ИС: "Знаменитые дети знаменитых родителей". М.: Аст-Пресс
ДТ: 2010 год

Чуковская Лидия Корнеевна

Писательница, общественная деятельница (1907 - 1996)


24 марта 1907 года в Петербурге у Корнея Ивановича Чуковского и его жены Марии Борисовны родилась Лидия, второй ребенок. Первым был мальчик, сын Николай. Далее последовало немного неожиданное для счастливого отца поздравление:

"Я пошел в Пале-Рояль, где внизу была телефонная будка, чтобы позвонить в родильный дом д-ра Герзона, и узнал, что родилась девочка. Сзади стоял И. А. Бунин (в маленькой очереди). Он узнал от меня, что у меня дочь, - и поздравил меня - сухим, ироническим тоном".

Вскоре Чуковские переехали в дачное место близ моря, в Куоккалу, которое тогда относилось к Финляндии. (С 1948 года поселок стал называться Репино, в честь великого русского художника И. Е. Репина.)

До 1917 года они жили там постоянно, зимой и летом.

Родители были людьми творческими, такими же были и люди, с которыми они дружили. Лидия Корнеевна писала в книге "Памяти детства": "...это счастье - видеть и Репина, и Шаляпина, и Леонида Андреева, и Короленко, который заезжал к нам мимоходом на велосипеде. Слышать все разговоры - о последнем номере журналов, последнем спектакле, портрете, картине, опере. Слышать "Облако в штанах" Маяковского, который читает свою поэму сам".

Корней Иванович так и говорил: "Моим детям посчастливилось - они с самого раннего детства росли в атмосфере искусства".

Но у этого счастья была и оборотная сторона.

"Когда Корней Иванович учил нас грести, он в то же самое время читал нам Баратынского, Пушкина, Тютчева, Блока, и все это было очень хорошо и прекрасно. Но зато когда он начинал сам сочинять свои статьи, то он чрезвычайно менялся. Из того необыкновенно заботливого, внимательного и веселого отца он превращался в Корнея Чуковского и из роли папы выходил.

И так как это случалось внезапно, то хотя мы сызмальства и были приучены к словам "папа занимается, папа работает, нельзя шуметь", хотя папа страдал чудовищными бессонницами, и весь дом вечно прислушивался к роковым известиям - "папа спал" или "папа не спал", кончает он статью или он ее уже кончил, - все-таки к этим превращениям веселого папы, который в высшей степени заинтересован ("что-то ты сегодня читала, да что ты сегодня ела, да как ты сегодня гребла"), в папу раздраженного, который главным образом хочет, чтобы ты была от него где-нибудь подальше, трудно было привыкнуть".

После февральской революции 1917 года Чуковские вернулись в Петербург. Сначала Лидия училась в частной женской гимназии Таганцевой; позднее, когда в советских школах началось совместное обучение, - в 15-й единой трудовой школе.

Эта школа была создана на основе знаменитого Тенишевского училища, славившегося и великолепными педагогами, и выдающимися выпускниками, в числе которых были Владимир Набоков и Осип Мандельштам. К счастью, в первые годы советской власти в бывшем училище еще сохранялась уникальная, духовно насыщенная жизнь.

Благодатной средой для становления личности девушки, для раскрытия ее потенциала была и домашняя обстановка. В доме К. И. Чуковского бывали Александр Блок, Николай Гумилев, Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Владислав Ходасевич, Юрий Тынянов, Максим Горький, Михаил Зощенко, Вениамин Каверин, Лев Лунц.

В 1924 году Лидия поступила на словесное отделение государственных курсов при Институте истории искусств и одновременно на курсы стенографии. А через два года ее арестовали за составление антисоветской листовки. По словам Лидии Корнеевны, "повод заподозрить себя я подала, хотя на самом деле никакого касательства к этой листовке не имела".

Ее приговорили к трем годам административной ссылки в Саратов, однако благодаря заступничеству Корнея Ивановича она пробыла в Саратове всего одиннадцать месяцев. Впоследствии, после убийства Кирова, Лидию снова вызывали в органы и требовали, чтобы она, в благодарность за досрочное освобождение из ссылки, сделалась сотрудницей НКВД. Несмотря на изнуряющие встречи со следователями, щедрыми на оскорбления и угрозы, она выстояла.

Ирина Лукьянова, автор книги "Корней Чуковский", писала о его дочери: "Лидию Корнеевну сковали из материала, который испокон веков шел на создание великомучеников и подвижников...

Л. К. не была таким уж каменным ангелом, как может казаться. Она умела и радоваться, и быть счастливой - в иную эпоху, может быть, и характер ее, и судьба сложились бы иначе. Но и времена, в которые ей довелось жить, и ее моральный императив, этим временам противостоящий, последовательно, неуклонно требовали от нее железной уверенности, прямоты, несгибаемости... А живая человеческая душа плакала, выбирая между "люблю" и "должна"".

В 1928 году Лидия Чуковская поступила на работу в ленинградское отделение Детиздата, которым в то время руководил Самуил Яковлевич Маршак. Помимо редакторской работы, она писала литературно-критические очерки и детские книги, которые публиковала под псевдонимом Алексей Углов.

В 1930 году Лидия Корнеевна вышла замуж за литературоведа Цезаря Вольпе. В автобиографической книге "Прочерк" она призналась: "Я вышла за него по расчету, чтобы нерушимо, навсегда возвести стену между собою и человеком, которого любила. Стену возвела (и гордилась своей прямотой: ни минуты не скрывала горестной правды от Цезаря), но жизнь испортила всем троим: Цезарю, себе и тому, кого любила, - нелюбовь его ко мне была мнимая, кажущаяся..."

В 1931 году у Лидии Чуковской родилась дочь Елена (Люша), а в 1933 году она разошлась с Ц. С. Вольпе.

Лидия Корнеевна встретила Матвея Петровича Бронштейна - талантливого молодого физика, автора многих научных трудов, и стала его женой. Матвей Петрович, добрый и обаятельный Митя, был ее главной любовью.

"Бронштейн вызывал в моем отце уважительное изумление... Однажды Корней Иванович сказал о Мите так: "Если бы вся наша цивилизация погибла - Бронштейн один, собственными силами, мог бы восстановить энциклопедию от "А" до "Я"...

Корней Иванович не раз прочитывал Мите свои, только что написанные страницы. Он любил его".

К. И. Чуковский восхищался зятем: "Достаточно было провести в его обществе полчаса, чтобы почувствовать, что это человек необыкновенный. Он был блистательный собеседник, эрудиция его казалась необъятной. Английскую, древнегреческую, французскую литературу он знал так же хорошо, как русскую. В нем было что-то от пушкинского Моцарта - кипучий, жизнерадостный, чарующий ум".

Матвей Петрович сам обладал писательским даром. Нобелевский лауреат Жорес Алферов говорил, что именно с книги Бронштейна "Солнечное вещество" об открытии гелия начался его интерес к физике. Рассказать просто и увлекательно о сложном - это талант.

Они были вместе всего четыре года.

В августе 1937 года М. П. Бронштейна арестовали. За него вступились выдающиеся ученые - академики И. Е. Тамм, В. А. Фок, С. И. Вавилов, А. Ф. Иоффе. Все тщетно.

О том, что муж расстрелян, его вдова узнала лишь через два года, ценою неимоверных усилий. Этот факт подтвердил и отец, случайно оказавшийся в доме В. В. Ульриха, председателя Военной коллегии - его жена баловалась сочинительством детских стишков, и ей хотелось получить консультацию у мэтра.

Чуковский передал дочери короткую записку: "Дорогая Лидочка, мне больно писать тебе об этом, но я теперь узнал наверняка, что Матвея Петровича нет в живых. Значит, хлопотать уже не о чем. У меня дрожат руки, и больше ничего я писать не могу".

Двадцать лет спустя Лидия Корнеевна, наконец, получила официальную бумагу о "посмертной реабилитации" М. П. Бронштейна "за отсутствием состава преступления". Его расстреляли 18 февраля 1938 года по решению выездной сессии Военной Коллегии Верховного Суда СССР.

После XX съезда партии, когда открыто было заявлено о преступлениях сталинизма, Л. К. Чуковская записала в своем дневнике: "А на душе, вместе с радостью какая-то ядовитая муть. Стыд перед ними, что их судьба миновала меня? Стыд за молчание, свое и наше общее, когда они подвергались мучениям? Но ведь заговорить тогда - это значило вырыть себе своими руками могилу и лечь в нее. Живьем. И рядом положить своих близких. Погибнуть и не принести ни малейшего облегчения мученикам. (Логически это может служить оправданием, но почему-то не служит. Стыд, хоть и не дым, а ест глаза)".

Боль от утраты осталась у Лидии Корнеевны на всю жизнь. Стихотворение "Рассвет" (1940-1979) она посвятила мужу:

...Мосты разъяты над водой,
Как изваяния разлуки,
Над нашей, над твоей судьбой
Нева заламывает руки...

Лидия Чуковская поседела в тридцать три. Узелок с вещами на всякий случай всегда стоял возле кровати. Но случилось, что пришли за ней во время ее поездки в Москву по "Митиным делам".

В Ленинград она не вернулась.

Жену "врага народа" заочно уволили с работы, имущество конфисковали, забрали все - книги, одежду, даже детские игрушки. При конфискации присутствовал Чуковский.

"Корней Иванович смотрел на совершавшееся молча, с отвращением, с гадливостью, - писала Лидия Корнеевна. - Он, никогда ничего не копивший, уважал вещи, как запечатленный человеческий разум и труд - будь то стул или тарелка, - а уж книги! Он, сдерживаясь, наблюдал разбой: вот треснула дверца шкафа, вот рухнули полки. Только один раз, когда грабители уронили на пол стопку книг и принялись подгребать их в кучу сапожищами, он закричал: "Что вы делаете! Ведь это книги!" - "Не стеклянные, не разобьются", - отвечали ему".

Зимой 1939 - 1940 годов по свежим следам событий Чуковская написала повесть "Софья Петровна", рассказывающую о том, как машина государственного террора ломает жизнь обыкновенного человека. Единственный экземпляр этой повести с риском для жизни сохранили ее друзья.

Повесть вышла в свет в Париже в 1965 году под названием "Опустелый дом". Ее перевели на многие языки мира. На родине книгу смогли прочитать в годы перестройки.

В конце тридцатых годов Лидия Корнеевна подружилась с Анной Андреевной Ахматовой. Колеблясь между страхом обыска и необходимостью записывать каждое ее слово, Чуковская начала вести дневник их встреч.

Ахматова читала ей свой "Реквием", Лидия Корнеевна запоминала, а прочитанные страницы сжигались в пепельнице. Подробные записи этих бесед впоследствии воплотились в книгу "Записки об Анне Ахматовой".

В начале Великой Отечественной войны Лидия Чуковская с дочерью и племянником эвакуируется в город Чистополь, в Татарию, оттуда они перебрались в Ташкент, где жили до осени 1943 года. Там Чуковская работала в Комиссии помощи эвакуированным детям.

Осенью 1943 года Лидия Корнеевна с детьми прибыла в Москву, куда уже приехали родители. А ее ленинградская квартира была занята - там поселился сотрудник НКВД. В органах ясно дали понять, что вернуться в Ленинград ей не разрешат. С тех пор началась "московско-переделкинская" жизнь Лидии Корнеевны. Рядом с Москвой, в Переделкино, в писательском поселке находился дом Чуковских.

Лидия Корнеевна занималась разными видами редакторской и литературно-педагогической деятельности: несколько месяцев заведовала отделом поэзии журнала "Новый мир", в конце пятидесятых годов преподавала на Высших литературных курсах при Союзе Писателей.

В 1957-м она завершила повесть "Спуск под воду" о сталинских репрессиях в писательской среде.

В 1964 году Анна Андреевна Ахматова доверила Л. К Чуковской работу по составлению своего поэтического сборника. Через год, с большими цензурными изъятиями, сборник "Бег времени", ставший последним прижизненным изданием произведений Ахматовой, вышел в свет.

С начала шестидесятых годов Лидия Чуковская активно занималась правозащитной деятельностью. Среди ее соратников, выступавших против беззаконий, творимых властью - Ф. Вигдорова, Л. Копелев, А.Якобсон, Л. Богораз, А. Солженицын, А.Сахаров, В. Войнович, В. Корнилов, Г. Владимов.

Она всегда хорошо понимала, на что идет, и никогда не сомневалась в своем выборе.

В феврале 1966 года за "антисоветскую деятельность" к длительным срокам заключения были приговорены писатели Андрей Синявский и Юлий Даниэль. Большая группа известных писателей обратилась в президиум предстоящего ХХIII съезда КПСС с просьбой взять осужденных на поруки. В ответ на эту просьбу на съезде выступил Михаил Шолохов с разгромной и "подлой", как назвал ее К. И. Чуковский, речью: "Стыдно за тех, кто предлагает взять на поруки отщепенцев..."

Лидия Корнеевна откликнулась на это открытым письмом: "Сама отдача под уголовный суд Синявского и Даниэля была противозаконной. Потому что книга... литературное произведение, слабое или сильное, лживое или правдивое, талантливое или бездарное, есть явление общественной мысли и никакому суду, кроме литературного, не подлежит.

Писателя, как и всякого советского гражданина, можно и должно судить уголовным судом за любой проступок - только не за его книги. Литература уголовному суду не подсудна. Идеям следует противопоставлять идеи, а не тюрьмы".

9 января 1974 года Чуковскую исключили из Союза писателей. Ей припомнили все: публикацию книг и статей за границей, выступления на зарубежных радиостанциях, статью "Гнев народа", в которой Чуковская возмущалась организованной властями травлей Пастернака, Солженицына и Сахарова...

В течение пятнадцати лет имя Чуковской было под запретом. Доходило до абсурда. Елена Цезаревна Чуковская, которая проводила экскурсии в доме-музее Корнея Ивановича в Переделкино, рассказывала, как выкручивалась журналистка, написавшая статью о музее: "В газете было написано: "Дверь открыла мать экскурсовода". И потом долгое время Лидию Корнеевну дома называли "мать экскурсовода".

Поэт Анатолий Найман видит источник силы Лидии Чуковской в нравственной чистоте: "Это была чистота гимназистки, курсистки, народоволки, как их описывала классическая русская литература. Чистота определяла ее безупречную преданность тому, что было для нее правдой, правдой и поэзией, и такую же ее непримиримость к любому вранью - от фальши в искусстве до государственной лжи.

В этом смысле она была как нота, которую берет перед началом концерта первая скрипка, и по ней настраивается оркестр. Таких людей привычно определять клишированным словом "эталон". Я это слово по отношению к Лидии Чуковской употреблю с той поправкой, что она была эталоном - не общепринятой единицей измерений... Она равнялась на своих старших друзей - Анну Ахматову, Бориса Пастернака и, конечно, своего знаменитого отца Корнея Чуковского. Ее публицистический голос был слышен далеко и ясно... Она была не просто верна своим друзьям, она воплощала собой само понятие этой верности".

После прихода к власти М.С. Горбачева, во времена гласности и перестройки, у нас стали издавать книги Л. К. Чуковской, публиковались взятые у нее интервью. Ее последнее произведение - автобиографическая книга "Прочерк".

Л. К. Чуковская скончалась 7 февраля 1996 года в Москве, до самого конца сохранив силу духа, ясность чувства и мысли.

Инна Гальперина

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ