Вадим Демидов
​Сталинский диссонанс

siapress.ru/ 2016

«Софья Петровна»: О репрессиях — от очевидца

Не знаю, замечаете ли вы, но в путинские годы о сталинских репрессиях почти ничего не выходило — ни фильмов (сериалов), ни книг. Нет нового осмысления темы. В перестройку, конечно, издавали романы Юрия Домбровского фильм «Покаяние» Абуладзе широко прошелся по стране. Но ручеек не стал рекой — и тому есть масса объяснений.

Вы, конечно, дорогие мои, читали трехтомные «Записки об Анне Ахматовой» Лидии Чуковской, старшей дочери автора «Айболита», но вот о ее 80-страничной повестушке «Софья Петровна», возможно, не слыхали. А мне ее тут подсунули, я прочитал — и до сих пор под впечатлением.

«Софья Петровна» датирована 1939-м годом. Годом ранее расстреляли мужа Чуковской, физика Бронштейна, — и вот по свежим следам пережитого ужаса она и пишет этот текст. Разумеется, без какой-либо надежды на публикацию. Эту повесть тогда и друзьям-то нельзя было показывать. Могли ведь донести на нее. Однако писательница показала повесть девяти своим друзьям. «Пятеро сказали: «Зачем ты это делаешь? Ни до кого никогда не дойдет», — это из дневника Лидии Чуковской. В конце 30-х мало кто мог охватить всю картину сталинского беззакония, а вот она смогла. Так и сегодня полную картину Русского мира видят немногие, в основном люди видят малый участок.

Забегая вперед, скажу, что в середине 60-х «Софью Петровну» опубликуют в Европе, правда, с другим названием и имена персонажей будут изменены. В оттепель будут предприняты попытки опубликовать повесть в СССР, и многие тогдашние литературные функционеры будут ее наперебой расхваливать (кроме, может, Твардовского и Кожевникова), но не опубликуют — побоятся. Она выйдет лишь в 1988-м, в перестройку.

Если одним словом, то повесть — бомба! Чуковская, чудом выжившая жена «врага народа», удивительно точно «прокачала» суть сталинского времени: существование под гипнозом уверенности, что невиновных у нас не сажают. Любопытно, что сегодня я нередко слышу подобную трактовку тех событий от своих ровесников: в нашей семье никто не пострадал от репрессий, ни родители родителей, ни прадеды, они были обычные люди, таких не прессовали, и среди дальних родственников тоже репрессированных нет, поэтому цифры жертв репрессий явно завышены… Можно лишь порадоваться, что беда вас обошла стороной. Но почему-то не берется в расчет, что у тех, кого объявляли врагом народа (чаще — безвинно), вырезался весь род, а малых детей забирали в детдома, и некому было рассказывать о репрессиях. Да и те, кто все понимал, — таились, помалкивали. Чуковская напишет в дневнике: «Я хотела написать книгу об обществе, поврежденном в уме; несчастная, рехнувшаяся Софья Петровна отнюдь не лирическая героиня; для меня она обобщенный образ тех, кто всерьез верил в разумность и справедливость происходившего».

Что до сюжета, то он нехитрый: живут мать и сын, советские люди, она машинистка, он комсомолец-рационализатор, оба на хорошем счету — но в один день сына оговаривает (под пытками?) одноклассник, и его арестовывают, под пытками он оговаривает самого себя, ему дают десять лет лагерей, и у матери случается когнитивный диссонанс: кому верить — самой себе или органам правопорядка и пропаганде. И как писала позднее автор повести, «если верить самой себе, а не прокурору и не газетам, прахом пойдет душевный комфорт, в котором ей так уютно жилось, работалось, аплодировалось». Верить одновременно и сыну, и прокурору невозможно, и Софья Петровна сходит с ума. В ее лице теряет рассудок вся страна.

Вот некоторые цитаты:

— Что вы, Алик, — тихо сказала Софья Петровна. — Как вы можете сравнивать! Ведь Колю-то арестовали по недоразумению, а других… Вы что, газет не читаете?

Нет, Софья Петровна недаром сторонилась своих соседок в очередях. Жалко их, конечно, по-человечески, особенно жалко ребят, — а все-таки честному человеку следует помнить, что все эти женщины — жены и матери отравителей, шпионов, убийц.

— Ну что ваш муж? — осведомилась Софья Петровна. — Десять лет дальних лагерей. «Значит, он таки был виноват. Вот уж никогда б не сказала. Такой приятный человек», — подумала Софья Петровна.

В 60-е годы «Софью Петровну» во внутренних рецензиях корили за «нехудожественность». Написано и впрямь сухо. Простым прозрачным языком. Но для сегодняшнего дня в самый раз. Впрочем, сегодня у повести все шансы попасть в список запрещенной литературы…

<strong>Вадим Демидов </strong>