«От друга я жду не осуждения, не ругательства, не казни, а теплого участия и восстановления меня любовью, от него я жду, что он половину моей ноши возьмет на себя, что он скроет от меня свою чистоту», — эту мысль Герцена выписала Лидия Чуковская для «Моих чужих мыслей», сборника цитат, куда она помещала только то, что было созвучно ее собственному чувству.

У нее был такой друг — Тамара Григорьевна Габбе, чей талант дружить и любить, называли ее главным талантом, несмотря на то, что и другими она щедро была одарена. Они познакомились в юности в Институте Истории искусств. Обе считали, что их дружба — это и есть то главное, что вынесли они из студенческих лет, из стен института. Настоящей же школой, жизненной и литературной, стала для них работа в Ленинградском Детиздате. В эти девять лет в редакции Маршака уместились и самые счастливые, и самые трагические события их жизней, определились литературные пути. Тамара Габбе стала замечательным редактором. Лидия Чуковская подготовилась, созрела для писательства.

В редакции Маршака узнали они счастье труда — единственный вид счастья, способный существовать в беспросветные минуты. Они обе считали, что только труд или молитва могут придать смысл жизни, из которой вырвано то, что в ней было наиценнейшим. Здесь же они узнали, что такое беспомощность, арест, гибель.

***

«Осенью 1937 года редакция, вошедшая в историю литературы, как «ленинградская редакция, руководимая С. Маршаком», была ошельмована, обвинена во вредительстве, разогнана. <…> К октябрю 37 года были уже арестованы, убиты или ожидали гибели в тюрьмах и лагерях многие из окружавших редакцию литераторов…». В числе арестованных были муж Л.К. Чуковской — Матвей Бронштейн, и ее ближайшие подруги — Тамара Габбе и Александра Любарская. Мужа Лидии Чуковской расстреляли. Тамару Габбе и Александру Любарскую в 1938 по счастью освободили.

Редкой дружбе выпадает проявлять себя в таких испытаниях, как террор, война и гибель близких. Дружба Лидии Чуковской и Тамары Габбе все это выдержала, благодаря человечности, благородству и любви, которые были им свойственны.

Литература была стержнем жизни Лидии Чуковской. Она имела огромное значение и в ее отношениях с людьми. Дружба с Тамарой Габбе не была исключением. Лидия Корнеевна ценила ее вкус, знания и блестящую точность сдержанных, всегда уместных советов. Но все же характер их нелитературных, а человеческих отношений определили ее чуткость и такт.

«Дружеская снисходительность это очень хорошая штука. Все взрослые отношения основаны на ней. Только с ее помощью можно видеть человека таким, каков он есть, независимо от того, что он делает» — из письма Тамары Габбе Ивану Халтурину.