Елена Чуковская
Письмо Сильве Рубашевой о кончине Николая Чуковского

Chukfamily.ru / 4 ноября 2018

11/X 65

Милая Сильва![1]

У нас в семье случилась ужасная беда. Внезапно умер мой дядя Коля (не помню видела ли ты его в Переделкино). Ничто не предвещало этого несчастия. Он был совершенно здоров, очень веселый и отдохнувший вернулся из Венгрии, где пробыл месяц на Балатоне вместе с Мариной[2]. Он переводил там венгерских поэтов.

3-го вечером он выступал по телевизору, на следующий день утром работал, потом обедал вместе с гостями, которые пришли к нему, после обеда прилег задремать, велев позвать его когда придет машинистка за рукописью романа, который окончил в это утро. Когда через час после обеда Марина, вместе с явившейся машинисткой зашла к нему в комнату, он был мертв. Марина была настолько ошарашена, что выйдя на кухню продолжала еще какое-то время механически мыть посуду. Вскрытие показало, что он мгновенно умер во сне от разрыва аорты на почве склероза. А склероз, говорят из-за курения.

Приехала литфондовская врачиха и привезла его историю болезни. Он был у нее за три дня до смерти. Не сам пошел, а его вызвали из-за диспансеризации всех лиц старше 55-лет, которую проводит поликлиника. В истории болезни записано: здоров, жалоб нет. О том же свидетельствует и снятая за несколько дней до смерти электрокардиограмма. За всю жизнь он ни разу не жаловался на сердце, и никогда серьезно не болел. Вот тебе и медицина ХХ века.

Мне с Митей пришлось ехать с этим известием к деду. Он сейчас в Барвихе. Когда мы приехали, он встретил нас очень весело, весь стол у него был заложен Уитменом, которого он сейчас готовит к изданию. Митька от ужаса забился за занавеску, а я как то вдруг и без всякой подготовки сказала, что с Колей несчастье – он умер вчера от инфаркта.

Дед, конечно, ужасно выбит из колеи, совершенно не может работать, как-то сразу очень ослабел. Вспоминает всех своих умерших детей – Мурочку, которая после долгих мучений умерла у него на руках от туберкулеза, когда ей было 11 лет, Бобу который погиб в Московском ополчении и вот теперь Колю. Колю, за которого я всегда был совершенно спокоен – сказал дед.

Мама приехала из Комарова на похороны, а от деда мы скрыли день похорон и у него весь этот  день просидел Андроников, заговаривая ему всячески зубы. Похороны были очень торжественными. Юдина поразительно играла Бетховена и очень проникновенную речь сказал Атаров. Он говорил много и о самом Коле и о судьбе русской интеллигенции. После этой речи жена увезла его домой с сердечным припадком.

Мы постепенно отходим от шока, который вызвало это событие. Марина держится стойко, безо всякой истерики, но что будет дальше не ясно. Они прожили вместе 43 года, женившись в 19 лет. Тревожно и за деда, ведь в его годы опасно любое потрясение, а тут такой удар.

Без конца идут всякие сочувственные телеграммы и трогательные письма, но я пока их деду не передаю, чтобы не напоминать лишний раз, хотя на днях, наверное, придется это сделать, чтоб не поставить его в глупое и неловкое положение перед друзьями.

Я мотаюсь между Барвихой и Мариной (маму к счастью, удалось отправить еще на месяц обратно в Комарово). Вот и все мои безрадостные новости.

Я так и не достала тебе никакой «методики преподавания русского языка», т.к. не знаю толком что именно тебе нужно. Ведь методики для английских, немецких и др. вузов разные, а тебе какую же надо – русско-немецкую или русско-еврейскую (и есть ли вообще, таковая?) Уточни.

В Москве уже снег, мороз и началась всегда любимая мною зима. Поток писем от тебя полностью прекратился и опять наступила двухнедельная пауза. Испортился твой «ПИШИЦЕНТР». Но я теперь не унываю и жду лучших времен. Как бы хотелось повидаться, потрепаться а не исписывать бумагу и получать ответы на уже забытые вопросы.

Целую, скучаю

Лена

 

[1] Письмо печатается с сохранением орфографии и пунктуации оригинала (архив Сильвы Рубашевой). Публикация подготовлена Юлией Сычевой.

[2] Марина Николаевна Чуковская (1905-1993) – жена Николая Чуковского.