ИС: "Русские писатели 20 века", М.: Научное издательство "Большая российская энциклопедия"/ Издательство "Рандеву-М".
ДТ: 2000 г.

Чуковская Лидия Корнеевна

Чуковская Лидия Корнеевна [24.3 (7.4).1907, С.-Петербург - 7.2.1996, Москва] - прозаик, поэт, публицист.

Дочь К. Чуковского, она выросла в семье, где боготворили талант, где запросто бывали А. Ахматова, А. Блок, М. Горький, Н. Гумилев, О. Мандельштам, В. Ходасевич. Из таких семей обычно выходят люди безукоризненного вкуса, бескорыстные почитатели изящной словесности. Но в перенасыщенной дарованиями среде не так-то просто отыскать свою дорогу. Ч. это удалось. Она не повторила пути отца. От его гармоничности оборонилась гармонией противостояния, которая и определила ее жизненную и литературную судьбу.

В дневнике молодого Ч. записан монолог его семилетней дочери: ""Нужно, чтоб все люди собрались вместе и решили, чтоб больше не было бедных. Богатых бы в избы, а бедных сделать богатыми - или нет, пусть богатые будут богатыми, а бедные немного бы богаче...". Этого она никогда не слыхала, сама додумалась и говорила голосом задумчивым - впервые. Я первый раз понял, какая рядом со мной чистая душа, поэтичная" (Чуковский К. Дневник. 1901-29. М., 1991. С. 64).

Удивительны не слова маленькой девочки - кто в детстве не мечтал о социальной справедливости? - удивительно то, что всю последующую жизнь жажда справедливости в Ч. не угасает, а крепнет. Разумеется, этому способствовала российская действительность. Много позже, в стих. "Сверстнику" (опубл. в 1989) она скажет: "Мерли кони и люди, /Глад и мор, мор и глад./От кронштадтских орудий / окнах стекла дрожат. /Тем и кончилось детство./Ну а юность - тюрьмой".

Еще совсем юной девушкой Ч. была заключена в тюрьму и затем отправлена в Саратовскую ссылку (арестовали ее из-за подруги: та на машинке отца Ч. отпечатала какую-то прокламацию). Юная Ч. отказалась подавать прошение о помиловании. Однако ее в те годы политика не занимала, больше всего на свете она любила стихи, и в ссылке, где постоянно спорили между собой меньшевики, эсеры и анархисты, ощущала себя "белой вороной". Ее одиночество усиливалось еще из-за чуть ли не поголовного увлечения ссыльных С. Есениным при полном равнодушии к А. Блоку, которого Ч. боготворила с детства. С годами росла вера Ч. в то, что именно художественная литература способна исправить несовершенства мироздания. Это и определило ее путь писателя.

Однако даже отец Ч. со своей сверхпрозорливостью не мог предположить, что путь его дочери будет таким трудным и мучительным, что в ее жизни будет все по-ахматовски "некстати, не так, как у людей". Он хотел, чтобы дочь стала литератором, но она вместо этого попала в ссылку, а вернувшись поступила в Детгиз к С. Маршаку, у которого с Чуковским в те годы были далеко не безоблачные отношения. Книжная редакция ленинградского Детгиза подвергнется в 1937 жесточайшему разгрому: половина ее состава будет арестована, а некоторые авторы расстреляны (среди них замечательный поэт Николай Олейников и муж Ч., Матвей Бронштейн, блестящий молодой физик, чьи работы и сегодня высоко ценятся в мире).

После ареста мужа пришли арестовывать и Ч. как жену врага народа, но она была в отъезде и вернулась в Ленинград лишь год спустя. В пору, когда в стране царили официально взращиваемый энтузиазм и леденящий душу страх, Ч. написала пов. "Софья Петровна" (1939- 1940), пытаясь рассказать, что сделал с людьми сталинский террор. Эту повесть, как и "Реквием" Ахматовой, можно считать оправданием русс. лит-ры тех лет, доказательством прочности нравств. фундамента интеллигенции России.

Вскоре о тщательно спрятанной повести стало известно карательным органам, и Ч. вновь покинула Ленинград (как потом оказалось - навсегда). Поселилась в Москве у отца, который и сам тогда был в опале. Жила трудно, на случайные заработки: ни на одной штатной работе из-за неблагополучной биографии, а также из-за непреклонности характера ее долго не держали (напр., на должности заведующей отделом поэзии ж. "Новый мир" в 1947 она проработала всего 4 месяца). Даже наступившая "оттепель" немногое изменила в ее судьбе: кроме критич. статей, писательнице удалось опубликовать лишь объемный труд "В лаборатории редактора" (М., 1960; 2-е изд. М., 1963) и вышедшую позднее небольшую книгу ""Былое и думы" Герцена" (М., 1966). Повести "Софья Петровна" и "Спуск под воду" (1949-57) об арестах кон. 40-х гг., о преследовании евреев и нравств. падении сов. общества вышли на Западе (Париж, 1965; Нью-Йорк, 1972) и лишь много позже были напечатаны в России.

Конец "оттепели" прошел для Ч. в хлопотах по освобождению Иосифа Бродского, в ту пору осужденного за тунеядство. Многочисленные письма в защиту молодого поэта открыли в писательнице дар публициста, который оказался насущно необходим российской общественности в условиях наступившей реакции. Ее мужественные и страстные письма и статьи - "Михаилу Шолохову, автору "Тихого Дона"" (1966), "Гнев народа" (1973), "Не казнь, но мысль. Но слово" (1976) распространялись в самиздате, их передавали зарубежные радиостанции. Написанные в традиции герценовской публицистики (недаром писательница столько лет отдала изучению жизни и деятельности А. Герцена), они знаменовали собой новый этап отеч. правозащитного движения и свидетельствовали о высоком чувстве ответственности за страну и историю.

Это хорошо понимали и на Западе. В книге "Русские" (1976) бывший корреспондент газ. "Нью-Йорк Таймс" Хедрик Смит писал, что Ч., как петроградский ординар, отмеряет уровень нравственности рус. общества. Человек со стороны сумел на удивление точно определить масштабы ее личности. Впрочем, и в Москве понимали значение Ч. После появления ст. "Гнев народа" ее исключили из СП (янв. 1974); печатать же перестали еще раньше, и она не публиковалась на родине в течение 16 лет.

В кн. "Процесс исключения" (Париж, 1979; М., 1990) Ч. пытается понять, что заставило А. Солженицына, ее самое и еще ряд писателей противостоять тоталитарному режиму и что побудило других усердно ему служить. Эта книга не утратила своей актуальности и сегодня, в т. ч.- как документ времени и свидетельство очевидца.

Знаменательна и пов. Ч. "Памяти детства" (1972; опубл.: Нью-Йорк, 1983; М., 1989) - воспоминания о Корнее Чуковском. Ее язык так свеж, а взгляд так непосредственен, словно это не произв. многоопытного автора, а первая вещь молодой писательницы. Вот как описывает она отца: "Кто выше его? Нет такого! Им, его длиною можно измерить заборы, ели, сосны, волны, людей, сараи, деревья... Сидя в лодке ... мы прикидывали, бывало, на глаз: а если считать до глубины ... сколько окажется пап: шесть или больше?". Эта книга непосредственно примыкает к др. известной работе Ч.- "Запискам об Анне Ахматовой", лучшей книге о великом поэте. "Помню, через десятилетия, когда мне было уже не семь, а тридцать, я однажды сказала ему, что часто встречаюсь с Анной Ахматовой... В ответ он спросил требовательно-тревожным голоcом: "Я надеюсь, ты понимаешь, что следует записывать каждое ее слово"... Я понимала". В этой книге из случайных, казалось бы, разрозненных записей, из передачи то кратких, то продолжительных бесед встает живая Ахматова со своей характерной речью, неповторимым жестом, добрая и резкая, порой почти святая, а порой и несправедливая, что особенно заметно по "Ташкентским тетрадям" (1941-42), приложению к 1-му тому "Записок...".

Столь же художественно впечатляющи ее произв. малой формы: очерк "Предсмертие" (Нью-Йорк, 1982; М., 1988) - о встрече с Мариной Цветаевой в Чистополе за неск. дней до ее гибели; "Отрывки из дневника" - воспоминания о Борисе Пастернаке (М., 1993); "Памяти Фриды" - рассказ о близкой подруге, писательнице и журналистке Ф. Вигдоровой (Звезда. 1997. № 1) и "Мощь одинокой тишины" - портрет А. Д. Сахарова (альм. "Апрель". 1997. Вып. 10).

Соч.: H.H. Миклухо-Маклай. М., 1948; Декабристы - исследователи Сибири. М., 1951; Софья Петровна. Спуск под воду: Повести. М., 1988; Открытое слово. М., 1991; Сверстнику. М., 1991; Стих. М., 1992; Записки об Анне Ахматовой: В 3 т. 5-е изд. 1997; Избранное. М.; Минск, 1997.

Лит.: Латынина А. Писать - это было спасение... //Моск. новости. 1988. 24 апр.; Крючков П. Возвращение долгов. // Комсомольская правда. 1989. 6 янв.; Турков А. Мужество// Известия. 1989. 24 июня; Виноградов И. Судьбы скрещенья// Моск. новости. 1989. 9 июля; Хан-Пира Э. Ее глазами //Октябрь. 1990. N° 3; Корнилов В. "Вы, как целая эпоха..." // Книжное обозрение. 1990. 21 сент.; Крючков II. Процесс очищения//Комсомольская правда. 1990. 21 окт.; Иодковский Э. Лидия Корнеевна//Российская газ. 1991. 18 апр.; Рассказова Т. За гражданское мужество//Лит. газ. 1991.31 окт.; Крыщук Н. В том доме было очень страшно жить // Санкт-Петербургские ведомости. 1994. 22 июня; Julius А. Lidija Chukovskaya: Leben und Werk. Munchen, 1995.


В. И. Корнилов

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ