Елена Глебова Правды ради. Елена Чуковская

Иные Берега / 2015

В легком облаке белых роз, которое обрамляло портрет Елены Цезаревны Чуковской, незаметно появлялись вкрапления красных бутонов и желтых тюльпанов, оно разрасталось соцветиями нежных хризантем. А цветы все несли и несли — в день сороковин, когда душа окончательно отрывается от земного.

В Доме русского зарубежья им. Александра Солженицына прощались с Еленой Чуковской. Здесь она нередко выступала на конференциях, участвовала в семинарах, да и просто любила бывать в этом уникальном культурном центре Москвы, где ее считали настоящим другом, всегда рассчитывая на поддержку и помощь. На надежное плечо, которое в очень непростые времена она вместе со своей мамой Лидией Корнеевной подставила Александру Исаевичу Солженицыну. В 2011 году Елена Цезаревна Чуковская была удостоена Литературной премии Александра Солженицына — «за подвижнический труд по сохранению и изданию богатейшего наследия семьи Чуковских; за отважную помощь отечественной литературе в тяжелые и опасные моменты ее истории».

В прошлом году, в издательстве «Русскiй Мiръ», в специальной серии, где публикуются избранные сочинения лауреатов Солженицынской премии, в свет вышла книга «Чукоккала» и около», где впервые под одной обложкой собраны публикации Елены Чуковской, написанные в разные годы и посвященные творчеству Корнея Чуковского, Лидии Чуковской и Александра Солженицына, а также фрагменты из интервью с ней, выступления литераторов на церемонии вручения премии. Это издание, которое наверняка скоро станет библиографической редкостью, можно было приобрести тем вечером. И еще получить в подарок книжку Корнея Чуковского «Тараканище», выпущенную в 2013 году издательством «Возвращение» и оформленную Анастасией Сайфулиной — с автографом художницы.

«Слава Богу, все когда-то было и осталось памятью во мне…» Звучала песня Александра Дулова «Храм», которую так любила Елена Цезаревна. На экране высвечивались фотографии из семейного альбома Чуковских — знакомые лица, светлые улыбки. А потом говорили о Люше, как ласково называли в семье Елену Цезаревну. О ее редкой цельности и чувстве юмора, которое, по словам Ларисы Георгиевны Беспаловой, вдовы поэта Владимира Корнилова, снимало пафос с некоторых сюжетов и украшало жизнь. О том, что служа исключительно таланту других, Елена Чуковская тоже не поблекла, поскольку была масштабной личностью. могла изменять ход событий и даже в какой-то степени влила на судьбы людей.

Для Сергея Васильевича Агапова, заведующего Музеем К.И. Чуковского в Переделкино, все началось с забора, который Елена Цезаревна попросила починить. Постепенно этот «объект» и для него стал важной частью жизни. Сергей Васильевич видел, чего стоило Елене Цезаревне сохранить дачу Корнея Ивановича и добиться разрешения на создание в ней музея. Не имея штата, она сама чистила снег, оттаивала котел для обогрева помещения или, по ее собственному шутливому выражению, «дежурила в лавке». Пятнадцать лет жизни потребовалось для того, чтобы уникальный рукописный альманах Корнея Чуковского «Чукоккала» (во время бомбежек Корней Иванович, спускаясь в бомбоубежище, брал с собой только его), наконец, увидел свет. И это сделала тоже она. Маленькая женщина, стойкий боец. Как заметил С.В. Агапов, встреча с Еленой Цезаревной поражала, становилась подарком. Потому что каждый человек, каждый собеседник был ей по-настоящему интересен и важен.

Из Петербурга на сороковины приехал сотрудник Российской национальной библиотеки Анатолий Яковлевич Разумов, которого связывает с Еленой Чуковской двадцать лет общения и дружбы. Именно ему она доверила отвезти рукопись «Софьи Петровны», когда решила передать этот редкий документ в фонд РНБ.

Из Архангельска прибыл отец Иоанн Привалов. Он поделился бесценными уроками, которые во время их встреч и бесед подарила ему Елена Цезаревна: нужно быть самим собой здесь и сейчас; не суетиться в словах и делах, а главное, верить — то, что делается правды ради, обязательно устоит. Священник рассказал, что когда он впервые встретился с Чуковской, она его предупредила, что хоть и не воинствующий, но атеист. И при этом он всегда явственно видел у ней на лице «сияние вечности».

В тот наполненный светлой печалью вечер казалось, что сияние исходило и от портрета Елены Цезаревны. Она смотрела на собравшихся в зале родственников, друзей, коллег и улыбалась легко, свободно. Как человек, который выполнил возложенную на него миссию, честно пройдя свой путь до конца. И остался в памяти у нас.

Елена Глебова