Послесловие

Корней Чуковский, Собрание сочинений в 15 т. Т. 2: - От двух до пяти, М., Терра - Книжный клуб / 2001

Книга «От двух до пяти» возникла совершенно случайно. Я жил на даче у самого моря. Перед моими окнами на песках Сестрорецкого пляжа копошилось несметное количество малых детей под надзором бабушек и нянек. Я только что оправился после долгой болезни и по предписанию врача был обречен на безделье. Слоняясь с утра до вечера по чудесному пляжу, я вскоре сблизился со всей детворой, да и она привыкла ко мне. Мы строили из песка неприступные крепости, спускали на воду бумажные плоты.

Вокруг меня, ни на миг не смолкая, слышалась звонкая детская речь. На первых порах она просто забавляла меня, но мало-помалу я пришел к убеждению, что, прекрасная сама по себе, она имеет выскокую научную ценность, так как, исследуя ее, мы тем самым вскрываем причудливые закономерности детского мышления, детской психики.
С тех пор прошло лет сорок, даже больше. В течение всего этого долгого срока я ни разу не расставался с детьми: сначала мне представилась возможность наблюдать духовное развитие своих собственных малолетних детей, а потом — своих внуков и многочисленных правнуков.

И все же я не мог бы написать эту книгу, если бы не дружная помощь читателей. Уже много лет из недели в неделю, из месяца в месяц почтальоны приносят мне множество писем, где бабки, матери, деды, отцы малышей сообщают мне свои наблюдения над ними, над их поступками, играми, разговорами, песнями. Пишут домашние хозяйки, пенсионеры, спортсмены, рабочие, инвалиды, военные, актеры, дипломаты, художники, инженеры, зоотехники, воспитатели детских садов — и можно себе представить, с каким интересом (и с какой благодарностью) я вчитываюсь в эти драгоценные письма. Если бы я обнародовал весь имеющийся у меня материал, собранный в течение сорока с чем-то лет, получилось бы по крайней мере десять — двенадцать томов.

Как и всякий фольклорист-собиратель, заинтересованный в научной достоверности своего материала, я считаю себя обязанным документировать каждое детское слово, каждую детскую фразу, сообщенную мне в этих письмах, и очень жалею, что отсутствие места не дает мне возможности назвать по именам всех друзей моей книги, делящихся со мною наблюдениями, мыслями, сведениями.

Но я бережно сохраняю все письма, так что почти у каждого речения детей, приводимого мною на этих страницах, есть паспорт…

Широкие читательские массы отнеслись к моей книге с горячим сочувствием. Достаточно сказать, что в одном только 1958 году книга вышла в двух разных издательствах в количестве 400 000 экземпляров и в течение нескольких дней разошлась вся без остатка: так жадно стремятся советские люди изучить и хотя бы отчасти осмыслить все еще мало изученную психику своих Игорей, Володей, Наташ и Светлан.

Это налагает на меня большую ответственность. Поэтому для каждого нового издания книги я перечитываю снова и снова весь текст, всякий раз исправляя и дополняя его.

Книга вышла в переводе на болгарский, чешский, польский, словацкий, немецкий, английский, японский языки.

Главная суть этой книги — в идеях, к которым меня привело многолетнее общение с детьми. Книга для того и написана, чтобы теоретически обосновать наблюдения, которые добыты столь длительным опытом, осмыслить и обобщить этот опыт. В книге трактуются серьезные темы, которые глубоко волнуют меня: о целенаправленности влечения малых детей к перевертышам, об устойчивой форме их стихотворных экспромтов, о древних произведениях фольклора, как верных регуляторах детской поэзии, о реалистическом воспитании детей при помощи небывальщин и сказок и т.д. и т.д. и т.д.

Но существует обширная группа читателей,которые знать не хотят предложенных мною мыслей. Теории не занимают их нисколько. Так как я иллюстрирую каждое свое утверждение речениями малых детей, а эти речения, естественно, вызывают улыбку, читатели, о которых я сейчас говорою, видят в моей книге юмористический сборник курьезов, составленный для смеха и забавы. И в своих письмах ко мне они сообщают только курьезное, только смешное, словно в книге моей нет таких глав, как «Лепые нелепицы», «Обывательские методы критики», «Учиться у народа — учиться у детей», «Воспитание речи», «О стиховом воспитании» и пр.
Поэтому я вынужден обратиться к читателям с дружеской просьбой: ради Бога, не считайте мою книжку комической и постарайтесь изучить ее идеи, которые, хочется думать, достойны вашего внимания и даже сочувствия. Ибо цель ее не развлекать и смешить, а серьезнейшим образом исследовать те области умственной и психической жизни малолетних детей, которые до сих пор не подвергались исследованию.

Правда, в книжке едва ли найдешь насупленные, скучные страницы, но это отнюдь не значит, что она не научная. Это только значит, что научность (по крайнему моему разумению) далеко не всегда сочетается с дремучими словесными дебрями и с нагромождением умопомрачительных терминов.