ИС: Ruthenia
ДТ: 11.07.03

Такие разные люди

Лидия Чуковская и ее корреспонденты


Почти одновременно публике предстали два замечательных "пересекающихся" литературных памятника. "Новое литературное обозрение" выпустило переписку Лидии и Корнея Чуковских (издание подготовили Е. Ц. Чуковская и Ж. О. Хавкина); в "Знамени" (№№ 5-7) обнародована переписка той же Лидии Корнеевны и Давида Самойлова ("Мы живем в эпоху результатов…"; публикация Г. И. Медведевой-Самойловой, Е. Ц. Чуковской и Ж. О. Хавкиной; есть вероятность, что эти письма скоро тоже обретут книжный извод). Представлять всех троих даже неловко - имена Чуковских и Самойлова прочно вписаны в нашу историю. Мало того, любителю российской словесности ныне открыты не только сказки, стихи, статьи и исследования Корнея Ивановича, повести и публицистика Лидии Корнеевны, лирика и поэмы Давида Самойловича, но и - с понятными оговорками - их личности и судьбы: в 1991-94 годах был издан двухтомный, охватывающий шесть десятилетий дневник Чуковского, в прошлом году выпущены двухтомные "Поденные записи" Самойлова (прежде публиковались его воспоминания), не раз печаталась мемуаристика Лидии Корнеевны, да и трехтомные "Записки об Анне Ахматовой" (наиболее полное издание - М., 1997) выразительно портретируют не только великого поэта, но и ее Эккермана.

Стало быть, два эпистолярных свода - это симпатичное и занимательное, но необязательное дополнение, так сказать, "еще несколько штрихов"? Формально, может и так: главного в наших представлениях о Чуковских и Самойлове их письма не меняют. Но человек (и писатель в том числе) никогда не сводится к главному. Переписке Чуковских предпослано блестящее (как всегда у этого автора) эссе Самуила Лурье "Кто был он, и кто была она". Немного утрируя, замечу: эссе это можно было бы написать, не прочитав ни одного из публикуемых писем. Лурье, разумеется, все прочел (еще как!) и с материалом работает мастерски, концентрируя наше внимание на великолепных цитатах. Острых, выразительных и верно служащих концепции "разделения", вполне отчетливо слышащейся уже в заголовке. Ну да, Лидия Корнеевна и Корней Иванович жили (и писали) очень по-разному: он, неоднократно получая тумаки и оплеухи, видя, как трухой становятся нормы чести, достоинства и культуры, боролся за самосохранение (неотделимое для К. И. от сохранения культуры, а значит - и норм чести-достоинства) и в итоге, многое утратив, преуспел (знаменитое в России надо жить долго) - она бесстрашно сражалась за истину (опять-таки от культуры неотделимую) и уже в "вегетарианские" времена оказалась изгоем. Все так, кто бы спорил. Тонкость в том, что не было для К. И. человека ближе, чем его "неудобная" дочь. И когда ее девчонкой высылали в Саратов, и когда она мыкалась по тюремным очередям, пытаясь узнать о судьбе схваченного и вскоре убитого мужа, и когда в новые времена возвышала свой голос в защиту уничтоженных, раздавленных, униженных, в поддержку тех, кто возвращал русской культуре ее гражданское достоинство. И не было для Л. К. (при ее щедрости на дружбу, в чем она на "веселого" мизантропа-отца не походила, при ее особых отношениях с Ахматовой) ближе человека, чем ее "трудный" и в то же время умеющий как-то ладить с людоедской эпохой отец. И не сведешь сюжет ни к памяти детства (Л. К. написала о том гениальную книгу), ни к общей завороженности русской литературой, ни к "простым родственным чувствам" (то-то и оно, что знаем мы, как порой эти самые чувства выворачиваются), ни к материальной помощи, ни к хлопотам К. И. за тех, кто был близок Л. К. Ведь эти самые люди ему, Корнею Чуковскому, были тоже близки и дороги. Будь то муж Л. К., сгинувший в ежовщину физик Матвей Петрович Бронштейн, получивший приют на лауреатской даче Солженицын или мордуемый советским правосудием Бродский.

Взаимопонимание вовсе не подразумевает тождественности поведения. Л. К. и К. И. не то что умели расслышать друг друга, они пребывали в одном смысловом, культурном, человеческом поле. И именно поэтому не считали возможным друг друга "воспитывать". Л. К., совсем не склонная к всепрощенчеству, знала, что у Деда - своя правда. И что без Деда и его правды ей жить (думать, чувствовать, писать) будет очень трудно, точнее - невозможно. А что бытие Деда чревато издержками, что на ерунду его силы и нервы уходят, что можно было бы в старости тратить себя разумнее, о том Л. К., наверно, знала не хуже, чем Самуил Лурье. Она, конечно, просто любила отца (и это простое чувство, повторюсь, дорого стоит!), но еще она любила и "Корнея Чуковского" во всей конфликтно-болезненной неповторимости этого "литературного феномена". Отец был для Л. К. неотъемлемой частью того духовного пространства, которое она справедливо считала утраченным и требующим возрождения. Собственно вся ее литературная работа - от заметок о редактуре до открытых писем, от детских книжек до грандиозного ахматовского эпоса - и была стоической борьбой за возвращение нормы. К. И. (надо, надо умываться), по сути, был занят тем же.

В первом письме Л. К. Самойлову (1971) читаем: "Вы для меня человек из другой страны, из другого времени: когда мы виделись в последний раз, Анна Андреевна и Корней Иванович были живы". Несходство Чуковской и Самойлова можно живописать куда как красочно (и эпистолярий материал даст), но при общем свете их переписки оно уходит на второй план. Свободный человек знает о свободе другого не формально. Особенно, если этот другой - поэт. Из переписки Чуковской и Самойлова можно вычитать многое: мощную драматургию "разбредания" интеллигенции в 70-80-е (вот она "эпоха результатов", по сей день не кончившаяся), важные исторические свидетельства, глубокие суждения о путях русской прозы, удивительные примеры внимания к поэтическому слову, образчики литературной несправедливости, примеры настоящей человеческой теплоты, сбывшиеся и несбывшиеся предчувствия… Вычитать можно и должно многое, но важнее всего здесь - как и в переписке Л. К. с отцом - редкое и счастливое умение разных людей ценить друг друга, не стремясь подогнать собеседника под свой ранжир, знать, что другой культуры и другой России у нас нет, видеть за деревьями - могучий и живой лес.

Андрей Немзер

Яндекс цитирования