Павел Крючков
Поэзия Лидии Чуковской

Русская мысль / 12 марта 1993 г.

Почти восемьдесят лет назад, 2 апреля 1914 года, один очень известный литературный критик и журналист шел куда-то со своей семилетней дочерью. По дороге дочка стала мечтать вслух, как часто бывает с многими детьми. Но часто ли маленький ребенок излагает вам свое понимание справедливости, основываясь на собственном опыте; на том, что происходит вокруг него, — ибо мир всегда жесток к слабым и обездоленным? Удивительно еще и то, что в своем рассказе девочка говорила гораздо больше и шире на эти темы, чем любой другой ребенок, — так по крайней мере показалось тогда ошеломленному отцу. «Этого она нигде не слыхала, сама додумалась и говорила голосом задумчивым — впервые. Я слушал, как ошеломленный. Я первый раз понял, какая рядом со мной чистая душа, поэтичная. Если бы написать об этом в книге, вышло бы приторно, нелепо, а здесь, в натуре, волновало до дрожи…» Через десять лет после этой записи, в июле 1925 года в дневнике отца девочки появится новое впечатление: «С Лидой у меня установилась тесная дружба. По вечерам мы ведем задушевные беседы — и мне все больше видна ее мучительная судьба впереди».

Поэтичная душа и мучительная судьба.

…Факт появления сегодня этой книжки, продажа ее в магазине, хранение в чьей-то чужой библиотеке-все это в определенном смысле неожиданно. Потому что эта книга — не просто сборник стихотворений, написанных знаменитой писательницей. Это — публикация Дневника той, когда-то семилетней девочки. Она вела и ведет его всю свою жизнь.

И вот на посмешище мира,
Смущенье свое не тая,
Выходит не муза, не лира,
А жизнь прожитая моя.

Лидия Корнеевна не считает себя поэтом. «Просто я всегда писала стихи», — сказала она мне в разговоре об этой книге. Я знаю, что некоторые поэтические натуры, скорее всего, прочтя книгу, с легкостью повторят самооценку Чуковской, адресуя ее к ней за глаза. И будут не правы. Да, наверное, каких-то сногсшибательных образов и поразительных «конструктивистских» моментов вы в этих стихах не найдете. Но и ни у кого, нигде вы не найдете убийственно точной оценки (поэтической оценки) аэродрома, с которого улетают в изгнание те, кого она называет Братьями. «Аэродром похож на крематорий». И как хорошо, что таких примеров мало.

Чувство братства — вот ее религия, то, что держит ее всю жизнь, что движет ее перо:

Живем, не разнимая рук.
Опасности не избегая.
Обыденное слово «друг»
Почти как «Бог» воспринимая.

Словами именно о них, о братьях, Чуковская закончила свою книгу «Процесс исключения»:             «…Перед каждым перо и бумага. У каждого есть брат — любящий, правдивый, строгий, смелый. Он не покинул нас и, если мы окажемся того достойны, — не покинет… Забудем о залах Центрального Дома Литераторов. Научимся видеть в темноте: Братство — рядом».

Мне кажется, что призыв «забыть о залах» — приобретает сегодня уже иной, дополнительный смысл. Ибо всю свою жизнь Лидия Корнеевна избегала суеты — той суеты, что сжигает волю и душу.

С интересом отнеслись к ее стихам — в свое время — ее великие современники Борис Пастернак и Анна Ахматова. Пастернак так и написал ей на своей книге переводов из Шекспира: «… я напомню вам с благодарностью, как нравилось мне многое из ваших стихов и места в поэме, какою поддержкой были разговоры с Вами, когда я еще на что-то надеялся и начинал роман». Стихотворение Лидии Корнеевны «На чужой земле умереть легко» — знала наизусть и часто читала Анна Андреевна.

Но все это я пишу не в защиту стихов человека, который не считает себя поэтом. Это — честные стихи, как и предельно честен ее дневник, может быть, лишь однажды напечатанный столь большим отрывком, как это было в юбилейные пастернаковские дни в «Литературном обозрении». И этого достаточно, язык обмануть не может.

В этих запечатлена вся ее жизнь — отец, детство, кошмары времени, воспоминания о друзьях, муки совести и то удивительное, сурово-возвышенное одиночество, которое сделало ее такой, какой мы ее знаем:

В один прекрасный день я все долги отдам,
Все письма напишу, на все звонки отвечу,
Все дыры зачиню, и все работы сдам —
И медленно пойду к тебе навстречу.
Там будет мост — дорога из дорог —
Цветущая большими фонарями.
И на перилах снег. И кто б подумать мог?
Зима и тишина, и звездный хор над нами!

Павел Крючков