ИС: Слово пробивает себе дорогу (Сборник статей и документов об А.И. Солженицыне), 1962-1974, Издательство «Русский путь», Москва
ДТ: 1998

ВСТУПЛЕНИЕ

Бывают судьбы, как бы нарочно задуманные и поставленные на подмостках истории каким-то гениальным режиссером.

В них все драматически напряжено и все продиктовано историей страны, взлетами и падениями ее народа.

Одна из таких судеб, безусловно, судьба Солженицына. Жизненная и литературная.

Жизненная известна. Она совпадает с судьбами миллионов. В мирное время – студент, в военное – солдат и командир победоносной армии, а потом, при новом взмахе сталинских репрессий, - заключенный.

Чудовищно и - увы! – обыкновенно. Судьба миллионов.

1953 год. Сталин умер.

Смерть его сама по себе еще не воскресила страну. Но вот, в 1956 году, Хрущев, с трибуны партийного съезда, разоблачает Сталина как палача и убийцу. В 1962-м прах его выносят из мавзолея. Исподволь, осторожно приподнимается завеса над трупами невинно замученных и приоткрываются тайны сталинского режима.

И тут на историческую сцену выходит присатель. История поручает Солженицыну, вчерашнему лагернику, во весь голос рассказать о том, что было пережито им и его товарищами. «Один день Ивана Денисовича» жадно глотают изголодавшиеся по правде читатели. В этой повести – судьбы их отцов и их братьев. Повесть приветствует Хрущев. Автор «Одного дня» чуть ли не в один день обретает всемирную славу. Он – желанный гость в Кремле, он – член Союза Писателей.

Об этом событии и дальнейших перипетиях литературной судьбы Солженицына наша книга повествует сухим- а иногда и страстным языком документов. В хронологическом порядке расположены здесь критические статьи газет и журналов, устные выступления начальствующих лиц, стенограммы заседаний, письма читателей. Изредка со страниц книги звучит голос главного ее героя – Солженицына, выводимого на авансцену, под яркий свет рампы, не только историей русской литературы, но и историей страны. Той борьбой, которая неприметно и глухо ворочается в глубине.

Драматизм действия нарастает. Осенью 1964 года пла Хрущев, предпринятая им десталинизация идет на убыль, силы сталинизма поднимают голову.

Тут начинается следующее действие драмы. Вокруг Солженицына, его имени, его произведений, его судьбы завязывается настоящая битва. Сначала только вокруг рассказов, а первая повесть остается будто общепризнанной. Затем «Один день Ивана Денисовича», еще недавно выдвигавшийся на соискание Ленинской премии, тайком, тишком изымается из библиотек. Затем со страниц печати исчезает самое имя Солженицына. Он предлагает издательствам новый роман «В круге первом», новую повесть «Раковый корпус», новый рассказ «Правая кисть». Произведения, широко обнимающие жизнь, философски ее осмысляющие. Ничего не печатается. Газеты молчат; корреспонденты, еще недавно осаждавшие писателя докучными вопросами о его рабочих планах, набрали в рот воды. Имя его не упоминается. Его нет; да и был ли когда-нибудь такой писатель? Пресса нема; вслух, с трибун, говорят одни лишь официальные лица. На инструктивных собраниях они сообщают партийным работникам – а те аккуратно записывают в блокноты и развозят по всей стране, что Солженицына реабилитировали напрасно, что он не только автор очернительских книг, но и настоящий преступник: он во время войны, оказывается, сотрудничал с немцами.

Снежным комом растет искусно распространяемая клевета. Ответить, опровергнуть ее, Солженицын не имеет возможности: протест его не напечатает ни одна газета; он – вне закона: власти конфисковали его личный архив.

По-видимому, Солженицын в эту пору вполне осознает всю меру опасности: недаром письмо IV Съезду Писателей кончается заявлением, что и самая его смерть послужит победе правды. Он понимает – до гибели один шаг.

По все канонам сталинского времени он и обречен был на гибель: произведения его должны были быть истреблены и сам он уничтожен.

Однако тут-то и сказалось иное время. Несмотря на отлично налаженную машину клеветы, на молчание прессы, на запрещение его имени – разлучить Солженицына с читателем не удалось.

Пресса умолкла, но битва продолжалась – на заседаниях секции прозы Московского отделения Союза Писателей, в Секретариате Союза, в редакции «Нового Мира», в горячих спорах между читателями. Письмо Солженицына IV Съезду Писателей не было оглашено на Съезде, но множество членов Союза прислали в президиум Съезда телеграммы и письма в поддержку Письма. «Раковый корпус» и «В круге первом» не опубликованы до сих пор, но расходятся по стране в сотнях машинописных экземпляров. Все выступавшие в Союзе Писателей на обсуждении «Ракового корпуса» требовали опубликования повести. Когда «Литературная Газета» позволила себе начальственно прикрикнуть на Солженицына, она получила в ответ несколько негодующих, а не одни лишь поощряющие письма.

А самое удивительное, никогда до сих пор не случавшееся, произошло в день пятидесятилетнего юбилея. Юбилейная дата не была упомянута ни в одной из газет. Но вопреки приказанному молчанию ливень поздравительных писем и телеграмм хлынул в редакцию «Нового Мира», в Союз, на квартиру писателя.

Наша книга не кончена. Битва за Солженицына длится. Каково-то будет следующее действие драмы? За переплетом этой книги развернутся новые сцены драматической борьбы. И, самое главное, недалек тот день, когда возникнет другая книга: спокойный и глубокий разбор того огромного художественного явления, имя которому – творчество и жизнь Александра Солженицына.

Лидия Чуковская

См. также на нашем сайте статью Лидии Чуковской из сборника "Слово пробивает себе дорогу" Ответственность писателя и безответственность "Литературной газеты".









HotLog online dating service
HotLog
HotLog