Письма К. Чуковского и С. Маршака
О кончине Тамары Габбе

Альманах "Егупец", № 12, 2002 г.; Маршак С. Собр. соч. в 8 томах. Т. 8. М.: Худ. лит. / 1972

К .И. Чуковский  — С .Я. Маршаку 

5 мая 1960 г.*

Дорогой Самуил Яковлевич.

Мне чуточку полегчало, и я спешу написать хоть несколько слов. Из-за своей глупой застенчивости я никогда не мог сказать Тамаре  Григорьевне1 во весь голос, как я, старая литературная крыса, повидавшая сотни талантов, полуталантов, знаменитостей всякого рода, восхищаюсь красотой ее личности, ее безошибочным вкусом, ее дарованием, ее юмором, ее эрудицией и — превыше всего — ее героическим благородством, ее гениальным умением любить. И сколько патентованных знаменитостей сразу же гаснут в моей памяти, отступают в задние ряды, едва только я вспомню ее образ — трагический образ Неудачности, которая наперекор всему была счастлива именно своим умением любить жизнь, литературу, друзей2.

Книга Ваша3 была для меня утешением во все время моей болезни. Я читал ее десятки раз — и держал у себя под подушкой. Книга — что и говорить! — первоклассная, не имеющая никаких параллелей в современной словесности. Рядом с нею другие книги такого же жанра кажутся косноязычными, неряшливыми, неуклюжими, тусклыми. Восхищает меткость попаданий — стопроцентная. Сто из ста возможных.

Особое спасибо — за автографы4; они обрадовали, и  тронули, и  насмешили меня.

Желаю Вам здоровья  и  творческих сил. Лида рассказывала мне о пожелании Б. П.5: чтобы Вы никогда не слезали со своей Музы!! Этот максимализм свиреп и  не доведет до добра. Но все же я уверен, что Вы уже снова по горло в труде, который всегда помогал Вам бороться с  тоской.

Обнимаю Вас; простите за бессвязность письма. Ведь три месяца я был оторван от пера и  бумаги.

Ваш К. Чуковский 

* Подготовка текста и  комментарии Мирона Петровского.

1 О Тамаре  Григорьевне Габбе  (1903-1960), скончавшейся 2 марта. Т. Г. Габбе  — редактор, драматург, фольклористка. Ее пьесы для детского театра выходили отдельными книжками и ставились на многих сценах («Город мастеров или Сказка о двух горбунах», «Хрустальный башмачок», «Авдотья Рязаночка»). Основные ее работы вышли посмертно («По дорогам сказки», М. 1962 — в соавторстве с  А.И. Любарской; «Быль и  небыль. Русские народные сказки, легенды, притчи». — Новосибирск, 1966 —  с  послесловиями С. Маршака и  В. Смирновой). При жизни в кругу коллег пользовалась моральным и  профессиональным авторитетом. Ей — а затем и  ее памяти — посвящены поздние лирические циклы С. Маршака . См. также дневниковые записи Л.К . Чуковской «Памяти Тамары  Григорьевны Габбе » в кн.: Лидия Чуковская. Сочинения: В 2 т. Т. 2. — М.: «Арт-Флекс», 2001. — С. 273-329.

2 «Спасибо за доброе письмо , в котором я слышу то лучшее, что есть в Вашем голосе и  сердце, — писал С. Маршак  в ответном письме 10 мая того же года. — Все, что написано Тамарой Григорьевной (а она писала замечательные вещи), должно быть дополнено страницами, посвященными ей самой, ее личности, такой законченной и особенной». (С. Маршак. Т.8. — С. 354.)

3 СМаршак . Соч. в 4 т. Т. 3. Избранные переводы. — М.: Гос. изд-во художественной литературы, 1959.

4 На форзаце посланного КЧуковскому  третьего тома своих сочинений С. Маршак  написал:

С приветом дружеским дарю Вам том свой третий
Мы — братья по перу, отчасти и родня.
Одна у нас семья: одни и те же дети
В любом краю страны у Вас и у меня.

(Чукоккала. — М.: Премьера, 1999. С. 349.)

5 По-видимому, Борис Пастернак.

С.Я. Маршак К.ИЧуковскому 

Москва, 10 мая 1960 г.

Мой дорогой Корней Иванович,

Спасибо за доброе письмо , в котором я слышу то лучшее, что есть в Вашем голосе и сердце1.

Все, что написано Тамарой  Григорьевной (а она написала замечательные вещи), должно быть дополнено страницами, посвященными ей самой, ее личности, такой законченной и особенной.

Она прошла жизнь легкой поступью, сохраняя изящество до самых последних минут сознания. В ней не было и тени ханжества. Она была человеком светским и свободным, снисходительным к слабостям других, а сама подчинялась какому-то строгому и непреложному внутреннему уставу. А сколько терпения, стойкости, мужества в ней было, — это по-настоящему знают только те, кто был с ней в ее последние недели и дни.

И, конечно, Вы правы: главным ее талантом, превосходящим все другие человеческие таланты, была любовь. Любовь добрая и строгая, безо всякой примеси корысти, ревности, зависимости от другого человека. Ей было чуждо преклонение перед громким именем или высоким положением в обществе. Да и сама она никогда не искала популярности и мало думала о своих материальных делах.

Ей были по душе и по характеру стихи Мильтона (сонет «О слепоте»):

…Но, может быть, не меньше служит тот
Высокой воле, кто стоит и ждет2.

Она была внешне неподвижна и внутренне деятельна. Я говорю о неподвижности только в том смысле, что ей стоило больших усилий хождения по редакциям или по театрам, где шел разговор о постановке ее пьес, но зато она могла целыми днями бродить по городу или за городом в полном одиночестве, вернее — наедине со своими мыслями. Она была зоркая — многое видела и знала в природе, очень любила архитектуру. На Аэропортовской ее маленькая квартира была обставлена с несравненно большим вкусом, чем все другие квартиры, на которые было потрачено столько денег.

Если Шекспир говорит о своих стихах

…И кажется, по имени назвать
Меня в стихах любое может слово3, —

то в ее комнатах каждая полочка, лампа или этажерка могли назвать по имени свою хозяйку. Во всем этом была ее легкость, ее приветливость, ее вкус и женское изящество.

Грустно думать, что теперь эти светлые, уютные, не загроможденные мебелью и всегда открытые для друзей и учеников комнаты достанутся кому-то постороннему. Горько сознавать, что мы, знавшие ей цену, не можем убедить жилищный кооператив и Союз писателей, что следует сохранить в неприкосновенности эти несколько метров площади, где жила и умерла замечательная писательница, друг и советчик очень многих молодых и старых писателей.

Мое письмо затянулось, но в заключение мне хочется рассказать Вам два случая, которые могут дать более ясное представление о Тамаре Григорьевне, чем самые пространные характеристики.

Она умерла, не оставив завещания. Друзья должны были справиться, не завещан ли кому-нибудь из родственников ее вклад. И вот, когда они зашли в сберкассу того района, где Тамара Григорьевна жила несколько лет тому назад, и сказали, что она умерла, — женщины, выглядывавшие из окошек перегородки, встретили это известие так, будто им сообщили о смерти самого близкого им человека.

Одна из сотрудниц сказала со слезами на глазах:

«Неужели же друзья так и не могли спасти ее!»

И тут выяснилось, что однажды вечером Тамара Григорьевна зашла в сберкассу перед самым закрытием. Она сразу же заметила, что служащие чем-то взволнованы. Оказалось, что в кассе не хватает какой-то суммы денег и об этом надо составить акт.

Тамара Григорьевна подошла к одному из окошек и сказала просто, по-дружески:

— Отчего же вы у меня не попросите?..

Она тут же внесла недостающую сумму и, конечно, никому из родных и знакомых об этом не рассказала.

А вот другой случай.

Фадеев накануне самоубийства пришел ко мне и застал у меня Тамару Григорьевну. Он был немного более сдержан, чем всегда, но по его виду я никак не мог предположить, что передо мной человек, который на другой день лишит себя жизни.

Он подробно расспрашивал меня о моем здоровье, о том, куда я намерен поехать лечиться.

А я заговорил с ним о Твардовском, с которым он незадолго перед этим серьезно поссорился. Мне очень хотелось их помирить.

Не желая мешать нашему разговору, Тамара  Григорьевна поспешила проститься с нами, и я вышел проводить ее. В коридоре она сказала мне вполголоса, но твердо и уверенно:

— Не говорите с ним ни о себе, ни о Твардовском. Вы посмотрите на него!..

Она заметила то, что как-то ускользнуло от меня, знавшего Фадеева гораздо больше и ближе.

Такова была она.

Простите, что я так расписался. Впрочем, в этом повинны Вы и Ваше письмо, которое меня растрогало и  взволновало.

В первый раз вверяю я бумаге свои мысли и воспоминание об этом человеке высокой души, в котором так нераздельно жили «правда с  красотою» 4 — этическое и  эстетическое.

Простите и  бессвязность моего письма . Написал его единым духом, не задумываясь, не подбирая слов.

Очень хотел бы, чтобы Вы когда-нибудь написали о пьесах и сказках Тамары  Григорьевны — и о ней самой.

Крепко обнимаю Вас.

Ваш С. Маршак 

1 Ответ на письмо К.И. Чуковского  от 5 мая 1960 года, посвященное памяти Т.Г. Габбе , скончавшейся 2 марта. Корней Иванович писал о своем восхищении «красотой ее личности, ее безошибочным вкусом, ее дарованием, ее юмором, ее эрудицией и — превыше всего — ее героическим благородством, ее гениальным умением любить».

2 Заключительные строки сонета Дж. Мильтона в переводе С. Маршака (см. т. 3 наст. изд).

3 Из 76-го сонета В. Шекспира в переводе С. Маршака.

4 Из 14-го сонета В. Шекспира в переводе С. Маршака.