Ольга Мартыненко
Поцелуй Иуды

"Московские новости" №21 / 01. 06. 2007

О чём писали в мае «Наш современник», «Молодая гвардия», «Иностранная литература»

Пятый номер «Нашего современника» открывается грозной редакционной отповедью Госдуме, вознамерившейся было убрать со Знамени Победы серп и молот. И правда, странное желание: вот напротив редакции «МН» стоит прекрасное здание, построенное явно до революции (в нем сейчас размещается Администрация президента) и украшенное по фронтону позднейшими лепными добавками — теми же серпами и молотами. А Думе и дела нет.

Помимо традиционных для мая материалов о войне, журнал поместил большой корпус поэзии и прозы Башкирии — в связи с 450-летием ее присоединения к России. Стихи как стихи, проза как проза, неотличимые от тех, что наводняют литературную периодику. Однако два рассказа показались любопытными — с точки зрения женской и мужской психологии малоизвестного нам мусульманского мира.

Горестный рассказ «Жертва» Гульсиры Гиззатуллиной смутно напомнил мне трагедию палестинки Суад в ее автобиографической повести «Сожженная заново». Охотно допускаю, что у Гиззатуллиной речь идет о единичном случае, но суть та же — зависимость от мужчины, даже нелюбимого, выход из которой один — гибель. Разумеется, мужчина все видит иначе. В рассказе «Жена» Ралиса Уразгулова супруга готова все простить мужу, когда даже лошадь воротит морду от пьяного перегара хозяина. Рожает ему детей, безропотно верит, содержит в полном порядке дом и награждает ласками: так и должна, убежден мужчина, вести себя женщина, и она будет счастлива.

Но это все цветочки, крупная ягодка созрела в конце журнала, хотя, чтобы ее сорвать, нужно пробраться сквозь заросли в виде писем главному редактору, хвалят которого безудержно — за неприязнь к Польше, полностью это чувство разделяя, не забывая пнуть и евреев. Однако наша ягодка другого сорта — это пространная статья Сергея Куняева «Ахматова в Зазеркалье Чуковской», превратившего окололитературное пространство в коммунальную квартиру, перессорив всех со всеми: Лидию Корнеевну с Анной Андреевной, Анну Андреевну со Львом Николаевичем (сыном), а также с ее молодыми (в ту пору) друзьями — Найманом и Бродским. Последние, недовольные безвкусным металлическим крестом, установленным сыном на могиле Ахматовой, отодрали от него голубя, изображавшего Святого духа, в чем и признались академику Виктору Жирмунскому. «Он встал с кресла, — вспоминает Найман, — широко перекрестился и сказал торжественно: «Какое счастье! Два еврея вырывают православный крест из могилы — вы понимаете, что это значит?» Куняев с готовностью цитирует эти слова, за неимением своего охотно подбирает чужие жемчуга, которые тут же обретают оттенок фальши.

Если к Ахматовой он питает подобие пиетета, к Чуковской неумолим: принимала премию из рук человека, приказавшего «омыть человеческой кровью асфальт в центре Москвы». Господи, кто это? Да Ельцин, оказывается, отсюда и назидание: «Понятное дело: кровь, пролитая во имя «либеральных ценностей», видимо, другого цвета. А то и вовсе — вода…» Чтобы совсем уничтожить Лидию Корнеевну, Куняев прибегает к услугам главной героини ее «Записок». Когда Чуковская, навестив в больнице Анну Андреевну, уходила домой, Ахматова, по словам знакомого Куняева, тихо, но внятно сказала: «Ну вот, пошла писать мемуары». Может быть, и сказала. Только, как любила говорить Ахматова, вас здесь не стояло.

Ольга Мартыненко

Статью С. Куняева см. в здесь .