Валентина Оберемко
Корней Чуковский: «Я тайно ревную свои взрослые книги к детским»

Аргументы и Факты/ 2012

«Чуковский Корней таланта хвалёного в 2 раза длинней столба телефонного» — так охарактеризовал будущего автора популярнейших детских стихов Корнея Чуковского его друг Влад Жаботинский.

Говорят, детский писатель Корней Иванович Чуковский не сильно-то любил праздновать дни рождения, даже к гостям порой не спускался, хотя подарки принимал с радостью.

Безотцовщина

Одна из вещей, которая всю жизнь огорчала Чуковского, — его происхождение. Ведь его настоящие имя и фамилия — Николай Корнейчуков. А с отчеством вообще вышла загвоздка. Коля Корнейчуков был незаконнорождённым сыном крестьянки Екатерины Корнейчуковой и Эммануила Левенсона. Богатый господин «пожил» со своей прислугой около трёх лет, народил двоих детей — Марусю и Колю — и женился на женщине благородного происхождения. Хоть отец официально и не отказывался от сына и дочки, но имя и фамилию им свои не дал. Поэтому в разных документах отчество Коли Корнейчукова звучало на разный лад: был он и Васильевичем, и Степановичем, и Эммануиловичем, и Мануиловичем, и даже Емельяновичем.

В своём «Дневнике» Чуков­ский написал: «Мне казалось… что я единственный — незаконный, что все у меня за спиной перешёптываются и что, когда я показываю кому-нибудь свои документы, все внутренне начинают плевать на меня…

Когда дети говорили о своих отцах, дедах, бабках, я только краснел, мялся, лгал, путал». В конце концов, чтобы прекратить путаницу, Николай взял себе другое имя, придумал отчество и новую фамилию. Кстати, по некоторым свидетельствам, с отцом Чуковский всё же несколько раз встретился и даже однажды привёз его, уже глубокого старика, в финский посёлок Куоккала, где тогда жил со своей семьёй. Правда, долго новоиспечённый отец не загостился — Чуковский вспылил и буквально вытолкал биологического папу за дверь, а детям навсегда запретили упоминать имя деда.

Писать детские стихи Чуков­ский начал, уже будучи маститым критиком. Он и представить себе не мог, что простые четверостишия навсегда затмят все его предыдущие и последующие серьёзные труды. Иногда писатель расходился по этому поводу не на шутку: «…я тайно ревную свои взрослые книги к детским. Я уверен, что моя книга о Горьком лучше «Мойдодыра» и книга о Некрасове лучше «Крокодила». Но этому никто не верит. «Крокодил» разошёлся в 250 000 экз., а «Некрасова» и двух тысяч не разошлось!!! …Я готов бить кулаками тех мамаш, которые, слюняво улыбаясь, сообщают мне, что их Тамарочка знает наизусть мою «Путаницу». «А вы, — спрашиваю я, — знаете ли вы наизусть мою книгу об Уолте Уитмене?» — «О чём?» — «Об Уолте Уитмене». — «А вы разве для взрослых тоже пишете?» — Сволочи!»

Эротичная муха

Несмотря на детскость, в произведениях Корнея Чуковского не раз «умелые» блюстители советского режима находили «запрещённые элементы». Например, запретили книжку «Мухина свадьба». «Гублит (орган госцензуры того времени. — Ред.) запретил мне книжку «Мухина свадьба» на том основании, что муха на картинке будто бы слишком близко помещена к пауку — и это может вызвать у ребёнка эротические мысли!» — писал об этом глупом происше­ствии сам Чуковский.

А тот самый «Крокодил», который «по улицам ходил», не понравился Надежде Константиновне Крупской — она углядела в аллигаторе «антисоветский элемент». Хотя Чуковский, когда сочинял стихотворение, ни о чём таком даже не думал. «Мой маленький сын заболел, — вспоминал Корней Иванович. — Я вёз его домой в поезде и, чтобы как-нибудь утихомирить его боль, стал рассказывать ему под ритмический грохот поезда: «Жил да был крокодил. Он по улицам ходил…» Но самым остросатирическим произведением поэта считался «Тараканище». И хотя написана сказка была в 1922 г. — когда власть Сталина ещё не набрала своей мощи, строчки «Покорилися звери усатому. (Чтоб ему провалиться, проклятому!)» звучали пророчески и злободневно.

Кстати, в конце 1990-х стало известно, что Чуковский писал «усатому прообразу». В одном из российских журналов было опубликовано письмо, где Корней Иванович жаловался вождю народов на то, что дети во время войны остались без воспитания, без поддержки родителей, что они одичали, начали грабить и воровать, и предлагал занять таких вот отбившихся от рук детей сельскохозяйственным трудом. Тогда на литератора набросились, обвинили в жестокосердии. На самом деле Чуковский детей обожал, но считал, что их нужно правильно воспитывать. На своей даче в Переделкине постоянно устраивал «творче­ские встречи» с ребятишками, приглашал для них известных людей.

Чуковский никогда не симпатизировал советской власти, да и власть его не сильно-то привечала. Тем более что дочь Чуковского, Лидия, стала диссиденткой, а её муж, выдающийся физик Матвей Бронштейн, был назван врагом народа и расстрелян в 1938-м. Это были чёрные годы для Чуков­ских. Семья верила, что Матвей Бронштейн жив, целых два года, ведь им «выдали» приговор: «10 лет без права переписки». И вот Корней Иванович писал письма с просьбой помиловать уже расстрелянного зятя, за него же просили друзья — Маршак, Ландау, Мандельштам, Иоффе. Но единственное, чего они добились, это записка: «возместить Л. К. Чуковской стоимость бинокля, изъятого при обыске 1 августа 1937 г.»…

По воспоминаниям близких, у него всегда было повышенное чувство справедливости. Умер Корней Иванович в 1969 г. от вирусного гепатита. А перед смертью составил список тех, кого не хотел бы видеть на своих похоронах…

Анекдот про Чуковского

Пpиходит Коpней Иванович Чуковский к Ленину.

— Владимиp Ильич! Я тут стихотвоpение написал. Хотел бы опубликовать.
— Читайте, Корней Иванович.
— Муха, Муха, цокотуха, позолоченное бpюхо, Муха по полю пошла, Муха денежку нашла. Пошла Муха на базаp и купила самоваp…
— Подождите, товарищ Чуковский! Почему на базар, а не в кооператив? Непорядок. Перепишите немедленно!

Пpиходит Чуковский к Сталину.

Шаржи на К. Чуковского в исполнении В. Маяковского. 1915 год
Шаржи на К. Чуковского в исполнении В. Маяковского. 1915 год. Фото: Commons.wikimedia.org
— Иосиф Виссаpионович! Я тут стихотвоpение написал, хотел бы опубликовать.
— Прочтите, Корней Иванович.
— Муха, Муха, цокотуха, позолоченное бpюхо, Муха по полю пошла, Муха денежку нашла…
— Э, стоп, товарищ Чуковский. У нас деньги с портретом вождя. Кто их мог на поле выбросить? Переписывайте!

Пpиходит Чуковский к Хpущёву.

— Никита Сергеевич…
— Читайте, Корней Иванович.
— Муха, Муха, цокотуха, позолоченное бpюхо, Муха по полю пошла…
— Прекратите, товарищ Чуков­ский! Если каждый будет наши поля топтать, то кукуруза так и не взойдёт. Перепишите это место.

Пpиходит Чуковский к Бpежневу.

— Ну-ка, прочтите, Корней Иванович.
— Муха, Муха, цокотуха, позолоченное бpюхо…
— Погодите, товаpищ Чуков­ский! У нас в стpане золото не в почёте, все граждане одеваются очень скромно, слитки дома не хранят, а у вас муха с целым позолоченным бpюхом. Пеpепишите.

Пpиходит Чуковский к Андpопову.

— Муха, Муха, цокотуха…
— Что вы там пpо ЦК сказали?!