Алла Троицкая
Юлиус А. Лидия Чуковская

Новое литературное обозрение, № 19 / 1996 г.

Julius A. Lidija Cukovskaja

Появление первой монографии, посвященной Лидии Корнеевне Чуковской, как это ни печально, фактически совпало с ее смертью, так что работа немецкой исследовательницы Аннетты Юлиус с каноническим названием «Лидия Чуковская. Жизнь и творчество», претендующим на некоторое подведение итогов, теперь уже действительно посвящена человеку, завершившему свой жизненный путь.

Сразу же хочется отметить то, что всегда поражает в немецких исследованиях: безупречная структурированность повествования, не позволяющая упустить из виду логику изложения и отвлечься от вывода, сделанного пятьдесят страниц назад. (Как тут не вспомнить некоторые наши монографии, не только не имеющие приличного справочного аппарата, но и оглавлением своим — глава I — с. 3, глава II — с. 34 — производящие весьма странное впечатление.)

Автором сделана попытка, на наш взгляд, довольно удачная — рассмотреть жизнь и творчество Лидии Чуковской не только в контексте советской эпохи, в которую она жила и с «культурными» проявлениями которой она так последовательно боролась, но и в контексте русской литературной традиции XIX в., которая, по мысли автора, во многом определила поэтику произведений Чуковской и ее восприятие происходящего вокруг. Так, например, в главе «Объяснение с Александром Герценом» Юлиус делает вывод о том, что само обращение к фигуре Герцена (в монографии «“Былое и думы” Герцена»), боровшегося против деспотического государства, давало Чуковской возможность проводить определенные параллели между ситуацией в России времен царствования Николая I и тем «временем безмолвия», которому она сама была свидетелем (учитывая то, что Герцен был официально провозглашен «предшественником коммунистов»). Автор подробно анализирует «эссеистическую» манеру письма Чуковской, «ассоциативный» стиль, избранный ею в этой работе и дававший возможность более свободно высказываться на «щекотливые» темы. При этом исследовательница показывает, что параллели между мемуарной книгой Герцена и текстом Чуковской обнаруживаются даже в чисто стилистической плоскости, а цитаты из Герцена зачастую служат и декларацией ее собственных художественных принципов.

В главе, посвященной книге Чуковской «В лаборатории редактора», отзывы писательницы о литературе и ее роли в обществе также рассматриваются не только в современном контексте, в связи с критикой метода социалистического реализма, но и в контексте традиции критического дискурса XIX века, поэтому заслугу Чуковской Юлиус видит прежде всего в том, что она отошла от «общего, шаблонного осуждения принципов социалистического реализма, точно, последовательно и выразительно показала недостатки конкретных произведений и с помощью критики языка развила инструментарий, который сделал возможной научно обоснованную критику всего литературного процесса» (с. 81).

Очень интересна, на наш взгляд, глава «Софья Петровна», в которой анализируется одноименная повесть Чуковской. Написанная в 1939-1940-х гг. и изображающая пережитое не ретроспективно, а «по свежему следу только что происшедших событий», она, помимо документальной ценности, на которой так настаивала Чуковская, имеет и чисто художественную и в этом смысле противостоит, по мнению исследовательницы, советской литературе даже в плане поэтики. Юлиус подробно рассматривает модель повествования этой повести и показывает, как смешение «аукториальных и персональных элементов» (с. 117), то есть наличие в тексте повествователя, который, будучи лишен всезнания и всеведения, обладает кругозором главной героини, позволяет увидеть в Софье Петровне не только жертву тоталитарной системы, но и соучастницу ее деяний.

Отдельные главы монографии Юлиус посвящены также повести «Спуск под воду», написанной в форме дневника, сборнику стихотворений Чуковской «По эту сторону смерти» и «Запискам об Анне Ахматовой».

Необходимо отметить, что Юлиус, помимо тематики и поэтики всех анализируемых произведений, каждый раз рассматривает и историю их создания, проводит сравнительный анализ редакций, а в некоторых случаях останавливается и на литературно-критических отзывах о произведениях Чуковской.

В книге не раз акцентируется отказ автора рассматривать творчество Лидии Корнеевны исключительно как «документ эпохи» и свидетельство того, что и в плохое время можно оставаться хорошим и честным человеком. Поэтому исследовательница старается создать для произведений Чуковской контекст не столько политический и общественнокультурный, сколько чисто художественный, закрытый, эстетически самодостаточный. Это особенно ярко проявилось в главе «По эту сторону смерти», в которой автор, анализируя стихотворения (!) Чуковской, все же делает оговорку, что нельзя приписывать этим поэтическим опытам лишь внеэстетическую, внелитературную функциональность.

В целом же монография, безусловно, представляет собой глубокое профессиональное исследование, выполненное на основе обширного корпуса текстов и вполне адекватно учитывающее особенности русской культурной ситуации XIX и XX вв.

Алла Троицкая