Анатолий Разумов
В этом доме Ахматова читала «Реквием»

Невское время, № 44 (147) / 14 марта 1997 г.

Анатолий Разумов, редактор городской Книги памяти «Ленинградский мартиролог», научный сотрудник Российской национальной библиотеки:

— Анатолий Яковлевич, вы один из инициаторов установки в нашем городе мемориальной доски памяти Лидии Чуковской. Какова судьба инициативы?

— На сегодня назначено заседание художественного совета во главе с главным художником города Иваном Ураловым. Мы надеемся на добрую волю и понимание.

Судьба проекта такова. Еще летом Общество друзей Российской национальной библиотеки, Музей Ахматовой в Фонтанном доме, редакции журналов «Звезда» и «Нева», комиссия по культуре ЗС и ряд других организаций обратились в администрацию Санкт-Петербурга с просьбой установить мемориальную доску на Загородном, 11, — в память русской писательницы Лидии Чуковской и ее мужа, физика-теоретика Матвея Бронштейна, расстрелянного в феврале 1938 года. Доска изготовлена. Ее автор — лауреат Государственной премии России, член Нью-Йоркской академии художеств Вячеслав Бухаев. Кстати, он работал с Лидией Корнеевной в последние годы ее жизни. Им создан памятник Матвею Бронштейну на Левашовском кладбище. Мы хотим открыть памятную доску в день 90-летия Лидии Чуковской, 24 марта. Текст согласован со всеми заинтересованными сторонами, в том числе с Еленой, дочерью Чуковской.

— На ваш взгляд, удачно ли художественное решение мемориальной доски?

— Это нетрадиционная работа. В ней отразились представления автора о временах сталинизма. С одной стороны, стремление к классическим формам, с другой — дыра, провал, ГУЛАГ, расстрелы. Две судьбы, попытка семейного счастья двух больших творческих личностей, а потом — пули в затылок. Две пули в затылок, для надежности. Кстати, идея отразить это на мемориальной доске была подсказана автору Дмитрием Сергеевичем Лихачевым.

— Вы лично знали Лидию Корнеевну и виделись с ней незадолго до ее кончины. Что вспоминается вам о ней в первую очередь?

— Это была уникальная женщина. У нее были дружеские отношения с Ахматовой, Сахаровым, Солженицыным, Лихачевым. Именно в этом доме, на Загородном, 11, Ахматова читала тайно написанный «Реквием». В течение всей своей жизни Чуковская выступала в защиту гонимых и преследуемых, и в 60-е, и в 70-е годы…

Когда я поздравлял ее с последним в ее жизни Новым годом, она спросила: «А вы думаете, этот год будет добрым? Как вы думаете, что будет с нашей жизнью?» Наступал 1996 год, год выборов, и она очень тревожилась. Возможного (как многим тогда казалось) прихода коммунистов она ждала с ужасом. Постоянно повторяла: «Я этого не переживу».

— Вы уверены в благополучном решении вопроса с мемориальной доской Чуковской?

— Я на это очень надеюсь, хотя времени осталось мало. Понимаете, не хочется ждать пятилетия и десятилетия. Мы верим в поддержку петербуржцев.

Беседовала Светлана Гаврилина