ИС: Огонек, № 23
ДТ: 1993

НАУЧИСЬ УЛЫБАТЬСЯ В ОСТРОГЕ

Как странно, есть еще живые,
Руками машут, говорят,
Большие, шумные такие,
И не лежат, и не молчат.
Цел мостик, речка вольно плещет,
Туман, где хочет, там плывет.
И не от ужаса трепещет -
От ветра! - тополь у ворот.

Стихотворение написано в Ташкенте в эвакуации в 41-м, но, думаю, оно не только о войне. Ужас поселился в России прочно. И до сих пор "не покидает душу страх". Насколько в этой, как бы мирной, картинке больше отчаяния, чем в иных отчаянных выкриках. "Как странно, есть еще живые" - таков девиз жизни Лидии Корнеевны Чуковской, автора многих книг, известных читателю, а теперь и автора книги стихотворений, вышедшей в издательстве "Горизонт" в Москве в 1992 году.

Тени, тени, родные тени. Тени замученных в застенках, умерших в блокаду, убитых на фронте. "А тени в предутреннем мире / Шатаются, шепчут, живут". Они входят в дом, садятся за стол, знакомым движением протирают очки, трогают книги, берут перо и - "я проснусь, похолодею, / в пустую брошенная тьму..." Страшно спать ложиться и жить не хочется: "Уж сколько раз звала я смерть / В холодное жилье..." - но жизнь продолжается благодаря отчаянным попыткам соединить концы многократно прерванной драгоценной нити. Возможно ли это, когда "нам слово ГИБЕЛЬ, узкое и злое, / Привычней слов: ПИСЬМО, БЕРЕЗА, ДОМ..."? "И все-таки я счастлива бываю",- говорит автор.

Научись улыбаться в остроге
("А до смерти четыре шага")
С неумышленной мыслью о Боге,
С неупомненной строчкой стиха...
.............................
И Бетховен и Шуман торжествуют свое торжество,
Взяли ношу мою всемогущие крылья.
1979-1983

Изранены крылья, повисли,
Глаза не хотят, не глядят...
И вдруг, как предчувствие мысли,
Румянцевский добрый фасад.
Под маленькой лампой зеленой,
В свечении лиц и страниц,
Я снова очнусь окрыленной,
Полету не зная границ.

Я так щедро цитирую, поскольку не уверена, что прочитавшие заметку сумеют достать книгу. Сегодня есть пишущие, есть читающие, есть издатели, но они как бы играют друг с другом в жмурки - никак не могут встретиться. Судьба изданной книги непредсказуема. Попадет ли она к читателю - неизвестно. Потому и цитирую стихи, которые особенно нравятся.

В один прекрасный день я все долги отдам,
Все письма напишу, на все звонки отвечу,
Все дыры зачиню и все работы сдам -
И медленно пойду тебе навстречу.
Там будет мост - дорога из дорог -
Цветущая большими фонарями.
И на перилах снег.
И кто б подумать мог?
Зима и тишина, и звездный хор над нами!

Свидание живых и мертвых. Оно будет происходить, пока жива память, жив человек. "Врач капельки мне рекомендовал, / Чтоб я не путала живых и мертвых",- пишет Лидия Корнеевна. Но как числить в мертвых тех, кто всегда в душе, чьими инициалами и именами пестрит книга: отца, Анатолия Якобсона, Марию Петровых и всех незабвенных, скрытых за буквами М., Л.А., Г.Е.?

"...А рядом боль моя лежала, / В той старой папке, в стороне". Стихи этой книги еще недавно хранились дома в старой папке. Они писались всю жизнь и вышли к читателю не в самое удачное для поэзии время. Но удачные времена столь редки, что их можно и не дождаться. Слава Богу, что книга есть. И спасибо маленькому издательству "Горизонт" и редактору Е. Ефимову, трудами которого эта книга издана, и мы можем прочесть такие стихи:

И наконец самой собою
Я заслужила право быть.
Стучать о стенку головою,
Молиться или просто выть.

Надежда - поздно, слава - поздно,
Все поздно, даже быть живой...
Но, Боже мой, как звездно, звездно...
Лес. Я. Звезда над головой.

Лариса Миллер

Яндекс цитирования