Ксения Басилашвили
Май Митурич о Корнее Чуковском

Радио "Эхо Москвы" / 07.09.2008

прослушать

В.БЯЛИК: Он дружил с удивительными людьми. Он дружил с Маршаком, он дружил с Чуковским. И при этом с Маршаком Самуилом Яковлевичем у него, конечно, были очень тёплые отношения. Более того, Май Митурич писал, что «У Маршака его язык всегда образный и зрительный.

Чуковский при ритмической красоте его стихотворений подчас представить их графически трудно, потому что «Эй, быки и носороги! Выходите из берлоги». Представьте себе эту фразу и попытайтесь это нарисовать».

Вот слова самого Митурича, что «Некоторого труда стоит после такого дотошного чтения снова синтезировать эти странные смыслы и привычную музыку Чуковского. Но именно это особенно сообщает несравненное, на мой взгляд, стихам Чуковского неповторимое звучание».

К.БАСИЛАШВИЛИ: У нас есть воспоминания, записанные Майей Пешковой Мая Митурича как раз о встречах с Чуковским. Удивительно, но о сотрудничестве.

(Плёнка)

М.МИТУРИЧ-ХЛЕБНИКОВ: Капризный фрукт. Интересно с ним было. Я приезжал к нему в Переделкино – тоже надо было показывать работы. Вот один раз повез дочь десятилетнюю, или девятилетнюю, ну пусть посмотрит на Чуковского. Ну все! Он там с ней, потом он стал нас провожать. И там здоровенная собака забежала, такая соседская что ли, дворняга такая, и Корней Иванович вдруг ее оседлал как бы и круг такой верхом на собаке сделал вокруг моей дочки. Должна запомнить.

И вообще вот, ему было уже за 80, он обожал свою правнучку, маленькая, забыл, как её звали. Она там где-то ползала под столом. Мне сейчас очень трудно на корточки присесть, а он залезал к ней под стол, и не потерял эту гибкость.

Такой был у меня случай: делал я Бармалея. Приехал, как положено ему показать картинки. Он как-то всё это так санкционировал, одобрил. Я приехал на беду без редактора один. Обычно мы с редактором приезжали со Степанян Нелли Цалаковной.

Я приезжаю в редакцию и говорю, что вот всё в порядке, Корней Иванович смотрел. Через два дня приходит открытка от Корнея Ивановича: «Всё никуда не годится! Все, все значит… Ой, Боже мой! Я в дураках, потому что я только что сказал. Я говорю, такой был у него тогда литературный секретарь Володя Глотер: «Володя! Что же это такое?!». Да, — говорит, это как весенний дождичек». Ну с этим как-то я все переделал, утряслось. По-моему, «Муху-Цокотуху» делал. Помню на веранде он принял, на втором этаже у него веранда такая открытая. Он значит смотрит рисунки, про себя так напевает: «Муха, муха Цокотуха, позолоченное брюхо». «Ах, Пушкин бы не отказался! Ах, стихи!».

«А, -говорю, — к чему же это? А вот к чему: к тому, что вот, вот всем понравилось, все хорошо. Я пошел. Пошел, пошел, думаю: «А вдруг опять что-нибудь напишет?». Я возвращаюсь, а он уже гулять собрался, уходит.

-Корней Иванович, подпишите. (Смеется).

— Что ж, — говорит, вы меня за жулика считаете? Сейчас подпишу.

У меня хранится где-то.

«Я в восторге от рисунков». Так что я переподстраховался на другой раз.

(Конец плёнки)

* Отрывок из передачи «Художник Май Митурич-Хлебников и его иллюстрации к рассказам для детей».