ИС: Галич: Новые статьи и материалы / Сост. А. Е. Крылов. - М.: ЮПАПС, 2003. - 288 с.: портр.

ОБ АЛЕКСАНДРЕ ГАЛИЧЕ

Из дневников Корнея Чуковского и Лидии Чуковской

В середине шестидесятых годов в московских квартирах зазвучали песни Александра Галича. Лидия Корнеевна слышала рассказы об авторе этих песен от своей близкой приятельницы - Фриды Абрамовны Вигдоровой, которая обладала хорошим музыкальным слухом, слушала Галича, запомнила и напевала некоторые его песни: "Облака" и "Тонечку".

Позже Лидия Корнеевна познакомилась с Галичем. След этого знакомства сохранился в её дневнике.

К 1966 и 1967 годам относятся и несколько дневниковых записей Корнея Чуковского, не вошедших в сокращённую публикацию его дневников.

Надо сказать что Корней Иванович был начисто лишён музыкального слуха и никогда не слушал никакой музыки. Но на него произвели сильнейшее впечатление тексты галичевских песен. Галич, живя по соседству в переделкинском Доме творчества писателей, заходил к Чуковскому прочесть свое новое стихотворение. После одного из таких чтений Корней Иванович подарил ему свою книгу с надписью: "Ты, Моцарт, Бог и сам того не знаешь".

А Галич составил машинописный сборничек своих песен, переплёл его и подарил Корнею Ивановичу с надписью: "Дорогому Корнею Ивановичу Чуковскому - с глубокой благодарностью, восхищением и любовью. Александр Галич. 20 октября 1966 г." В книжку вошло около сорока стихотворений.

В декабре 1966 года Корней Иванович решил устроить у себя на даче концерт Галича. Пригласил множество гостей. Помню стоявшего у притолоки чтеца Д. Н. Журавлёва, который опоздал и ему не хватило стула. Был Каверин, был американский славист Юрий Фишер, был историк литературы Мирон Петровский, приехал академик Капица, было много молодёжи. Входящие вздрагивали, так как за спиной у Галича стоял в полной военной форме его школьный товарищ - полковник В. Б. Соколовский (по прозвищу "Рыба") и держал перед ним микрофон, записывая весь концерт.

А хозяин дома сначала отсутствовал. Он сидел у себя наверху в кабинете и читал машинописный сборничек песен, подаренный автором.

Этот эпизод красочно описан в воспоминаниях М. Петровского. Привожу пространную цитату из этих воспоминаний. Надеюсь, читатель догадается, что "поющий поэт" - это А. Галич, имя которого в 1983 году, когда печатались нижеприведённые строки, было в России под запретом.

"В тот вечер Корней Иванович был занят самым обычным делом - он читал, - однако едва ли кто-нибудь когда-нибудь занимался более необыкновенным чтением. Переступив порог переделкинского дома, я понял, что разговору, ради которого я приехал, сегодня не бывать: дом был полон гостей. Такого многолюдства я в этом доме никогда не заставал, разве что на знаменитых Чуковских "кострах". Оказалось, будет вечер одного из нынешних поющих поэтов. Начали без хозяина, и никто не спросил о нём: очевидно, по этому поводу было предупреждение до моего прихода. Исполнялись песни, решительно не похожие на привычную песенную традицию, Это было не сразу понятное, но ясно ощутимое новое единство поэтического слова и музыки. Представить себе это слово вне гитарного перебора и модуляций артистичного голоса поэта казалось невозможным, да и не хотелось. <...>

Оцените парадоксальность обстоятельств: внизу слушали песни под гитару, наверху, плотно прикрыв обитую дерматином дверь, Чуковский читает по книжке эти - нарочно созданные для пения под гитару - стихи. "Единство слова и музыки", "новый музыкально-поэтический жанр", "синтез стиха и музыки в авторском исполнении" и многое другое, о чём так охотно говорили внизу, - всё это не занимало Корнея Ивановича. От моего вопроса о песнях он отмахнулся: "Гитаризованная поэзия!"

- Но, - продолжал он, - какие чудесные стихи! С каким изящным мастерством строит поэт свои баллады - так, что и мастерства никакого не видать. Сильные, фольклорные, классические по своей строгой конструкции стихи. Как прекрасно знает поэт своих героев - людей из низовых слоев - и с какой естественностью перевоплощается в них! Напрасно его творчество связывают с какими-то новейшими течениями западной поэзии - его истоки отечественные, русские, некрасовские <...>

Они, нынешние "поющие поэты", не ориентировали свои создания на Некрасова сознательно, - тем убедительней объективная их связь с великой литературной традицией, которая была впитана ими в детстве и сейчас живёт в них как некая внутренняя музыка...

Слово "музыка" в употреблении Корнея Ивановича явно имело не тот смысл, что у людей, слушавших пение поэта на нижнем этаже.

Правда, наделённый феноменальным стиховым слухом, Чуковский, кажется, был лишён слуха музыкального и всю жизнь проявлял устойчивое равнодушие к музыке. Но только ли по этой причине в "поющейся поэзии" его интересовала - поэзия? Во всяком случае, отказавшись от вакансии слушателя песен он убежал к своей высокой должности читателя стиха. Выбор придал его мнению резкую определённость" (Петровский М. Читатель // Воспоминания о Корнее Чуковском. М.: Совет, писатель, 1977. С. 381-383).

Как видно из приводимых ниже дневниковых записей- и Корнею Ивановичу, и Лидии Корнеевне был чужд богемный стиль, который проявлялся в повседневной жизни Галича, но они высоко ценили его талант.

Корней ЧУКОВСКИЙ:

17 дек. [1966] воскресенье

Сегодня трудный день: я пригласил Галича спеть свои песни - в сущности для Лены, Майи и других teen-agers1.

21 [дек. 1966]

Был Ал. Галич, - весь день сочинявший стихи, - прочитал стихи среднего качества. Мите2 он очень понравился. И действительно, он очень большой человек. Научился он мещанскому нынешнему языку - в больницах, т. к. ему подолгу пришлось валяться в общих палатах.

15янв. [1967]

Я дал "Царя Пузана" 3 Галичу - приспособить мою пьесу для сцены.

2окт. [1967]

Вчера был у меня Галич - пьяный непробудно. Обещал придти в 4 часа, пришёл в 7 1/2 - с гитарой. Читал стихи - стихи гораздо слабее, чем прежние. Как будто пародии на Галича. Разложение, распад личности. Порывался поцеловать у меня руку, рухнул на колени, и вставая, опёрся на гитару, которая тут же сломалась.

Лидия ЧУКОВСКАЯ:



13/III [1967]

Сегодня днём был часа два Александр Аркадьевич. Слабый, сильный, и, по-видимому, гениальный.

Вернулся только что из Алма-Ата, рассказывает с восторгом об этом блаженном острове, а главное - о 96-летнем скульпторе Иткинде (режет по дереву), которому в своё время отбили слух4; он и сейчас сам таскает чурки и режет их; работает; умирать не хочет:

- Если я умру, не успев всё окончить, я с ума сойду!

19 ноября 68, вторник

...Был у меня как-то днём Галич. На этом свидании сильно настаивала Ел. Серг.5, уверяя, что оно якобы очень нужно Галичу, который бедствует, нуждается в добром слове и пр. Он читал мне стихи - некоторые замечательны. Генеалогия его замечательна: нет генеалогии. Не от Олейникова, не от Зощенки, не от Козьмы. Сам по себе - и силён, и смел, и остёр, и задушевен, и виртуозен... Ему не дают никакой работы и травят по-всякому. Жена и дочь6 - и он сам! - избалованы, денежного запаса нет, он к тому же болен. Да ещё вечное питьё. Как он выйдет из беды - непонятно.

Книга его вышла на Западе7. Он получил её и с испугу отнёс к Ильину8. А ведь он художник смелый до безрассудства.

25 июля (июня?) 71, пятница, Пиво-Воды9

Ночью по БиБиСи услыхала: в Одессе суд над Раисой Палатник. На самом деле из-за письма её по поводу желания уехать в Израиль, а повод - распространение Самиздата. "При обыске взяты: стихи Галича, письмо Лидии Чуковской в защиту Солженицына и "Реквием" поэтессы Анны Ахматовой, скончавшейся в 68 году".

Я в хорошей компании, лестно, не спорю. Но А. А. на том свете, Галич, я и Солженицын благополучны, а неведомая Раиса Палатник сидит в тюрьме. За что?

Какая низость, подлость. И как помочь ей?10

13 апреля 1972, четверг, Переделкино

Была у Ел. С. <...>

Рассказала мне о Галиче. Волосы становятся дыбом. Супруга у Кащенко - допилась до белой горячки. Сам он в больнице сердечной. Мучается от того, что не дают курить. Есть подозрение (у Е. С.), что он - морфинист, т. е. привык жить на промидоле, который был ему когда-то прописан...

Прав был Герцен, что возмездие в жизни - не возмездие, а результат, последовательный вывод.

Галич был женат 30 лет на пошлячке, требовавшей тряпок.

Чтобы поставлять их себе и ей писал, что прикажут, для театра.

Получал большие деньги.

Потом вдруг запел - вопреки приказанию.

Но жизнь, созданная им раньше и пошлая баба рядом, и болезнь, и привычки, и "свет", и алкоголь не дали остаться на высоте этой песни.

Он сошёлся с хорошей бескорыстной женщиной, она родила сына - он её бросил и не взглянул на ребёнка.

И вот последствия: за песни - исключили из Союза писателей и из Союза кинематографистов; инфаркт...

5 февраля 73, понедельник. Москва

Соня, женщина, брошенная Галичем, который не заботился ни о ней, ни о сыне, умирает в больнице от лейкоза. Возле неё - мать. Сарра, Алик, Инайка дежурят ночами; Алик и Марина взяли к себе Гришу11; Сарра и Копелевы, с помощью Евтушенко, достали иностранное лекарство и пр. 12 Сарра, как всегда, самоотверженна и героична.

Галич, не желавший видеть ни её, ни сына, пошёл в больницу - навещать. Она была в сознании.

- А, ты не мог упустить этот театральный эффект: придти к умирающей. Уходи. Я видеть тебя не желаю. И назло тебе - не умру...

21 февраля 73, среда, Переделкино

Все новости страшны.

Соня умерла. В день её смерти Галич вечером пел на дне рождения у жены Сахарова13. Это кажется зовётся так: "он любит жизнь".

Друзья возмущаются, строят планы, как и что они будут объяснять Галичу. А по-моему, кто-то из чужих должен просто потребовать, чтобы он клал деньги на сберкнижку Сониной мамы каждое первое число. Чтобы он, не дай Господи, не стал для своего сына - папой, являющимся раз в год с апельсинами и паровозиком. Папа, которого нет, лучше мелькающего.

23 июня [1974], воскресенье, Москва

Уезжает 25-го - 28-го Галич14.

17 февраля [1976], вторник, дача

Читаю книгу Галича15. Классические произведения его - бытовые: "Она вещички собрала", "Песня о прибавочной стоимости", "Леночка"; "Старательский вальсок"; "Ошибка"; некоторые тюремные, а о литераторах всё плохо: о Зощенко, об Ахматовой, о Пастернаке, о Мандельштаме. (Хотя в песне о Пастернаке - несколько хороших строк).

22 марта [1976], понед. Москва

...Накануне вечером, в воскресенье, я была у А. Д. <...> Рем с энтузиазмом ставит пластинку Галича. Здесь его обожают. Я тоже люблю многое ("Леночка", "Тонечка", "Ошибка", "Песня о прибавочной стоимости", "Парамонова", "Промолчи..."), но многое и не люблю. Когда пытаюсь говорить о стихах - не понимают и удивляются. Здесь любят всё. А. Д., слушая, плачет. Люся рассказывает об успехе Галича на Западе16.

24 сентября 76, пятница, дача

Саррочка подарила мне песни Окуджавы. Мне понравились только военные, в особенности полюбленная издавна: "А женщины глядят из-под руки / В затылки наши круглые глядят". Тут и без музыки, в одних словах, точный трагедийный звук: войны, разлуки... Ну а "Арбат, ты моя религия" и "Комсомольская богиня" это не для меня. И не только потому, что комсомолка мне не богиня, Арбат не улица. А сами по себе стихи эти местами очень плохо написаны. Таких шедевров как "Прибавочная стоимость", "Тонечка", "Леночка" Галича - у Окуджавы я что-то не слышу.

2 августа 80, суббота, Москва

Умер Высоцкий. Говорят: вшит антабус, а он выпил. Умер от сердечного приступа. "Враги" сообщили, что на похоронах было 500 тысяч человек! Слава певца. Поэт он и вправду замечательный, хотя Галич сильнее, т. е. определеннее. Актёр хорош - я видела его в "Преступлении и наказании", он вышел ко мне во дворик вместе с Любимовым в свидригайловском гриме17. <...>

Да, о Высоцком. По "Голосу" выступил его друг, художник Иван Шемякин - он в Париже, с ним связались по телефону18. Всхлипы, чуть не рыдания. Плохая предсмертная записочка в стихах - ну это пусть. Но уровень бескультурья - чудовищный. "Володька - космическое явление". Если он Володька, то он не явление, а собутыльник. Если он явление, то он Высоцкий. Омерзительный стиль "Континента" - Вадик, Галка, Володька, Вика19. Никакого чувства ни собственного, ни чужого достоинства, ни достоинства русского искусства.

22 марта 81, воскресенье, Москва

...Высоцкого Люша меня заставила послушать20. Это совсем не стихи. Галич - поэт, этот же отнюдь. Этот - актёр с головы до ног, и только. Темы Галича были мне родные, темы Высоцкого - отнюдь. И крик утомителен.

12 мая 1991 г., воскресенье

Люше утром позвонил Дима Ю., что в газете "Метрополитен" снова выходка против меня21 - и на этот раз со стороны Рекемчука. Его покаяние, столь тронувшее многих и даже умную Нику, оказалось таки совершенно фальшивым22. Интервью... Лживость Рекемчука очевидна... Раскаявшийся Рекемчук врёт не только про меня, но и про Галича. Он сообщает, что при исключении Галича четверо от голосования воздержались и среди воздержавшихся - он, и будто бы Галич благодарил его за это. А между тем в действительности (см. журнал "Столица"23, который уже достала быстрая Л[юша]) он не голосовал только по первому кругу; когда же в перерыве его вызвал Ильин и огласил приказ Гришина24: голосовать единогласно! - вся храбрая четвёрка и присоединилась к остальным, Галич же отблагодарил весь синклит в страшном стихотворении, где всех обозвал рожами25.

8 августа 93, воскресенье

Посмотрела книжку Галича и о нём26. Удивительно, как он потерял всё вместе с языком. Ведь и здесь хороши были у него главным образом "бытовые песни" (что и почувствовал и чем и заинтересовался К[орней] И[ванович]): "Леночка", "Тонечка" - новизна вульгарности или в других случаях пошлости. "Вся в тюле и в панбархате в зал Леночка вошла" (идеал пошляка). Неграмотности - всеобщие- "Пожалте, Ле Потапова, в ЦК КПСС"; "Из Ке Ге бе", "Дал упаковочку // У него получился инфаркт"; "Создают персональный уют"... Чуть только исчезает это ("У папи у его") - исчезает всё. Его "Балладу о Корчаке" невозможно читать.

Очень плоха в книге также Р. Д. Орлова. Каждый острый момент она пересказывает приблизительно. (Шкловский и Арк. Васильев; я и Галич - вовсе не разговоры о мебели меня возмущали в машине, а то, что супруги при мне "выясняли отношенья", и размалеванная пошлейшая Нюшка27).

О ней - всё лгут. Она, оказывается, Ангелина Николаевна, она выхаживала Сашеньку, она красавица...

Галич был человек плохой, истасканный по театральным интригам и бабам, загубивший прекрасную женщину (не Нюшку), бросивший своего ребёнка. Чуток к слову до гениальности и музыкальный... Песня об Ахматовой никуда не годилась (пел мне), песня о Пастернаке - доказывала, что он на похоронах не был. (Какие лабухи - Рихтер, Нейгауз, Юдина?) Какие украинские письменники?.. Хороши только последние две строки. Похороны были победой, а не пошлостью.

Предисловие, публикация и примечания Е. Ц. ЧУКОВСКОЙ

Когда настоящий сборник уже верстался, вышла книга, содержащая более четырёхсот писем из обширной, длившейся более полувека, переписки Л. К. и К. И. Чуковских (Чуковский К., Чуковская Л. Переписка: 1912-1969 / Коммент. и подгот. текста Е. Ц. Чуковской, Ж. О. Хавкиной. М.: Новое лит. обозрение, 2003). Вот отрывки из двух, касающихся темы нашей публикации (С. 428, 430-431). - Сост.

Л. К. Чуковская - К. И. Чуковскому 14 ноября 1966, Москва

<...> А 22-го в Переделкино на месяц едет Галич! Это специально для тебя, я считаю...

Л. К. Чуковская - К. И. Чуковскому 16 декабря 1966. Москва

Дорогой дед. Кто о чём, а я об ахинее. <...>

2) Слышу краем уха про воскресенье [будет петь Галич. - Сост.]. Знаю, что ты позвал Рыбу. А не забыл ли ты Елену Сергеевну Вентцель (И. Грекову), она ведь соавтор Галича и приятельница Рыбы. На всякий случай, если забыл, сообщаю её телефон...

И ещё одно.

Ты дал ей и Рыбе великолепный ужин, был с ними ласков и добр, дарил Рыбе - рыбу и пр. Всё это чудесно, но я потом подумала: всё же ведь Елена Серг<еевна> дама, гостья - надо было и ей что-нибудь подарить... Тем более что сооружал-то пюпитр Рыба под её руководством*... Так вот: М<ожет> б<ыть>, ты подаришь ей какую-нибудь свою книжку с надписью? Для неё или для её внуков? Затем: она тебе подарила свою книгу "Под фонарём" (там новый рассказ - "Под фонарём"), М<ожет> б<ыть>, ты ей что-нибудь скажешь?

Все это так, галиматья, она - человек умный и необидчивый, но я - для порядку.

Целую тебя.

Радуюсь, что у тебя будет праздник. Галича стихи Б<орису> Л<еонидовичу> - прелесть. Будь здоров...

1 Лена - Лозовская, дочь Клары Израилевны Лозовской, помощницы Корнея Ивановича. Майя - дочь Марианны Петровны Шаскольской, часто гостившей у К. И. teenagers - подростки (англ.)

2 Митя - Дмитрий Николаевич Чуковский (р. 1943), внук К. И. Чуковского.

3 "Царь Пузан"- сказка, пересказанная К. Чуковским (См.: Ежемес. ил. прил. к журн. "Нива". 1917. № 8. Стб. 237-244). В июне 1917 года он сделал из сказки пьесу и устроил в финском посёлке Куоккала (ныне Репино), где он тогда жил с семьёй, детский спектакль. В 1967 году он хотел переработать эту пьесу вместе с Галичем для современной постановки, но этот замысел не был осуществлён.

4 Исаак Иткинд (1871-1969), скульптор. Арестован в 1938 году и провёл в лагерях и в казахстанской ссылке около двадцати лет. После освобождения жил и работал в Алма-Ате.

5 Елена Сергеевна Венцель (псевд: И. Грекова, 1907-2002), писательница, доктор технических наук, давний друг А. Галича (её воспоминания см.: Об Александре Галиче// Заклинание Добра и Зла / Сост. Н. Крейтнер. М.: Прогресс, 1992. С. 487-505.).

6 Жена и дочь - Ангелина Николаевна Галич (1921-1986) и её дочь Галина от первого брака.

7 Вероятно речь идёт о книге: Галич А. Песни. Franrfurt/M, 1969. Хотя книга датирована 1969-м годом, по-видимому она вышла в конце 1968-го.

8 Виктор Николаевич Ильин, генерал-лейтенант КГБ, секретарь Московского отделения Союза писателей.

9 Пиво-Воды - шутливое прозвище маленького дощатого домика, выстроенного Корнеем Ивановичем в подарок дочери в самой глубине лесного участка. Размером он чуть больше вагонного купе. Прозвище своё этот ярко зелёный домик получил за сходство с пивным ларьком.

10 Лидия Чуковская обратилась с письмом в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда УССР, где в частности писала: "Я не могу допустить, чтобы за мои поступки отвечал кто-либо другой, а не я" (подробнее см.: Чуковская Л. Открытое слово. M.:IMApress, 1991. С. 58-65.

11 Cappa - Сарра Эммануиловна Бабёнышева (р. 1910), преподавательница в Литературном институте, критик. Упомянуты её сын Алик, его жена Марина, дочь С. Э. Бабенышевой Инайка, сын А. Галича Гриша.

12 Копелевы - Лев Зиновьевич Копелев (1912-1997), германист, и его жена Раиса Давыдовна Орлова (1918-1989), американистка. В 1980 году уехали в Германию, в 1981-м - лишены гражданства СССР.

13 Галич был знаком с Еленой Георгиевной Боннэр ещё с довоенных времён (её воспоминания о Галиче см.: Боннэр Е. Г. Я думаю, что он бы не вернулся // Заклинание Добра и Зла. С. 479-486).

14 Галич выехал через Вену в Осло 25 июня.

15 Машинописный сборник, подаренный автором К. И. Чуковскому.

16 А. Д. - Андрей Дмитриевич Сахаров, Рем - его зять, Люся - Е. Г. Боннэр.

17 Л. К. была на спектакле "Преступление и наказание" (инсц. Ю. Ф. Карякина; реж. Ю. П. Любимов) 25 мая 1979 года.

18 Шемякин Михаил Михайлович (р. 1943), русский художник, живший в то время в Париже. В одной из передач "Голоса Америки" он прочел стихотворение "Как зайдёшь в бистро-столовку...", которое Высоцкий оставил на его столе в день своего последнего пребывания в Париже.

19 "Континент"- журнал, выходивший с 1974 года в Мюнхене. Главный редактор - Владимир Максимов. В редколлегию в числе прочих входили Александр Галич и Виктор Некрасов (Вика).

20 Люша - домашнее имя дочери Л. К. Чуковской, Елены.

21 Дима Ю. - Дмитрий Геннадиевич Юрасов (р. 1968), историк.

Речь идёт о публикации: Рекемчук А. "В "Чёрных списках" есть и моя фамилия" // Megapolis Express. M., 1991. 9 мая (№ 19). С. 9. Комментируя рассказ Галича о том, как его исключали, незадолго до этого напечатанный в еженедельнике "Столица" (см. примеч. 23), Рекемчук утверждает, что он голосовал за строгий выговор Галичу, так как это была единственная возможность его спасти. "Я, например, - говорит Рекемчук, - на том заседании секретариата говорил о пьесе "Вас вызывает Таймыр", фильме "Верные друзья", о комсомольской такой песне "Затрубили трубачи тревогу...". То есть говорил о тех заслугах Галича, которые можно было считать заслугами с точки зрения власти. Да и сам Галич, кстати, всё это понимал. Уже в аэропорту, покидая страну навсегда, он передал именно мне через Марину Фигнер последние слова прощания... А что касается того заседания... Вдруг председательствующего Наровчатова вызвал к себе Гришин и, как мы потом узнали, потребовал, чтобы голосование об исключении было единогласным".

22 Его покаяние, столь тронувшее... умную Нику... оказалось фальшивым. - В апреле 1990 года на собрании по выборам в Совет "Апреля" (движение литераторов в поддержку перестройки) Рекемчук прочел своё покаянное письмо. Ранее он участвовал в исключении из Союза писателей В. Максимова, А. Галича, Л. Чуковской, В. Корнилова, приветствовал в своё время высылку Солженицына, "давал отпор" А. Д. Сахарову. Собрание встретило его покаяние бурными аплодисментами и избрало Рекемчука в Совет. Упомянута Ника Николаевна Глен (р. 1928), переводчица, сотрудница Гослитиздата, помощница Анны Ахматовой. 23 28 декабря 1974 года, выступая по радио "Свобода", Галич рассказал, как его исключали из Союза писателей. Текст этого выступления впервые в России опубл.: Столица. 1991. № 7(февр.). С. 46-48. 24 Виктор Васильевич Гришин (1914-1992), в 1967-1985 годах - первый секретарь Московского городского комитета КПСС, член ЦК КПСС.

25 ...Всех обозвал рожами - Имеется в виду стихотворение А. Галича "От беды моей, пустяковой...", где есть такие строки: "Но однажды, в дубовой ложе // Я, поставленный на правёж, // Вдруг увидел такие рожи - // Пострашней карнавальных рож". Стихотворение также напечатано в "Столице" (см. примеч. 23).

26 Речь идёт о сборнике "Заклинание Добра и Зла" (см. примеч. 5). В книгу вошли стихи А. Галича и воспоминания о нём.

27 Л. Чуковская имеет в виду следующие отрывки из воспоминаний Р. Д. Орловой: "Когда писатели - и Александр Галич - переезжали в первый кооперативный дом на улице Черняховского, они старательно, а кто мог - и богато, обставляли свои квартиры. До нас тогда дошел разговор (кажется, между Аркадием Васильевым, покойным ныне, и Виктором Шкловским): "А что, если грянет революция, и всё это отнимут?"..."; "Году в шестидесятом Фрида Вигдорова, провожая Лидию Корнеевну из Переделкина в Москву посадила её в такси к Галичам. На следующий день Лидия Корнеевна выговаривала сурово: "Фридочка, ну как вы могли отправить меня с такими людьми? Всю дорогу они болтали о какой-то финской мебели, о сервизах. Давно не глотала столько сытой пошлости"" (Орлова Р. Чужой и родной // Заклинание Добра и Зла. С. 445, 443).

* В. Б. Соколовский своими руками сделал для Л. К. пюпитр, которым она пользовалась несколько лет. Пюпитр был ей необходим из-за плохого зрения. - Е.Ч.и Ж. X.

Яндекс цитирования