ИС: Радио Свобода
СС: http://www.svoboda.org/programs/cicles/rl50/rl50-1982.asp

Радио Свобода - Полвека в эфире



Иван Толстой: Один литературный юбилей 82-го года Радио Свобода отмечало в течение целой недели. Может быть, потому, что был он литературно-общественным. Исполнилось 75 лет Лидии Корнеевне Чуковской. У микрофона Лев Копелев.

Лев Копелев: Самое трудное в немногих словах рассказать о таком человеке. Вообще, о всяком человеке трудно рассказывать. Но о Лидии Корнеевне тем более. Она человек необычайно своеобразный. Иным она кажется строгой, суровой. И она действительно очень сурова, когда речь идет о слове, о грехе против слова или о дурном поступке, или о недостойной слабости. Она может быть очень строга даже к близким друзьям. Но она же человек необычайной нежности, и как друг я не многих людей знаю настолько самоотверженных и требовательных к себе в дружбе, как Лидия Корнеевна. Она очень больной человек. Она плохо видит. По существу, у нее несколько процентов зрения осталось. Читать она может только с очень сильной лупой, по строчкам читать. Буквально, по строчкам. Но если приносит ей рукопись человек либо сам, либо друг приносит, либо человек, которого ей рекомендовали люди, заслуживающие уважения, то те немногие часы, которые врачи ей разрешают работать, она потратит на то, чтобы читать эту рукопись строчка за строчкой. Она очень взыскательный критик. Не лицеприятный. Мало кто из критиков, с которыми я имел дело, так строго судил то, что я пишу. И каждый раз я знаю, что ее критика продиктована и дружбой, и высокой взыскательностью к слову.

Но мало этого. Если худо приходится другу, она оставит рабочий стол, она, несмотря на аритмию, на повышенное давление, на то, что она плохо ориентируется в чужой местности, она бросится на помощь. Так было в тот вечер, когда арестовали Александра Исаевича Солженицына. Лидия Корнеевна в числе первых была в их квартире и сидела там долгие часы, хотя она не выносит большого общества, ей очень трудно, когда говорят сразу несколько человек, она плохо переносит табачный дым. Но нужно было помочь друзьям.

Иван Толстой: Биографический монтаж к юбилею Лидии Чуковской представил Юрий Мельников.

Юрий Мельников: 24 декабря 1953 года на первой странице "Литературной газеты" была напечатана статья Лидии Чуковской "О чувстве жизненной правды". Статья о лживости советской литературы для детей. На второй странице того же номера "Литературная газета" сообщала о расстреле недавно еще могущественного члена сталинского политбюро Лаврентии Берия. Один из московских литераторов откликнулся на это такой эпиграммой:

Не день сегодня, а феерия,
Ликует публика московская,
Открылся ГУМ, закрылся Берия,
И напечатана Чуковская.

Эту эпиграмму Лидия Чуковская приводит в одной из сносок в своих "Записках об Анне Ахматовой", том второй, ИМКА-Пресс. Париж 1980 год.

И еще в марте 1962 года в "Литературной газете" могла появиться статья Лидии Чуковской о том, каким образом в советских издательствах застревают и погибают на пути к читателю книги. Напечатали статью под заголовком "Станет ли рукопись книгой?". Первоначальное название было другое: "Процесс прохождения".

В итоге совершенно необычайного процесса прохождения, в конце того же 1962 года, Твардовский мог напечатать в "Новом мире" солженицынского "Ивана Денисовича". Но тут же стали спешно закрывать лагерную тему в литературе и вместе с ней почти все то, что в совокупности составляло начало процесса очищения и оздоровления от скверны истекших десятилетий. Под спудом остался ахматовский "Реквием", не проходимой оказалась и повесть Лидии Чуковской "Софья Петровна" - повесть, об обыкновенных советских людях в 1937 году. В середине 60-х судом над литераторами Синявским и Даниэлем в стране наступила пора новых политических процессов. Чуковская заняла свое место среди тех, кто противопоставлял реакции память, мысль, слово. Одно из ее публицистических произведений - статья "Гнев народа", в защиту Сахарова и Солженицына - послужила предлогом для изгнания Чуковской из Союза Писателей.