ИС: "Огонек", №35
ДТ: 1953 год

Драгоценная палочка

Новая повесть С. Георгиевской - это повесть об отрочестве советских ребят. Ее главный герой - ленинградский школьник Даня Яковлев. Непосредственность чувств и бурное их проявление - вот основа характера Дани. Он увлечен то марками, то Индонезией, то ботаникой, то археологией - увлечен до самозабвения, до страсти. Он переходит от увлечения к увлечению: мечется между физкультурным залом, музеем, сбором лома цветных металлов и поисками стоянки первобытного человека, между привязанностями к Саше Петровскому, Лиде Чаго и профессору археологии Елене Серафимовне, постепенно перестает готовить уроки, с пятерок и четверок опускается до троек и двоек, пока общие усилия классного воспитателя, отца, товарищей, Елены Серафимовны не заставляют его вернуться "в строй". С той же страстью, с какой Даня раньше собирал марки и тренировался в прыгании, он берется теперь за учебники и выходит победителем к концу года.

Таково в самых общих чертах содержание повести Георгиевской. Но пересказать повесть таким образом - значит обеднить ее, сузить. На самом деле в ней, как и в действительной жизни, не одна, а гораздо больше тем, органически переплетенных друг с другом.

У Дани есть товарищ Саша Петровский. Это спокойный, уравновешенный мальчик, добросовестно и толково исполняющий все, за что берется. Мальчиков связывает требовательная и плодотворная дружба. Но вот однажды Даня, обиженный кажущимся невниманием друга и тем, что на пионерском сборе Саша за него не "заступился", понапрасну осыпает его незаслуженными злыми упреками: "Э-эх, если бы хоть один раз... что-нибудь свалилось и на тебя... авось ты бы тогда научился понимать!" Они поссорились... А из следующих глав мы узнаем, что Даня глубоко ошибся. Саша - сирота. Отец его погиб, защищая Родину, мать, коммунистка, осталась в городе, захваченном фашистами, для подпольной работы. Маму и Сашу приютила знакомая женщина, жена врача. Мама пряталась на чердаке, а Саша жил в детской вместе с ребятишками докторши.

"И вот один раз она вошла в комнату. Нет. Не вошла. Ее привели...

Те, кто привел, сказали:

- Который из детей?

Она молчала.

- Здесь все мои, - сказала профессорша.

А мама стояла молча, опустив голову, и лицо у нее было спокойное, но что-то дрожало под кожей, над губами...

Ее повели, и она прошла мимо всех, как будто задумавшись... Она шла по двору, ступая в снег своими крошечными валенками, и он не смел понять, что она уходит насовсем.

...Ах, Данька, я читал много книг про то, как коммунисты уходили на смерть. И мне всегда казалось, что это большие, сильные люди. А она была такая маленькая, и след ее валенок на снегу был похож на след девочки".

И тут сквозь эту тему непоправимого горя проступает с непреложностью не только логической, но и музыкальной другая нота, светлая: тема дружбы, великой преданности друг другу советских людей. У сашиной матери, Лины, в детстве была подруга Галя. Обе они выросли, оказались в разных городах, но дружбу сохранили. Глава, рассказывающая, как Галина Андреевна, приехав в только что освобожденную Одессу, разыскивает и находит маленького Сашу и он узнает ее по витому серебряному колечку на пальце, точно такому, какое было у его мамы, - одна из лучших в повести.

"- Шуня, милый, ты меня не узнал! - Ее голос дрогнул, рука беспомощно искала платок и не находила кармана. Мальчик внимательно следил за движением руки. На руке было серебряное колечко - витое серебряное колечко с бирюзой.

И вдруг он сказал:

- Нет, я узнал, вы тетя Галя.

Она нашла платок...

- Я приехала за тобой... Ты поедешь ко мне?..

- Да, - ответил он не сразу. - Мама говорила, что вы за мной приедете.

И тут она в первый раз заплакала навзрыд, потрясенная этим великим доверием - последним приветом умершего друга".

Так раскрывается главная тема, не тема даже, а само сердце книги: прочность дружбы, доверие к другу, уверенность, что он не предаст, не оставит в беде ни тебя, ни того, кто тебе дорог. Расширяясь и разрастаясь, тема дружбы преображается в тему преемственности идей и труда, связывающих поколения советских людей. Мы видим Елену Серафимовну, профессора-археолога, воспитавшего на своем веку десятки молодых ученых; и отца Дани Яковлева, старого рабочего-инструментальщика, передающего свои знания молодым рабочим; и опытных учителей той школы, где учатся Даня и Саша, терпеливо обучающих педагогическому мастерству преподавательскую молодежь.

Обе эти темы находят свое аллегорическое выражение в заключительной главе повести, там, где описывается физкультурная эстафета. Елена Серафимовна с волнением следит, как Даня несет вперед палочку - "эстафету". "Неси же, неси драгоценную палочку, мальчик! Неси ее, не чувствуя усталости…". "Может быть, от взмаха этой удивительной палочки вырастут новые города, сольются реки с морями, взлетит в небо первый снаряд межпланетного сообщения..."

Сложны, разнообразны, а порой и противоречивы характеры людей, представленных в книге: старшей пионервожатой Зои Феоктистовой, девушки хорошей, но по молодости лет излишне прямолинейной; учителя - проницательного и насмешливого Александра Львовича; матери Дани Яковлева... Мать Дани - женщина ограниченная, постоянно одолеваемая пустыми страхами, лишенная живого воображения и потому не умеющая сочувствовать увлечениям сына, но в то же время трогательно добрая, полная самоотвержения: в госпитале во время войны она отдавала кровь раненым ("просто кровь, ничего другого у меня не было"). Отношения Дани с матерью составляют один из главных конфликтов книги. Даня любит мать, но относится к ней неуважительно, бывает с нею резок и груб, мучает ее своим молчанием, скрытностью. Период отрочества, трудный период роста, о котором повествует книга, завершается тем, что, потрясенный сашиной судьбой и сознанием собственной черствости, Даня научается относиться к матери по-другому.

Кроме школьников и учителей, родителей и профессоров, есть в этой книге еще герои. Это свет и звук, снег, море и ветер, небо, голуби, деревья и травы. Автор не занимается специальными описаниями природы, но свежее и острое восприятие ветра, рокота моря, предвечернего солнечного луча постоянно присуще и ему самому и его персонажам. Мы узнаем, что небо "на юге темное, теплое, как будто байковое, и вниз от него бежит тепло", что там, на юге, "все звенит и стрекочет в ночной тишине, да так звонко, что кажется, будто это жесткая, желтая трава ожила и поет". Мы узнаем, что голуби, которые сперва так лениво и неохотно покинули дом, отведав высоты, не желали "расстаться с вдохновением полета", что от смолкнувшей музыки в воздухе остается след, как "от дыма только что погашенной папиросы".

И за эту поэтическую свежесть восприятия мира, не покидающую автора, говорит ли он о мальчиках или о море, о суровом мужестве героев или о любви и верности, за тот юмор, которым пронизаны лирические сцены, и за лиризм, пронизывающий все повествование в целом, за крупность мыслей и чувств, положенных в основу книги, читатель простит повести ее недостатки. А не заметить их нельзя. Все они весьма органичны, то есть являются обратной стороной достоинств, присущих художественной манере автора. Стремясь показать душевный мир героев во всем богатстве, Георгиевская нередко заставляет их углубляться в себя, вспоминать: Зоя, которую директор упрекнул в недоверии к матерям пионеров, вспоминает собственную мать, погибшую во время блокады; Александр Львович, учитель, глядя в окно во время урока, вспоминает бои; Саша вспоминает море и детство, а Даня погружается в воспоминания чуть ли не каждую минуту. Эти воспоминания придают рассказу глубину и многопланность, но в то же время местами тормозят развитие действия. А действие и без того развивается в книге замедленно, недостаточно четко; некоторые главы сильно растянуты, например, глава о погрузке лома.

Юмор, которым проникнуты лирические сцены, спасает их от слащавости, от сентиментальности; так, трогательно и в то же время чуть смешно объяснение в любви между Озеровским и Зоей. Но порою способность счастливо сочетать юмор с лиризмом покидает автора, и тогда читателю начинает казаться, что капель в зоиных воспоминаниях о матери каплет слишком уж назойливо, весенний день слишком уж наряден. Есть в повести попросту невыразительные, неудачные места. Таков, например, рассказ Елены Серафимовны о работе археологов. Рассказ этот, по замыслу автора, должен увлечь Даню, но он скучен и потому никого увлечь не способен.

Читатель пожелает автору, подготовляя книгу к отдельному изданию, избавить ее от этих недостатков, но вольно или невольно извинит их, захваченный, если можно так выразиться, говоря не о птице, а о книге, - захваченный и побежденный "вдохновением полета".

Лидия Чуковская

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ