Чуть не каждый девятый год К.И. Чуковский писал об Уитмене и делал о нем публикации. Они были разными по настроению и цели, иногда обстоятельными, иногда легкими, мимоходными. В юности он писал об Уитмене бурливым, восторженном слогом, к старости тон его статей стал намного спокойнее. Его Уитмен менялся вместе с ним. Он открыто рассказывал читателю о метаморфозах своего отношения к поэту, о том, что передумал и перечувствовал, о том, как завязались его с Уитменом долгие отношения:

«Целый год я не расставался с удивительной книгой <Уолта Уитмена>. Таскал ее с собою и на работу, и на берег, где помогал слепому рыбаку Симмелиди чинить его ветхие сети. Кое-что в книге было мне непонятно, кое-что казалось неинтересным, шаблонным, но когда я дошел до такого шедевра, как «When Lilacs Last in the Dooryard Bloomed» («Когда во дворе перед домом цвела этой весною сирень»), я почувствовал себя богачом.

К тому времени, когда снова наступила зима, я успел сродниться с Уолтом Уитменом. В моем юношеском сердце нашли самый сочувственный отклик и его призывы к экстатической дружбе, и его светлые гимны равенству, труду, демократии, и его радостное опьянение своим бытием, и его дерзновенная речь во славу эмансипации плоти. У очень юных читателей есть золотая способность жить под диктовку прочитанной книги, формирующей строй их жизни. То же случилось со мной. Я стал глядеть на мир глазами Уолта Уитмена и даже как бы преобразился в него. И все, что я видел вокруг — все люди, вся природа, все вещи, — предстало передо мной на фоне бесчисленных тысяч веков, озаряемых миллионами солнц.

Естественно, мне захотелось, чтобы и другие читатели изведали такое же счастье. Поэтому в 1902 или 1903 году я принялся переводить на русский язык поразившие меня страницы «Листьев травы».»

Он начал писать об Уитмене в 1902 году, а закончил в год свой смерти — в 1969-ом. Тогда он написал две статьи, которые мы поместили на этой странице: «Уолту Уитмену благодарность и слава» и «Поэт интернационального братства». На протяжении 67 лет у него находились для Уитмена слова. Он растолковывал его чтителю, переводил стихи и, мучаясь постоянным недовольством собой, бесконечно правил свои работы. Чуковский пристрастно следил за переводами Уитмена, в начале века спорил с Бальмонтом, упрекая его в глухоте к ритму и смыслам Уитмена. Впоследствии на страницах печати ругал себя самого. До конца жизни у него сохранилось убеждение, что Уитмен так и не стал звучать по-русски до конца по-уитменовски. Однако без сомнений можно сказать, что никто не приложил для этого больших усилий, чем Корней Чуковский. На протяжении всей своей жизни он последовательно и страстно популяризировал Уолта Уитмена. И если сейчас Уитмен органичная часть нашей культуры и поэтического кругозора — это во многом заслуга Корнея Чуковского.

На этой странице мы собираем все, что Чуковский написал об Уитмене, чтобы сделать зримым тот огромный труд, в результате которого певец личности и демократии заговорил по-русски, а русский читатель его услышал и полюбил.