Исаак Розенфельд
Старый спор с новыми аргументами

Липецкая газета, №57 / 29 марта 2018

Это только кажется, будто жаркие споры о масскульте были неведомы нашим дедам и прадедам. Вот вам пример столкновения двух замечательных русских литераторов начала прошлого века.

Один из них — молодой, вспыльчивый, блистательно владеющий аудиторией Корней Чуковский. Он еще не написал «Мойдодыра» и «Федорино горе», зато уже прославился как злой и остроумный критик. Телевидения тогда не существовало, однако в маленьких зальчиках синематографа был аншлаг. Смотрели все подряд. Особо любили поржать над пустейшими фарсами, чьи названия говорили сами за себя. Допустим, как вам понравится такое: «Бег тещ»?

Чуковского это торжество пошлости заводило. И он обзывал поклонников кинозрелищ дикарями и выродками. Толерантность-то еще не вошла в моду и не сделалась боевым стягом либерализма.

Посетивший лекцию Корнея Чуковского его старший коллега по перу Василий Васильевич Розанов пересказал свои впечатления: «Лектор исчисляет сюжеты кинематографа — действительно, один пошлее другого. Он сводит вас на дно моря — показывает чудеса морского дна, но вот одна раковина раскрывается там, и из нее выходит кокотка в лиловом. Показывает что-то из звездного мира, и опять кокотка, только в розовом. То есть это не лектор показывает, а кинематограф, а лектор только сочно и картинно рассказывает. «И вот, господа, — гремит Чуковский Савонарола, — техника дала человеку средство представить небо и преисподнюю, море и звезды, а человек ничего не нашел здесь интереснее кокотки».

По тону вы наверняка угадываете: Розанов с Чуковским категорически не согласен. Василий Васильевич был из тех, кто на линованном листе непременно будет писать поперек. Но на сей раз он великодушно заступался за публику с улицы. Не мешайте ей отдыхать. Немудреные, пусть даже глупые комические ленты и мелодрамы на простыне экрана сродни лубку, балагану, приключениям кукольного Петрушки. Это народная забава. И не стоит господину Чуковскому пинать уставших от тягот жизни посетителей синема за то, что им неинтересен досуг высоколобых интеллектуалов. Которые, впрочем, тоже позволяют себе расслабиться, допустим, проматывая состояния за карточным столом.
Розанов благодарит изобретателей кинематографа, «составителей картинок» и владельцев кинематографических заведений: спасибо им, что они дали народу «это совершенно безвредное удовольствие, … совершенно невинное, и тем спасли огромную усталую толпу от удовольствий порочных и низменных».

Философия его жива-живехонька. «Народ это любит», — каждый день повторял редактор давно сгинувшей за ненадобностью газеты, где оды Ельцину и августовской «революции» скрашивались анекдотами. «Мы делаем развлечение для идиотов», — напоминает и сегодня в узком кругу «своих» топ-менеджер крупнейшего федерального канала. Деваться, мол, некуда. Коммерция пострадает, если отнять у тупой аудитории Леру Кудрявцеву, что так жаждет услышать от собеседника про секрет на миллион, или шоу, где «звезды» под бормотание гипнотизера впадают (или прикидываются, им же это раз плюнуть) в транс и выполняют дурацкие задания. Россия ждет не дождется новой порции разборок с махинациями надувшей Армена Джигарханяна дамочки и экскурсий по замкам, виллам и квартирам Пугачевой и Киркорова. Так что нечего новым Чуковскимчитать мораль насчет бега тещ и полуголых кокоток — неважно, появляются ли они в сериале про красивую жизнь или в рекламных роликах, когда по какой-то бредовой логике покупка смартфона и вымытые порошком мистера Проппера полы гарантируют безоблачное семейное счастье и уж точно — сногсшибательный секс.

Остался ли бы Василий Васильевич Розанов адвокатом всего этого? Счел ли бы и ТВ невинным, безвредным развлечением? Ведь в кино его времени работяга ходил пару раз в месяц, а то и реже, расставаясь с двадцатью копейками за билетик. А телеэкран зажигается в наших домах ежевечерне и претендует на роль постоянного спутника и эксперта, дающего стране главные ориентиры и отстаивающего некие якобы ценности.
Тем более что помимо циничных законов масскульта здесь работают еще и гораздо менее расплывчатые законы физиологии. Немецкий ученый Райнер Пац-лаф написал книгу «Застывший взгляд». Он изложил, какие биохимические, эндокринные, нейромы-шечные, сенсорные процессы идут в организме торчащего перед телеком потребителя. Пацлаф доказал: телевизор управляет нами, он наш хозяин, свобода его выключить фактически иллюзорна. Пассивное глядение в ящик ослабляет волю, способность критически мыслить, снижает активность мозга.

«Кто любит и уважает труд народный, — писал Розанов, — тот не может не любить и не уважать также и отдых народный». Все правильно. Демократический публицист защищает демократическое зрелище. Но отчего зрелище должно опустошать, а заодно опрокидывать любые представления о традиционном целомудрии и нравственности? ТВ-то ведь именно этим беззастенчиво изо дня в день и кормится. Я уж не говорю о сериалах и ток-шоу, в которых порой популярные, уточню — иногда заслуженно популярные артисты, певцы, музыканты с садомазохистским восторгом саморазоблачаются, посвящая нас в свои разводы, скандалы, адюльтеры. Или та же реклама. Хотя бы с брутальным самцом в самолете. Он принял препарат вроде виагры. Опытная соседка уловила его боевой настрой и, многозначительно ухмыльнувшись, направилась в туалет. Он за ней. Из сортира оба выходят довольные этим маленьким приключением, так скрасившим долгий перелет. Другой ролик: роковая брюнетка бросает любовника. «Чем он лучше меня?» — вопит ей вслед бедолага, имея в виду соперника. Трогая с места роскошное спортивное авто, брюнетка-вамп страстным хрипловатым голосом коротко объясняет: «Моложе».

Кто постарше да помудрее, не поддаваясь телегипнозу, описанному Пацлафом, возмущается. Кто помоложе, завороженно следит за происходящим и мотает на еще не выросший ус: вот как надо жить.

На днях прочитал у Альберта Эйнштейна: «Ужас в том, что наши технологии превзошли нашу человечность». Конечно, физик в первую очередь разумел технологии войны. Но ведь нашу человечность превзошли и информационные технологии. Их разрабатывали, чтобы просвещать, сближать людей, делать их существование ярче. Но в руках разнообразных прохвостов они становятся оружием поопаснее атомных бомб и ракет. Потому как под невинными шутовскими масками расчеловечивают человека.

Похоже, в споре, случившемся в начале двадцатого века, прав был все-таки не Василий Васильевич, а Корней Иванович. Хотя спор этот еще далеко не закончен.

Исаак Розенфельд