ИС: Детская литература, 1939, № 9

О двух книгах с одним названием

Е.И. Васильева, Человек с луны (Миклаха-Маклай). Рис. В. Владимирова, М.-Л. гиз, 1929, 85 стр. Ц. 50 коп. Тир. 10 000

А. Чумаченко, Человек с луны. - М. - Л. Детиздат. 1939. 86 стр. Ц. 3 р. 75 к. Тир. 25 000.


Популярных книг о великом русском путешественнике Миклухо-Маклае написано уже немало.

Разумеется, обилие книг о замечательном ученом может только радовать; однако необходимо задуматься о том, превосходит ли каждая новая попытка предыдущую.

Книги Е. Васильевой и А. Чумаченко адресованы одному и тому же читателю: детям младшего и среднего возраста. Как же решают авторы стоящую перед ними задачу? Как сделать ощутимым своеобразие Новой Гвинеи, явным - облик ее обитателей, заразительным - воодушевление исследователя?

Е. Васильева нашла особый путь. События, описанные в дневнике Маклая, она показала с двух противоположных точек зрения: главы, в которых папуасы рассказывают о своих первых встречах с белым человеком, перемежаются отрывками из "Дневника", в котором сам "белый человек" повествует о своих встречах с папуасами. От столкновения двух разных восприятий, двух разных сознаний образ страны, образы людей приобрели необыкновенную наглядность. В книге Е. Васильевой нет длинных этнографических описаний, и все-таки она до краев полна подлинным этнографическим материалом.

Новогвинейские дневники Миклухо-Маклая составляют толстый, увесистый том; повесть Е. Васильевой - тоненькая книжечка для детей младшего возраста, но она как бы впитала в себя краски и запахи неведомой страны, она сохранила и донесла до детей богатство, собранное ученым в его дневнике: и узор из пальмовых листьев на большом глиняном кувшине, и передники, выкрашенные красной охрой, и султаны из перьев какаду и райских птиц, и скорлупу ореха, надетую на острие копья во время пляски. Стиль книги обусловлен ее темой; строй фразы, отбор эпитетов - все поставлено на службу главной задаче: показать быт, обиход, внешний и внутренний облик людей такого-то племени, живущих в таком-то уголке земного шара.

"У Маклая есть странные вещи,- думает Туй, папуас из деревни Горенду,- никто до сих пор не видал таких вещей,- у него есть ножи, блестящие и острые, как клыки молодой свиньи, они не из бамбука, не из камня, не из раковин; у него есть заколдованный огонь, горящий по вечерам в прозрачном сосуде, у него огонь, спящий в маленьких палочках: Маклай подносит палочку к дереву, говорит огню - "проснись" - и дерево горит, как зажженное молнией. У Маклая есть блестящие куски волшебной воды, которая не растекается, их можно вешать на стену, и в них видно все, даже лицо Туя и его бульра на шее".

Тут нет случайных сравнений, случайных эпитетов,- каждое сравнение, каждый эпитет подсказаны страной, которой посвящена книга.

А. Чумаченко написала книгу на ту же тему, для детей того же возраста, под тем же заглавием. Какие же средства избрала она для воплощения времени, места, природы?

Язык ее книги бесцветен, беден и вял. Он напоминает язык перевода: все правильно, все подлежащие и сказуемые на должных местах, а фраза звучит не" по-русски.

"Некоторые, вздыхая, раскачивались из стороны в сторону, как на похоронах, когда тело умершего в легком гробу из пальмовых листьев поднимают в его последнее жилище, на перекладине под крышей в его же хижине".

Или:

"Маклай сделал отрицательный жест" (стр. 61).

Или:

"Туй отрицательно покачал головой" (стр. - 34). Новогвинейский папуас, конечно, может, так же как и всякий другой человек земного шара, "отрицательно покачать головой", но когда пишешь повесть о новогвинейских папуасах - стиль должен быть подчинен теме, язык должен передать своеобразие того необычного человека, того необычного положения, той необычной природы, о которых идет речь. Стиль книги А. Чумаченко - если вообще можно назвать стилем нечто совершенно неопределенное, никак не окрашенное - приобретает некоторую выразительность только в тех местах, которые близки к соответствующим, страницам "Дневника" Миклухо-Маклая; остальные страницы изобилуют банальностями. Капитан судна, доставившего ученого на берег залива Астролябия, курит "коротенькую трубочку" (стр. 4) - ту самую, которую курят и никак не могут докурить все капитаны во всех книгах о путешествиях; "Маклаю казалось, что берег сам наплывает на его маленькое суденышко" (стр. 5) - эта оригинальная мысль неизменно приходит на ум всякому человеку, подплывающему к берегу, и, главное, всякому автору, описывающему эту минуту. Даже для удивительной новогвинейской природы у автора нашлись только самые банальные слова. "Шагалось легко. Солнце было еще низко. Утренний лес был полон росы, блеска, птичьих голосов. Ноги точно сами перепрыгивали через корни деревьев. Плечи легко раздвигали ветки вьющихся растений" (стр. 25). Или: "Светилось море. Звезды были спокойны и огромны. От камней и песка поднималось тепло; казалось, что земля дышит во сне" (стр. 23). Росой, блеском и птичьими голосами по утрам бывает полон лес во всех странах света; а по вечерам во всех странах света звезды бывают спокойны и огромны. Сглаживаются, из конкретных и специфических становятся банальными и общими наблюдения, сделанные точным и зорким глазом ученого. Беру наугад описание природы из "Дневника" Миклухо-Маклая: "Яркопунцовые цветы китайской розы и желто-зеленые и желто-красные листья кротонов оживляли общую картину леса, состоявшего из бананов, панданусов, хлебных деревьев, арековых и кокосовых пальм" (стр. 63). Или: "При лунном свете можно было видеть скалы, покрытые наверху растительностью. В некоторых местах они представляли отвесные стены... Группы скал были соединены песчаными перешейками, и маленькие бухточки вдавались между скалами, представляя удобные убежища для небольших судов..." (стр. 335).

В этом пейзаже нет ничего отвлеченного, выспреннего, условно-поэтического. Слова исследователя точны, содержательны и конкретны. Быть может, в художественной повести для детей автору и в самом деле следовало избежать некоторой профессорской сухости, свойственной порою стилю Маклая; но точность и конкретность его описаний нужно было сохранить непременно. Они помогли бы сберечь драгоценные "мелочи", столь жадно собиравшиеся Микухой-Маклаем и столь беспечно растерянные пересказчиками его "Дневника"; более того - они помогли бы создать облик самого Маклая, подчеркнув в нем черты исследователя, ученого, наблюдателя.

В книге Е. Васильевой был один крупный недостаток. Рассказать о великом культурном подвиге русского путешественника ей удалось; изобразить быт папуасских деревень, обычаи и психологию папуасов, природу Новой Гвинеи - тоже, но она даже не попыталась рассказать о научном значении исследований Миклухо-Маклая. Между тем, без отчетливого подробного изложения основной научной мысли Маклая книжка о нем не может считаться полноценной, как бы ни была она обаятельна, поэтична и богата материалом, для какого бы возраста она ни была предназначена.

На первый взгляд кажется, будто книга А. Чумаченко этой ошибки не повторяет. В самом начале книги Маклай делает сообщение о научных и общественных целях своего путешествия.

Однако заполнен только номинально. "Раствор науки" в сообщении о науке чрезвычайно слаб.

В конце книги следует резюме: "Да, Маклай вернулся в Европу не с пустыми руками! Каждый факт, сообщаемый им, был точен, каждое доказательство - убедительно! Все возражения противников казались жалкими и смешными" (стр. 84). Но возражений противников читатель не слышал совсем, доказательства Миклухо-Маклая слышал в весьма умеренном количестве. С первых же страниц ему был преподнесен готовый вывод: "Люди, которые говорят иначе, делают плохое и нечестное дело".

Однако общий, готовый вывод, которым не видно путей мысли и опыта, так же как и общая банальная фраза, за которой не стоит никакое живое, конкретное наблюдение, имеют одно печальное свойство - оставлять читателя равнодушным.

Разумеется, ни одна книга о великом путешественнике, в том числе и книга А. Чумаченко, не может не заинтересовать читателя: слишком уж пленительна биография... Потому и в книжке А. Чумаченко читатель найдет немало интересных страниц.

Но, как известно, благодарная тема не только облегчает работу писателя: она и обязывает.

Лидия ЧУКОВСКАЯ

Яндекс цитирования