ИС: "Вера в слово"; Выступления и письма 1962-1976 г.г.
Изд-во: "Ardis", Ann Arbor, 1977.

OCR и вычитка: Александр Белоусенко

О ЛИДИИ ЧУКОВСКОЙ

В Секретариат Московской организации Союза писателей РСФСР.

Прошу разрешить мне присутствовать и выступить на заседании Секретариата 9-го января с. г., когда будет рассматриваться вопрос о Л. К. Чуковской, либо прошу во время обсуждения прочитать вслух это письмо.

1. Лидию Корнеевну Чуковскую я знаю много лет, горжусь ее дружбой и глубоко ее уважаю. Она - человек безупречно благородный душою и разумом, деятельно добрый, предельно, до самозабвения искренний в отношениях со всеми людьми и обладает неколебимым гражданским мужеством.

Книги Лидии Чуковской о Бестужеве, Герцене, Шевченко, Житкове, "В лаборатории редактора" и другие, ее статьи, очерки, новые, пока лишь частично известные работы ("Записки об Анне Ахматовой", "Книга о моем отце"), повести "Софья Петровна" и "Спуск под воду" - это произведения талантливого беллетриста, критика, публициста и литературоведа, такие произведения, значение которых со временем только возрастает.

Многим литераторам разных поколений, в том числе и мне, Лидия Корнеевна щедро помогала взыскательной критикой и советами необычайно чуткого редактора.

Для всех, кто знает ее отношение к высокому ремеслу писателя, ее глубокие корневые связи с творчеством Герцена, Анны Ахматовой, Корнея Чуковского, С.Маршака, кто наблюдал ее подвижническую работу со словом, Лидия Чуковская олицетворяет непрерывность традиций русской словесности.

2. Все это побуждает меня обратиться к Секретариату Московской организации писателей. При любых различиях в убеждениях и вкусах все же существуют понятия, которые все литераторы воспринимают в основном тождественно. Таковы понятия память и воображение. Именно в эти дни московские литераторы штурмуют свою книжную лавку, надеясь добыть однотомники Булгакова и Мандельштама, с нетерпением ждут новых изданий Ахматовой, Зощенко, Пастернака.

Нужно ли напоминать, какими были судьбы этих авторов?

И, право, не требуется напрягать воображение, чтобы представить себе, как через несколько лет будут охотиться за книгами Александра Солженицына, Владимира Максимова, Иосифа Бродского и, конечно же, Лидии Чуковской и Владимира Войновича.

Вероятно, мне возразят, ссылаясь на необходимость "идеологической борьбы", однако в памяти литературы живут примеры "борьбы", которая с подобными же основаниями велась против Шолохова, Маяковского, Всеволода Иванова, Сергеева-Ценского, Алексея Толстого, Эренбурга, против "есенинщины" и "чуковщины", против Платонова, Твардовского, "безродных космополитов" и т. д. и т. п. Много ли чести от тех боев сохранили бойцы-"победители"?

3. Настоящая идеологическая борьба - это именно противоборство идей, мыслей, столкновение противоречивых взглядов: речь против речи, книга против книги, статья против статьи. Никогда и никому не удавалось оспорить идеи запретами, репрессиями, администра-тивными "оргвыводами". Тысячелетний опыт истории свидетельствует однозначно: те, кто пытается заменить борьбу идей кострами для еретиков, плахами, виселицами, тюрьмами, цензурным произволом и "проработками", не допускающими возражений, тем самым обнаруживает, что не верит в силу идей, которые якобы отстаивает, и только обрекает их на поражение.

4. Если бы Секретариат, следуя постановлению Бюро секции детской литературы, все же решил исключить Лидию Чуковскую из Союза писателей и принял бы это решение на закрытом заседании, не предоставив ей возможности выступить перед достаточно широкой аудиторией товарищей, не выслушав тех, кто хотел бы возражать против исключения, - то это было бы не проявлением идеологической борьбы, а только очередной административной расправой.

5. Очень прошу всех членов Секретариата, когда они станут решать вопрос о судьбе Лидии Корнеевны, - а вскоре затем о судьбе Владимира Войновича, очень талантливого, заслуженно популярного прозаика и драматурга, - думать не только о будущем этих писателей, но и о своем собственном: как вы будете вспоминать об этих заседаниях, как станете отвечать на вопросы, которые вам неизбежно зададут и ваша совесть и ваши дети и, конечно, история литературы.

Январь 1974 года.
Лев Копелев