ИС: Публикуется впервые
ДТ: 15 марта 2015

НЕОБЫКНОВЕННЫЕ КРЕСТИНЫ

(Отрывок, не опубликованный в сб. "Воспоминаний о Корнее Чуковском", М., 1983)*


В Куоккале мы познакомились и со всей семьей Чуковских, с Марией Борисовной, Колей, Лидой, а потом и с родившимся в 1910 г. Бобой.

Очень мне запомнились крестины Бобы и Лиды.

В те времена детей полагалось крестить через несколько дней после рождения и чем скорее, тем лучше, ибо не крещенный ребёнок официально как бы не существовал - дата его рождения записывалась в особую (церковную) книгу только после крещения. Но Чуковские не торопились выполнить этот религиозный обряд. Они спохватились, когда Лиде было года четыре, а Бобе около года.

Мама [Татьяна Александровна Богданович. - Е.Ч.] была крестной матерью Лиды, а может и обоих детей, и все мы, конечно, тоже были приглашены на торжество.

И вот мы входим в самую большую комнату дачи, где всё приготовлено для предстоящего "таинства".

Посреди комнаты поставлена купель - посеребренный таз или, вернее, широкий и довольно глубокий котёл на ножках, наполненный водой. Позади купели стоит невысокий пожилой священник в торжественном сверкающем облачении, рядом с ним его помощник дьячок.

Тут в центре сцены появляется няня, несущая на руках Бобу и ведущая за руку Лиду.

Мне показалось, что священник даже вздрогнул. Он взглянул на купель, достаточно вместительную, чтобы погрузить в неё грудного младенца, потом на высокую четырехлетнюю Лиду, и с сомнением покачал головой.

С Лиды стаскивают рубашонку. Священник не без труда поднимает худенькую длинноногую девочку и ставит ее в купель. На миг мы видим бледное личико с глазами мученицы, готовой на любые пытки, потом священник нажимает на её голову, Лида складывается по всем суставам и, как это ни невероятно, исчезает в купели, только из серебряного котелка звонко выплескивается на пол вода.

Эта операция повторяется три раза. Стоическая девочка молчит. Потом моя мама надевает на неё, конечно, не крестильную рубашечку, а белое платьице с розовым кушаком и водит вокруг купели (полагается носить, - но где уж тут!), и процедура благополучно окончена.

Но когда очередь доходит до черноглазого и кудрявого годовалого красавчика Бобы - разыгрывается скандал. Малыш не хочет идти от няни к чужому дяде, его не согнуть в три погибели, а целиком в купели он не помещается, он бьётся в руках священника, как большая сильная рыба, брызги летят во все стороны, мощный рёв оглашает комнату… "Таинство" над Бобой с трудом довели до конца. Священник был бледен и пот катился по его лицу. Позже, когда священника уже как следует угостили, он перед уходом должен был благословить новых христиан. Лида, по-прежнему спокойная и серьёзная, подошла под благословляющую руку, а за ней двинулась улыбающаяся няня с прелестным повеселевшим Бобой. Но тут священник замахал обеими руками:

- Нет, нет, не надо, а то ещё как рявкнет!..

Эти необычные крестины ярко иллюстрируют отношение Чуковского к закону.

"Всё не как у людей" - по выражению моей няни.

Софья Богданович

* Приводимый отрывок из воспоминаний Софьи Богданович был написан ею для сборника воспоминаний о Корнее Чуковском, изданном в 1977-ом году ("Воспоминания о Корнее Чуковском", М.: Советский писатель, 1977). Однако тогда он не был напечатан.

В письме к Давиду Самойлову Лидия Чуковская так рассказывала историю этих страниц воспоминаний Софьи Богданович: "У Сони в воспоминаниях была целая глава обо мне: она старше меня на 7 лет и описала, как крестили меня и заодно и нашего Бобу. Но эту главу выбросили, потому что меня не только не крестили, но меня вообще никогда не было. Татьяна Александровна, моя крестная, а Сонина родная мать, была женщина замечательная, я с ней дружила до самой ее смерти - она бы не позволила, чтобы меня не было. Но Соня сказала: "Лидочка, знаешь, мне так хочется, чтоб мои воспоминания о К.И. были напечатаны, мы все его так любили". Они все его так любили, что из любви к нему уничтожают меня. Это особая форма любви. Я, конечно, не против".
(Цит. по Самойлов Д.С., Чуковская Л.К., Переписка 1971-1990, М.: Новое литературное обозрение 2004).

Долгое время эта часть воспоминаний Софьи Богданович считалась утерянной. Розыски как в архиве Богданович, которым владеют ее дочери, так и в архиве Е.Ц. Чуковской, не давали результатов пока отрывок не был случайно найден Е.Ц. Чуковской в 2012-ом году в ее архиве, в папке, которая не имела отношения ни к воспоминаниям о Л.К, ни к воспоминаниям о К.И. (Примечание авторов сайта).