Наталья Панасенко
Жена Корнея Чуковского

«Вечерняя Одесса» / 25 сентября 2001 г.

Чуковский, как известно, был женат. Один раз. Оттого, возможно, это событие обойдено вниманием исследователей. Интерес обычно пропорционален количеству жен.

Сам Чуковский тоже в подробности не вдавался. Хоть Маша в его дневнике появляется с первой страницы, записи о ней очень скупы и целомудренны. А в июле 1903 г. только констатация: «Маша – моя жена». Лишь через 33 года, приехав в Одессу и побывав у дома, где когда-то жила его возлюбленная, он вспоминает: «Мы здесь бушевали когда-то любовью». И после похорон жены записывает: «…Смотрю на это обожаемое лицо в гробу, которое я столько целовал – и чувствую, будто меня везут на эшафот… Хожу каждый день на могилу и вспоминаю умершую: вот она в бархатной кофточке, и я помню даже запах этой кофточки (и  влюблен в него), вот наши свидания за вокзалом, у Куликова поля, вот она на Ланжероне, мы идем с ней на рассвете домой, вот ее отец за французской газетой».

Ее родители были против их брака. Объяснения этому найти легко: молодой, православный, бедный… Отец Марии Борисовны служил бухгалтером в частной конторе: семья, может, и не была богатой, но не бедствовала, а жених-то совсем голь перекатная, «байстрюк». Чуковский рассказал однажды, что Мария Борисовна прибежала к нему в одном платье, крестилась, чтобы обвенчаться с ним.

То, что брак был официально зарегистрирован, кроме воспоминаний, подтверждался и документально. В Скорбященской церкви в1904 г. был крещен сын Чуковского, в метрической книге указано, что родители новорожденного Николая – Николай Васильевич Корнейчуков «и законная жена его» Мария Борисовна. Но найти запись о заключении этого законного брака долго не удавалось.

Как правило, венчались и крестили детей в одной и той же церкви и неподалеку от дома. Но Чуковский не такой человек. Мария Борисовна жила на Новорыбной, 2.Одесские адреса Чуковского – между Новорыбной и Базарной. А венчаться они поехали на Ярмарочную площадь в Крестовоздвиженскую церковь.

Самой церкви уже нет. Но остались метрические книги с записями о венчании и крещении.

«1903 г. 24 мая крещена Мария. На основании указа Хер. Дух. Консист. от 16 мая1903 г. за № 5825 просвещена св. крещением одесская мещанка Мария Аронова-Берова Гольдфельд, иудейского закона, родившаяся 6 июня1880 г. во св. крещении наречена именем Мария. Воспреемники: врач Спиридон Герасимов Макрии и учительница Ольга Иоановна Рябченко».

«1903 г. 26 мая.

Жених: ни к какому обществу не приписанный Николай Васильев Корнейчуков, православ. вероисп., первым браком, 21 года.

Невеста: одесская мещанка Мария Борисова Гольдфельд, православного вероисповед., первым браком, 23лет. Поручители. По женихе: бывший студент Александр Сергеев Вознесенский и никопольский мещанин Владимир Евгеньев Жаботинский; по невесте: одесский мещанин Юлий Абрамов Ямпольский и врач Спиридон Герасимов Макри».

С. Г. Макри позже был воспреемником сына и племянницы Чуковского, то есть, это был человек, очень близкий семье Корнейчуковых, но известно о нем мало. Ему и его матери до 1906 г. на Новорыбной улице принадлежали дома № 14 и № 6 – тот, где в детстве жил будущий писатель. Спиридон Герасимович учился в Юрьевском университете с перерывом в1899-1900 гг., когда его имя часто встречается в списках лиц, состоящих под негласным надзором полиции. Какое-то время он исполнял должность врача одесской тюрьмы. Последнее известное упоминание – в 1915 г., при крещении племянницы Чуковского – и назван он там военным врачом.

О Ю. А. Ямпольском и О. И. Рябченко пока ничего узнать не удалось. Разве что, об Ольге Ивановне, учительнице церковно-приходской школы при епархиальном училище можно сказать, что она дружила с сестрой Чуковского.

А. С. Вознесенский в то время был начинающим литератором, работал во всех жанрах: поэзия, проза, критика, драматургия… Позже добавилась деятельность в кино. Сохранились два отзыва, относящихся к раннему периоду: воспоминания самого Чуковского и полицейское донесение (представленное в канцелярию Одесского градоначальника в связи с предстоящим выступлением в литературно-артистическом обществе): «Вознесенский, как оказалось по собранным сведениям, есть бывший студент Московского университета, сын коммерции советника Александр Сергеевич Бродский, 24 лет лютеранского вероисповедания, поведения хорошего, судимостям не подвергался и ни в чем предосудительном замечен не был.

21 октября 1904 года.

Пристав Бульварного Полицейского уч…»

А вот как написал о нем в 1968 г. К. Чуковский: «В «Одесских Новостях» был сотрудник Ал. Вознесенский (Бродский) мой коллега. Он писал эффектные статьи (например, «У меня болит его нога»), был мужем Юреневой, переводил пьесы Пшибышевского, хотя не знал польского языка.

Вообще Вознесенский был ушиблен ницшеанством, символизмом, но не лишен дарования».

С 1914 г. Вознесенский пишет сценарии, по которым снимают фильмы К. Бауэр, А. Ханжонков, П. Чардынин… После революции организовал две студии экранного искусства: в Петрограде и Киеве. 24 ноября 1923 г. Чуковский в дневнике записывает: «Был Вознесенский – взял у меня обещание, что я буду читать в его киностудии лекции». В 1924 г. вышла книга Вознесенского «Искусство экрана. Руководство для актеров и режиссеров». В 1928 – повесть «Новое вино» и сборник рассказов «Дикари». Еще в 1937 г. Ханжонков пишет о нем в воспоминаниях. В 1939 г. А. С.Вознесенский погиб в заключении.

Но, конечно, самая замечательная фигура среди свидетелей – это В. Жаботинский. Их знакомство началось, как вспоминал Чуковский, еще в детском саду мадам Бухтеевой: «Мы маршировали под музыку, рисовали картинки. Самым старшим из нас был кучерявый, с негритянскими губами мальчишка, которого звали Володя Жаботинский. Вот когда я познакомился с будущим национальным героем Израиля – в 1888 или 1889 годах!». Потом оба учились во 2-й прогимназии, правда, в разных классах (у них полтора года разницы). В1901 г. Жаботинский, уже газетчик с трехлетним стажем, привел школьного товарища Николая Корнейчукова в «Одесские Новости», а через полтора года газета послала своего молодого сотрудника, быстро ставшего популярным журналистом Корнеем Чуковским, собственным корреспондентом в Лондон.

Может, именно потому Маша и «прибежала в одном платье», что не успевали договориться с родителями по-хорошему. Они уехали через несколько дней после венчания; первая заграничная корреспонденция (из Берлина), появившаяся в «Одесских Новостях», датирована уже 6 июня.

Корней Иванович с Марией Борисовной прожили вместе до ее смерти в 1965 г.

Некоторые «знатоки» с удовольствием рассказывают о плохом характере Чуковского и установленной в семье «тирании», например, «не праздновались дни рождения». Не хочется этим «знатокам» думать о том, что всю жизнь Чуковский страдал от изнуряющей бессонницы, и сложившийся в доме уклад был подлажен под его рабочий ритм, который зависел от возможности поспать. А уснуть ему удавалось как раз в то время, когда все прочие рассаживаются выпивать и закусывать. К тому же долгие застолья с «кухарочьими» разговорами он органически не переносил.

Поговаривают, что и Мария Борисовна была «только женой, не дотягивала до уровня мужа. (Это говорят о женах практически всех великих. По поводу претензий к Наталье Гончаровой кто-то сказал, что Пушкину надо было жениться не на ней, а на Щеголеве). Но быть даже «только женой» выдающегося человека само по себе немало. Кроме того, стоит поинтересоваться мнением Корнея Ивановича. А из его повседневных дневниковых записей видно, что Мария Борисовна не просто была в курсе литературных дел. Она была и машинисткой, и секретарем, и первой слушательницей, читательницей, и первым критиком. «В литературе я не помню, чтобы она давала мне женские, дамские советы – слукавить, пренебречь правдой ради карьеры и выгоды». И размышляя о накопившихся делах, он решает: «К черту, буду писать о Чехове – выполняя предсмертный завет Марии Борисовны».

Любимцами судьбы они небыли. Долго пришлось жить в элементарной нужде, то есть рассчитывать каждый кусок хлеба; при -17 0 ходить в летнем пальто и без перчаток: не иметь возможности вести дневник, потому что кончилась тетрадка, а больше нет…

В одиннадцать лет в страшных муках умерла их младшая дочка Мурочка. В1937 г. был арестован и расстрелян муж Лидии Корнеевны, и ей тоже пришлось скрываться от ареста. В 41-м в ополчении погиб сын Борис Корнеевич. И все это на фоне многолетней борьбы с литературными чиновниками. Не каждый человек и не всякая семья в состоянии пройти через такие испытания, не сломавшись. Они смогли.

«…Каким подарком была для меня ее дружба! Сколько благородства, героизма, душевной ясности». Когда так вспоминают о женщине после 52 лет совместной жизни, понятно, что брак был счастливым.

Наталья Панасенко