ИС: Ёж, № 2
ДТ: февраль 1928 г.

Тарасова беда

Все - о чем говорится в этом рассказе - правда. Тарас родился на Украине, в селе Кирилловке, 114 лет тому назад. Когда Тарас вырос, он сделался знаменитым поэтом и борцом за освобождение крестьян. Десять лет он провел в ссылке. Умер в феврале 1861 года.

Вся Украина поет песни и думы Тараса Шевченко.

I


Однажды вечером Тарасова мачеха позволила старому хромому солдату, который шел из Киева в родную деревню, переночевать в хате. Солдат обещал заплатить за ночлег, а мачеха была жадной до денег.

Солдат расположился у окна на лавке. Запихивая в рот кашу, Тарас во все глаза глядел на солдата и тыкался ложкой мимо горшка об стол. Усы у солдата не вниз, как у мужиков, на селе, а в стороны торчат, как у кота. А шапка-то какая - что кастрюля. Шапки солдат не снял, сабли не отцепил, так и сидел на лавке, одетый по-походному. У него были серые выпученные глаза, большой толстый нос, грудь торчала вперед, но самое замечательное все-таки усы. Тарасу хотелось их потрогать.

Солдат оказался не страшным. Он рассказал Тарасу о Киеве, о пушках, о храбром пане полковнике, который один зарубил семнадцать французов, о добром коне пана полковника. Когда в хате стало темно и мачеха зажгла лучину, солдат сказал Тарасу:

- А, ну-ка, хлопец, сбегай, купи мне водки, - и сунул Тарасу в руку несколько монет.

Тарас зажал деньги в кулаке и помчался в трактир на церковную площадь, туда и обратно, - вихрем. Он воображал себя добрым конем пана полковника.

Засыпая, Тарас видел, как солдат, спустив с лавки ноги в высоких сапогах и откинув назад голову, тянул из фляги водку. По стене ходили длинные тени от его шапки, усов и болтающихся длинных рук. Когда солдат закидывал голову особенно далеко назад, тени перелезали со стены на потолок.

"Снимет ли он шапку, когда спать ляжет, или шапка у солдата не снимается", - подумал Тарас и заснул.

На следующее утро Тарас проснулся рано-рано. В хате было ни темно, ни светло. Встало солнышко, нет ли - никак не мог разобрать Тарас, все небо было обложено серыми тучами.

Тарас спустил ноги с лавки и стал надевать свои дырявые шаровары, стараясь попасть ногой не в дырку, а в штанину. Хата была усеяна телами спящих. На лавке у окна сбились в кучу четверо маленьких ребятишек, Тарасовых братьев и сестер, и торчали во все стороны их руки, ноги, головы. Ирина, старшая сестра Тараса, спала на полу у двери; отец и дед на печи - отец храпел гулко и свистом отвечал ему дед. Мачеха спала на полу посреди хаты, широко раскинув руки. Положив голову ей на руку, спал Степанок, мачехин родной сын. Ябеда - Степан, ябеда и лгун. Тарас часто колотил его. Однажды Степан разбил горшок и сказал мачехе, будто горшок разбила Ирина. Мачеха оттаскала Ирину за волосы, а Тарас вздул хорошенько Степана - вон у него под глазами синяк до сих пор виден. У Степана и во сне было такое лицо, будто он сейчас откроет рот и пропищит: "Мамо, Тарас у соседей груши ворует". Тарасу показалось, что Степанок не спит, что глаза у него полуоткрыты. Зловредный хлопец! - подумал Тарас… Солдат, прямой, вытянутый во весь рост, лежал на лавке. По его носатому, скуластому, усатому лицу ползали мухи, но он не слышал их и мерно дышал.

"Нынче мачеха дома, не пойдет в поле на панщину, - тоскливо вспомнил Тарас. - Нужно удирать".

Осторожно переступив через мачеху, Тарас вышел в сад. В саду стоял белый густой туман. Было сыро и холодно. Неласковая мокрая трава заставляла Тараса подпрыгивать на месте. Пожимаясь и дрожа, Тарас побежал к ручью умываться. Он сунул ногу в воду, но сразу отдернул ее, как обожженный. Вода была холодная.

"Один день можно не умываться, - решил Тарас. - Разве я уж такой грязный. Рожа ночью не мажется".

Чтобы согреться, Тарас решил добежать до первого кургана в степи и обратно. В деревне все еще спали. Только петухи перекликались по дворам. Когда Тарас пробегал мимо хаты, где жила его подруга Оксана, из ворот выскочил кудлатый щенок и бросился облизывать Тараса. То был Оксанин пес - Рыжик, у которого постоянно выворачивалось наизнанку левое ухо. Оксана, каждую минуту оправляя на себе свои бусы, не забывала переворачивать ухо Рыжика в правую сторону. Рыжик увязался за Тарасом. Он любил Тараса и бегал за ним, как за хозяином.

С обрыва, которым заканчивалась деревня, со всех сторон окруженная степью, Тарас хотел как всегда броситься вниз, в море высокого ковыля, но остановился. Не было видно ни ковыля, ни курганов, даже гор не было видно: вся степь, как глубокая крынка, полная белой сметаны, была полна туманом.

- Осень, Рыжик, - сказал Тарас.

Каждый раз, когда наступала осень, Тарас удивлялся тому, как быстро пролетало лето.

Тарас и Рыжик тихонько брели по деревне. Деревня просыпалась. Заспанные мужики и бабы отворяли скрипучие ворота. Дети гнали в стадо овец.

У отцовской хаты, под вербой, стояла Ирина. Завидев издали Тараса, она кинулась ему навстречу.

- Тарас, не ходи в хату, беги в степь, либо в чужой двор, запрячься, - быстро уговаривала она, схватив Тараса за руку и подталкивая его прочь от хаты. - Мачеха и Степан ищут тебя повсюду. У солдата украдены деньги, три золотых…

- Я не брал, - сказал Тарас, медленно шагая за Ириной.

- Степанок говорит, что видел, как ты утром у солдата по карманам шарил, раненько утром, до солнца еще…

- Брешет, - крикнул Тарас и пошел быстрее.

- Мачеха разбушевалась, кричит: "Тарас украл деньги. Больше некому у нас воровать". Топочет ногами, Степана за Грушевским послала…

Ирина остановилась и замолчала, широко раскрытыми глазами испуганно глядя на Тараса.

Павло Грушевский, родной дядя Тараса, брат Тарасовой матери, прозывался на селе "великий катюга", что означает - палач. Если нужно было высечь кого-нибудь из крестьян, пан помещик призывал к себе в усадьбу Грушевского, и Грушевский добросовестно исполнял свои обязанности. Когда покойная Тарасова мама была маленькой девочкой, Павло бил ее часто.

- Беги, Тарас, беги скорее, - сказала Ирина и погладила Тараса по руке. - Беги в Опанасов сад, там никто не найдет… Я хлеба тебе притащу.

Ирина ушла.

Тарас медленно побрел по улице. Он перебирал в уме те слова, которые скажет солдату и мачехе.

- Тарас, - раздался издали мачехин голос. - Куда ж он задевался, проклятый хлопец, горе мое, наказанье мое!

Тарас юркнул в ворота ближайшего двора. Перескакивая через канавы, пролезая в потайные лазейки, шагая меж огородных грядок, продираясь сквозь кусты, перелезая через плетни, Тарас подошел к саду, о котором говорила ему Ирина. То был пустующий сад крестьянина Опанаса Бобрика. Пан помещик продал Опанаса и его семью другому пану.

Перепрыгнув через последнюю канаву, Тарас очутился в саду. В саду было тихо, и в тишине звонко щебетали птицы, радуясь солнцу, которое уже выползало из-за туч. Туман рассеялся. Тарас согрелся. Тарас согрелся на бегу, и ступать по мокрой траве ему уже не было холодно. Он прошелся по заросшим дорожкам сада. Сорвал яблоко - сладкое, значит и вправду наступает осень. Тарас пошел во двор. Пусто, ни гусей, ни кур, ни волов, ни собак. Из настежь раскрытых дверей сарая торчат оглобли воза. Хата заперта. Тарас заглянул в ее грязное окошко: ничего не видно, темно в хате. Есть-то как хочется! Скоро ли Ирина принесет хлеба? Долго ли ему придется сидеть в пустом саду? Скука-то какая. И чего ждать… Мачеха изобьет, когда бы он ни вернулся, - теперь, позже ли, не все ли равно. Рыжик теплым языком лез Тарасу в лицо.

- Геть отсюда, - пихнул его Тарас. Рыжик взвизгнул, отбежал, потом стал крутиться на месте, собираясь улечься. Он долго ходил за своим хвостом и, наконец, лег. Тарас смотрел на пышные белые облака, быстро несущиеся по просторному небу, и, чувствуя пустоту в желудке, продумывал и вслух повторял те слова, которые скажет мачехе. "А Степанка отлупить надо", - решил Тарас и вскочил.

- Рыжик, - весело крикнул Тарас. - Я построю шалаш, это будет моя хата на селе, а ты у меня будешь заместо вола. Волы часто рыжие бывают.

Рыжик открыл глаза, помахал хвостом, но не встал.

Тарас принялся за работу. Он выбрал хорошее место для шалаша - там, где кусты были больше, где легко переплести разросшиеся ветки. Тарас наломал гибких веток и сдирал с них листья. Ему стало весело. Погода совсем разгулялась. Тучи ушли, и открылось глубокое синее небо. За работой Тарас позабыл о деньгах, о солдате, о мачехе. Уже одна стена шалаша была готова. Время текло незаметно, даже пустого желудка своего не чувствовал Тарас.

Звонкий лай Рыжика оторвал Тараса от работы. Тарас обернулся, и прутик выпал у него из рук.

В нескольких шагах от шалаша, на дорожке, широко расставив ноги, стоял дядя Павло. Он медленно развязывал красный кушак, которым был подпоясан. Сняв кушак, он расправил его.

- А ну, иди, иди сюда, вражий сын, - сказал он.

II


Скрутив Тарасу руки кулаком, дядя Павло погнал его через все село к отцовской хате. Мальчики и девочки, играющие на улице, с любопытством смотрели им вслед. Но подойти они не решались, - дядя Павло был "великий катюга", перед ним трепетали все.

Тарас, подгоняемый кулаками дяди Павла, быстро шел, опустив голову и глядя в землю. Он смотрел, как бежала перед его глазами дорога, рассматривал камушки, бугорки и колеи и ни о чем не думал. Он не поднял голову даже тогда, когда услыхал тихий голос Степанка, вынырнувшего неизвестно откуда: "Стыдно воровать, Тарас".

Дядя Павло отворил хату и втолкнул в нее Тараса. Толчок был так силен, что Тарас долетел до печи. В хате было четверо: Ирина, отец, дед и мачеха. Ирина сидела на лавке бледная, с опущенными руками. Отец набивал трубку. Дед спал. Мачеха стирала белье в корыте. Когда дядя Павло и Тарас вошли в хату, мачеха разогнула спину и стала одной рукой снимать мыльную пену с другой, голым локтем стирая со лба брызги пены.

- Нашли таки, разыскали, - закричала она. - Что? Деньги у гостей воровать, да еще прятаться, да по чужим дворам лазить! Вот я тебе покажу, змеиное отродье, вор…

Отец вышел из хаты, хлопнув дверью.

Мачеха вытерла руки о передник и вплотную подошла к Тарасу.

- Куда деньги запрятал, - говори.

Тарас прижался к печке. Он поднял глаза и, глядя мимо мачехина лица, похожего на кусок сырого мяса, встретился взглядом с Ириной.

- Я не брал, - тихо сказал он.

Дядя Павло опрокинул Тараса лицом вниз - лбом об лавку. Содрал с Тараса рубаху. Первый удар пришелся между лопаток. Тарас плотно закрыл рот, чтобы не крикнуть. Кто же это кричит? Тарас не хочет кричать, Тарас не будет кричать, - кто же это кричит? А, это Ирина кричит, это Иринин голос. "Боже мой, милостивый, - кричит Ирина. - Боже мой милостивый". Тарас разжимает зубы, чтобы сказать Ирине, что кричать не надо, но из его рта, вместо слов, вырывается стон, и он снова закусывает губу.

Тарас очнулся в чулане. Он понял, что находится в чулане, по запаху кислой капусты. Он приподнял голову, но сейчас же снова уронил ее на пол, потому что резкая боль полоснула спину. Тарас вспомнил шалаш, Рыжика, Иринин крик и заплакал. Слезы текли по щекам и лужицами стояли в ушах.

Дверь чулана отворилась. Щуря глаза от яркого света, Тарас увидел дядю Павло, с ремнем в руке стоящего в четырехугольнике стены.

- Очухался, вражий сын? Скажешь теперь, где деньги.

Тарас закрыл глаза, чтобы не видеть ремня.

- Скажу, - прошептал он. - Я украл деньги, я украл деньги, я украл солдатские деньги, я украл…

- А куда задевал их? - спросил дядя Павло.

Тарас молчал. Ему трудно было придумать ответ. Выбросил на дорогу? Пряников купил? Подарил Оксане? Нет, все не то…

- В саду зарыл…

- Эге, вот оно что. Ну, вставай, показывай…

Тарас не мог встать. Дядя Павло схватил его за руку и прислонил к стене. От боли Тарас закачался и снова упал. Прибежала мачеха. Она что-то кричала, но Тарас не понял - что. Мачеха и Павло потащили Тараса в сад.

- Показывай, - прошептал дядя Павло.

- Показывай, - прошептал Степанок, останавливаясь перед Тарасом.

Тарас огляделся кругом. Деревья плясали в его глазах.

- У мамкиной могилы, - выговорил он.

Степанок закривлялся, запрыгал на месте. Вдруг руки мачехи и дяди отпустили Тараса. Тарас прислонился к дереву и закрыл глаза, ошеломленный новым приливом боли.

- Степан! - воскликнули в один голос мачеха и Павло.

Тарас открыл глаза. У ног Степана, на дорожке, лежали две золотые монеты. Третья нырнула из-под его широкой штанины и, колеблясь, на какую сторону упасть, медленно описав круг, со звоном улеглась рядом с двумя первыми.

Алексей Углов*

* Алексей Углов - псевдоним Лидии Чуковской, под этим псеводимом опубликован ряд ее ранних работ (прим. авторов сайта).

Яндекс цитирования