ИС: Новое русское слово
ДТ: 21. 03. 1981 г.

Дом на Моховой

В 20-е годы советская педагогическая наука совершила революционный акт, упразднив раздельное школьное обучение. В какой-нибудь месяц все школы, училища и гимназии страны были лихо перетасованы, и буйное племя мальчишек стало обучаться школьным премудростям совместно с девочками. Известному педагогу, графине Таганцевой, владелице и директрисе привилегированной гимназии каким-то образом удалось почти избавить свой "девичий монастырь" от мальчишеского нашествия. В младшие классы ее учебного заведения органами наробраза был прислан один только мальчик, которым почему-то оказался я. С демократических "Песков", с начальных классов 7-й Петроградской гимназии на Кирилловской улице я попал в строгое респектабельное школьное заведение в центре города, на Моховой, где учились девочки аристократической и художественной элиты.

В старших классах обучались дочери князей Вяземских, Тамара Жевержева, наследница миллионера, владельца золототканых фабрик, известного мецената, петербургского Бахрушина, собирателя театральных раритетов. Дочь его, впоследствии ставшая невестой Георгия Баланчивадзе, уехала затем вместе с ним в Америку, где Баланчивадзе превратился в крупнейшего хореографа и балетмейстера Джорджа Баланчина.

В младших классах вместе со мною занимались дочь Корнея Ивановича Чуковского - Лидия, дочь балерины А. Я. Вагановой, дети известного врача Ольга и Нина Вайнбрехт (Нина впоследствии стала женой выдающегося артиста Николая Черкасова), Женя Лунц, сестра безвременно скончавшегося Льва Лунца, пожалуй, самого талантливого из "Серапионовых братьев" - литературного содружества, учредителями которого были такие писатели, как К. Федин, Н. Никитин, М. Зощенко, М. Слонимский, Н. Тихонов, В. Каверин и другие.

Учился я, прямо скажем, скверно, отдавая почему-то дань уважения только одному предмету - истории - и учительнице Т. И. Звонцевой. Зато в коридорах и в классах на школьных переменах вовсю развертывалась моя буйная натура. Еще бы, на сорок девочек в классе я был единственным представителем сильного пола! Это вдохновляло на самые дерзкие шалости и выходки. Я всячески обижал моих бедных соклассниц.

Однажды на перемене моя дерзкая выходка вызвала резкое осуждение со стороны Лидии Чуковской, которая уже в те годы была заступницей всех "угнетенных и обиженных".

В мире моей юности, в мире мечтаний и надежд Лида Чуковская пленяла мое воображение. Высокая, обаятельная, она выделялась среди всех начитанностью, знаниями, верой в добро и справедливость.

Поступок Лиды Чуковской, в гневе ударившей меня по лицу, настолько поразил меня, что превратил в ее верного пажа, в течение всего учебного года ежедневно провожавшего ее из школы домой, что, впрочем, не помешало мне на следующий год превратиться в вечного спутника другой соученицы - Нины Вайнбрехт.

Жизнь в ту пору была тяжелой, голодной и холодной. В Петрограде было плохо с продовольствием. Дома мы ели лепешки из картофельной кожуры, воблу и как деликатес - кашу из немолотых ржаных зерен. В школе нас изредка кормили едва обжаренной тюлениной… Помню, как однажды лошадь, павшая на улице возле моего дома на Жуковской улице, буквально в одно мгновение была поделена обывателями, вышедшими на разделку туши с ножами и топорами. Отцу моему повезло, ему досталась целая лошадиная ляжка, давшая возможность моей матери на следующий день удивить всех домочадцев блюдом с дымящимися, горячими котлетами, сопроводив его модной в ту пору остротой: "Лошади поданы!"

Пошаливал уже тогда по квартирам легендарный и неуловимый Ленька Пантелеев, элегантно и просто требовавший от своих жертв: "Мадам и месье, деньги в портфель, ценности в саквояж". И с возгласом "оревуар" исчезавший, предварительно перерезав телефонные и электропровода. По ночам действовали, вдохновленные очевидно болезненной гофманской фантазией, так называемые "попрыгунчики" - грабители, наряженные в белые саваны и обутые в какое-то подобие котурнов, не только увеличивающих рост, но и придававших походке грабителей какую-то жуткую прыгучесть.

Мы были голодными, плохо одетыми подростками, но юность наша была волнующей и трепетной. С любовью и благодарностью я вспоминаю наш дом на Моховой, нашу гимназию, где нас объединил и сплотил своей добротой и педагогической мудростью незабвенный и незабываемый Корней Иванович Чуковский.

Ему в ту пору, в 1920 году, было всего тридцать восемь, но он уже был популярным и любимым детским писателем, автором знаменитых "Крокодила" и "Мойдодыра". Корней Иванович решил объединить сверстников своей дочери в одну семью, заинтересовать всех одной целью - постановкой спектакля, в котором мы должны были быть и авторами инсценировки, и артистами.

Для осуществления этой интересной затеи Корней Иванович пригласил к себе домой "инициативную группу" по выбору своей дочери. Рассказав собравшимся об идее спектакля, Корней Иванович предложил инсценировать "Дюймовочку" Андерсена. Собравшиеся одобрили выбор. В течение нескольких вечеров мы разбили сказку Андерсена на ряд картин, составили список действующих лиц, диалоги. Корней Иванович внимательно следил за нашей работой, поправлял и редактировал текст. Работа так увлекла всех, и мы приходили на наши сборища настолько подготовленными, что в несколько вечеров сочинили все диалоги и реплики действующих лиц, которых в пьесе было тринадцать.

Следующим этапом нашей работы была встреча с приятелем Чуковского, известным художником Юрием Павловичем Анненковым, который взялся быть оформителем спектакля. Через день Юрий Павлович принес и показал нам эскизы костюмов и три перемены декораций. Корней Иванович сумел договориться с администрацией Тенишевского училища, которое предоставило нам для репетиций и показа спектакля свой знаменитый зал.

Вскоре начались репетиции. Роли были очень удачно распределены среди участников "инициативной группы": особенно смешным и артистичным было исполнение ролей Квакалки - Лидой Чуковской, Мышки - Таней Бруни (ставшей потом видной театральной художницей-декоратором театрального Ленинграда). Забавно и трогательно играли Ласточку - Женя Лунц, Жабу - Ира Рафалович, дочь крупного литературоведа Василия Ивановича Рафаловича. Но лучше всех оказалась юная красавица с роскошными вьющимися волосами и голубыми глазами Таня Ткаченко - исполнительница роли Дюймовочки.

Вскоре прошли две генеральные репетиции. Корней Иванович пригласил на них известного театрального деятеля и режиссера Николая Николаевича Евреинова, который "навел лоск" на наше исполнение, подчистил и уточнил мизансцены.

Наконец наступил день 20-го мая 1920 года. Естественно, волнение не покидало нас, тем более что зал Тенишевского училища был переполнен избранной публикой, среди которых выделялся маленький старичок с длинными, до плеч, волосами - президент Академии наук Карпинский. Его сопровождали, как нам потом объявили, ученый секретарь Академии академик С. В. Ольденбург и академик А. Ф. Иоффе. Как и следовало ожидать, наибольший успех имела покорившая всех обаятельная Таня Ткаченко. Академик Карпинский подарил ей огромную коробку шоколадных конфет…

Где она теперь, наша Татьяна? Как сложилась ее судьба? К сожалению, на эти вопросы я не знаю ответа.

Постановку своего спектакля мы с шумным успехом повторили трижды. Имя Дюймовочки - Тани Ткаченко было у всех мальчишек на устах…

Петроградский Дом искусств на Мойке - клуб писателей города - наградил всех участников спектакля поездкой на специально зафрахтованном пароходике по Финскому заливу в Петергоф. Поездка оказалась очень увлекательной. Мы осмотрели дворец "Монплезир" и павильон "Эрмитаж". Дворцы Петергофа - замечательные памятники русской архитектуры, показанные нам глазами замечательных художников Ю. П. Анненкова, С. Ю. Судейкина и М. В. Добужинского, произвели на нас огромное впечатление. На обратном пути замечательная актриса Александринского театра Е. И. Тиме и мастер художественного слова Антон Шварц читали стихи Пушкина и Блока, посвященные нашему прекрасному городу.

Мудрый Корней Иванович и после эпопеи с постановкой "Дюймовочки" не выпускал нас из поля зрения. Мы частенько собирались в маленькой квартирке писателя и вместе с его сыном Николаем и дочерью Лидой жарко спорили об искусстве. Мы вместе ходили смотреть все, что было интересного в городе, слушали Маяковского, были зрителями массовых инсценировок - грандиозных театральных представлений, разыгрываемых на площадях города, всеми правдами и неправдами пробирались на вахтанговскую "Принцессу Турандот", на спектакли театра В. Э. Мейерхольда, на представления Московского Художественного театра.

Окончив среднюю школу, мы еще несколько раз собирались у Чуковских и всегда с волнением вспоминали "Дом на Моховой", нашу Дюймовочку… Но вскоре жизнь раскидала всех нас, и больше мы уже не встречались…

Когда мне бывает скучно и тоскливо, я беру в руки фотографию Карла Карловича Булла, запечатлевшую всех нас, и на сердце делается тепло.

Михаил Германов

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ