ИС: Звезда, № 11
ДТ: 1966

ПИСЬМО В БУДУЩЕЕ

Лидия Чуковская. "Былое и думы" Герцена. Изд-во "Художественная литература", М., 1966.

Есть книги о том, как смотреть живопись, картины. Есть книги о том, как слушать музыку. Книга Л. К. Чуковской - о том, как читать книги. Небольшая по объему, выпущенная в серии "Массовая историко-литературная библиотека", она предназначена для широкого читателя. В ней нет ни архивных открытий, ни новой историко-литературной концепции, которые поразили бы специалистов. В ней большая умная любовь современного читателя к гениальному русскому писателю, публицисту, философу, гражданину - гуманисту А. И. Герцену. Свойство подобной любви - обогащаться с течением времени, обновляться из поколения в поколение. О Герцене написано очень много. О нем самом, о разных сторонах его деятельности, об отдельных его произведениях, о его концепциях, о его жанре, стиле и языке, о "Полярной звезде" и "Колоколе". С Герценом мы знакомы со школьной семьи. И все-таки в маленькой популярной книге Л. К. Чуковской есть своя новизна, свежесть, свой подход - этический. Книга с первой до последней страницы отвечает на вопрос: каким должен быть человек?

Этот этический принцип сказался даже и на построении книги, и на ее оглавлении: "О времени и о себе", "Нельзя молчать", "Отвага знания", "От кого зависит будущее", "Талант противодействия", "Это горит и жжет". Когда человеческая культура обогащается таким гигантским даром, как наследие Герцена, к освоению и оценке его причастны все последующие поколения. Многие проблемы, поставленные Герценом, разрешены самим ходом истории. Но ко многим вопросам каждая эпоха будет обращаться заново. Л. К. Чуковская правомерно использует основополагающие характеристики, которые дали Ленин, Плеханов, Горький творчеству Герцена; отзывы Белинского, Огарева, Тургенева, Чернышевского, Некрасова, Толстого, Достоевского (своеобычное преломление Достоевским некоторых сторон, наметившихся в расхождениях Герцена с "молодой эмиграцией"), и как бы откликающиеся Герцену голоса близких нам по времени поэтов: Блока, Маяковского, Пастернака.

Нелегкое дело в короткой книге осветить, проанализировать такую сложную, многоплановую эпопею, как "Былое и думы". Это значит вслед за Герценом пересказать целый век, XIX век с его бурной историей, социальными проблемами, философией, революционными взрывами и кризисами, личными и общечеловеческими трагедиями, этикой, искусством - в Европе и в России; передать самый процесс истории, ее движение - сквозь борьбу народов, социальные столкновения, национальные войны, становления и падения государственных режимов; сквозь борьбу идей, теорий в их сложнейшей взаимосвязи, со всеми их отклонениями, заблуждениями, находками, потерями, тупиками и перспективами. Это беспрецедентно и гениально сделал Герцен, пропустив весь материал сквозь живое человеческое сердце - собственное. Ведь именно Герцен впервые в мировой литературе совершил это "чудо" диалектики - исторической - не в своих теоретических концепциях, а практически, в самом своем творческом методе, предвосхитив самые смелые открытия литературных новаторов следующего века.

По возможности избегая общих академических формулировок, сведя к минимуму изложение уже решенных в наследии Герцена проблем (утопических теорий "русского социализма", крестьянской общины, отношения к Марксу), Л. К. Чуковская сосредоточивает внимание на самом бесспорном - на великой вере Герцена в силы русского народа, в его будущее, в неизбежность социального переустройства общества; на страстной ненависти Герцена к тирании, крепостничеству, ко всяческому произволу, грубости, насилию, зверству, ханжеству, к полицейскому режиму - равно в России ли, в Европе ли; на высоких этических требованиях Герцена к человеческой личности.

Надо, однако, заметить, что вполне правомерный этический принцип построения книги не выдерживается автором полностью, перебивается хронологическим изложением истории, пересказом глав "Былого и дум". Поэтому в книге кое-где имеются повторения, разрывается последовательность изложения, автор возвращается к уже изложенным фактам и вполне разъясненным. (Белинский, Грановский - расхождение со славянофилами, взаимоотношения с "молодой эмиграцией", история с Гервегом). Это несколько затрудняет путь читателю. Главы "Отвага знания", в особенности "Талант противодействия", перенасыщенные материалом, сами напрашиваются на расчленение. Им не хватает четкой меры, с которой написана очень ответственная глава "От кого зависит будущее?" - с противопоставлением Роберта Оуэна и Гракха Бабефа и герценовскими выводами. Закономерно, что основное внимание автора сосредоточено на проблемах: Герцен и Россия. Но жаль все-таки, что слишком мало о Герцене и Европе (кроме Бабефа, Оуэна, Наполеона III, особняком стоящего Гервега и общих характеристик из истории Европы). За пределами книги остались портреты европейских революционеров, сложные взаимоотношения Герцена с европейской эмиграцией, расхождения в области практических решений, теории, философии, этики (например, оценка Герценом Гейнцена и его последователя, которым не жаль двух миллионов голов).

Книга написана не академически, не бесстрастно, живым эмоциональным языком. Автор с большим тактом отступает в самых ответственных моментах, предоставляя слово самому Герцену.

Но есть в книжке мелкие неточности. Вряд ли справедливо сказать так: "Грановского Герцен глубоко любил, больше того - он любовался им". "Любоваться" - это, по-видимому, все-таки меньше, чем "глубоко любить". И вряд ли слова Герцена о письмах, которые "больше чем воспоминания, на них запеклась кровь событий",- следует пояснять тем, что "в человеческом воспоминании событие блекнет, меркнет, черствеет" - в особенности применительно к автору "Былого и дум".

Книга Л. К. Чуковской - надежный компас для путешествия по "стране, изумительно богатой мыслями" (М. Горький о Герцене).

М. Земская

Яндекс цитирования