ИС: Ведомости, 152 (2918)
ДТ: 17.08.2011

И все живые

Впервые изданная переписка Лидии Корнеевны Чуковской и Л. Пантелеева — образец редкого жанра — дружеского романа в письмах.

Было бы как-то странно доказывать, что Лидия Корнеевна Чуковская(1907-1996) и Алексей Иванович Еремеев (1908-1987), выступавший под псевдонимом Л. Пантелеев, автор "Республики ШКИД", - совершенно разные люди. Непохожих темпераментов, жизненных принципов, литературных установок и судеб. Прямая, строгая к себе и другим Лидия Корнеевна. Сдержанный, застенчивый, интонационно значительно более мягкий Алексей Иванович.

Тем интереснее читать их диалог, продолжавшийся почти шестьдесят лет - с 1929 по 1987 год, наблюдать, как по многим вопросам вовсе не единомышленники они учились понимать друг друга и в конце концов находили общий язык.

Знакомство состоялось в редакции "Лениздата", 22-летняя Лидия Чуковская редактировала рассказ "Часы" 21-летнего Лени Пантелеева. Она так и назвала его в короткой записке - "глубокоуважаемый Леня", а он, когда книжка с рассказом вышла, поблагодарил ее в дарственной надписи с легкой иронией: "Вы заботились о моем поведении и о моей репутации". Возможно, в отношении "девушки из интеллигентной семьи" к вчерашнему беспризорнику действительно присутствовали покровительственные нотки, а может, ему почудилось - Чуковская замечает в благодарственном письме, что все было не совсем так.

Из этого тома мы не узнаем, как продолжали складываться их отношения: до войны оба жили в Ленинграде и писали друг другу редко. Переписка оживилась, когда Чуковская, уже после войны, переехала в Москву.

Чуковская и Пантелеев обсуждали друг с другом тысячи важных и мелких вопросов: прочитанные книги, знакомых литераторов, поэзию Заболоцкого, Самойлова, встречи с Ахматовой, собственные замыслы, публикации, здоровье - в их переписке множество драматичных сюжетов и нелицеприятных портретов: Маршака, Михалкова-старшего, Федина, Ахматовой, Солженицына, Марии Петровых. Можно только повторить слова Л. Пантелеева, воскликнувшего после чтения трехтомных "Записок об Анне Ахматовой" Чуковской: "Сколько людей! - и все живые, даже чуть обозначенные". Так и есть. Много живых людей смотрит на нас и из этой переписки.

И все-таки один из самых емких ее сюжетов - столкновение двух типов отношения к жизни, двух систем мировоззрения даже. Лидия Корнеевна сознательно отказалась от участия в общей лжи и лишилась возможности общаться с читателями, на родине ее перестали публиковать. Алексей Иванович считал возможным "подчиняться требованиям", хотя иногда сам себя за это жестко казнил ("в ужас, в уныние прихожу, когда вспомню, сколько лет ушло даром, сколько сделал полу- и четверть правдивого, а то и просто лживого"). И вместе с тем постоянно призывал свою собеседницу к милости, к неосуждению других, даже если они не так бесстрашны и бескомпромиссны, как она. Поэтому Л. Пантелеев так жестко критикует повесть Чуковской "Спуск под воду": героиня ее порвала с любимым человеком, бывшим зеком, за то, что тот не был в своей прозе правдив. "Рыцарь без страха и упрека - а воюет… С кем она воюет? Кого бьет? Кого с такой талантливой язвительностью изничтожает? Жалких, битых, исковерканных и искалеченных", - замечает Л. Пантелеев о героине повести.

Не менее удивительно и то, как эти различия, несовпадения в оценках и литературном поведении снимало время. С годами происходило постепенное выравнивание, дружба перерастала в родство и братство: почти ровесники, которых связала общая литературная молодость, интересы и которые от года к году обнаруживали себя все в более разреженном пространстве - уходы родных, близких людей - постоянная тема писем, - внутренне оказывались все ближе.

Л. Пантелеев - Л. Чуковская. Переписка. М.: НЛО, 2011 (подготовка текста и комментарии Е. Ц. Чуковской)

Майя Кучерская

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ