ИС: Православие и мир
ДТ: 8 июня 2010
NB: Публикуется только часть статьи, относящаяся к книге Лидии Чуковской

О книгах-свидетелях

В этом же духе – духе беспощадной трагической точности создана книга Л.К. Чуковской «Прочерк» (М., «Время», 2009).

Это документальный роман, который автор посвятила своему мужу, Матвею Петровичу Бронштейну, великому физику, безвременно сгинувшему в водовороте репрессий 1938 г.

Название повесть получила потому, что в свидетельстве о смерти Матвея Петровича, выданном в 1957 году, спустя девятнадцать лет после его гибели, в графе для указания «причины смерти» и «места смерти», стоял прочерк. В этом прочерке – итог жизни, итог творчества, итог любви двух людей, итог, который с царственной холодностью подвело государство рукой одного из мельчайших своих чиновников.

Но может ли сердце любящего смириться с этим итогом? И вот этот «прочерк» прорастает – воспоминанием, верностью, сердечной привязанностью, никуда не ушедшей за десятилетия (Лидия Корнеевна начала работу над повестью в 1980 году, писала ее в течение шестнадцати лет — до самой кончины, и так и не завершила).

Новые факты, сведения, воспоминания других людей, начавшие появляться в конце 1980-х гг.– всё это побуждало автора возвращаться вновь и вновь к отработанным главам, перестраивать их, переписывать, дополнять. В те же годы Лидия Корнеевна получила возможность ознакомиться со следственным делом Матвея Петровича, нашлись сокамерники, рассказавшие ей о его последних днях.

Однако дополнить «Прочерк» этими новыми фактами Лидия Корнеевна уже не успела. Читателю предложен тот вариант, который был полностью завершен еще до перестройки, в 1986 году.

Стоит напомнить, что Л.К. Чуковская – автор повести «Софья Петровна» – едва ли не самого сильного произведения о том, что происходило с людьми «в страшные годы ежовщины» (Анна Ахматова, чьей подругой была Л.К. Чуковская, свой «Реквием» писала не только о себе, но во многом и о ней).

Замечательная, строгая и скорбная скупая точность языка и мысли, возвышающая рассказ до высоты античной трагедии, собирающая, фокусирующая, как в линзе, хаотическое разнообразие времени в одну точку – свойство обеих книг, и «Прочерка», и «Софьи Петровны».

В «Прочерке» же еще удивительней то, что никакой художественной задачи автор не ставит: «Мне хотелось попросту вспомнить и записать все, что знаю о моем муже…» Но воскрешающее свойство памяти и любви таково, что «мертвые отличаются от живых тем, что никогда не умирают. Они всегда с нами. Минуют годы – они всё глубже и глубже втесняются в душу».

Это книга – настоящее воскрешение, оживление родного человека «тусклым лучом памяти»: на наших глазах он обретает жизнь, возвращается к нам, читателям, из принудительного небытия. Кем бы ни был поставлен в свидетельстве о смерти тот холодный прочерк – чиновничьей ли рукой, безжалостным левиафаном государства или равнодушной неживой судьбой, – он уничтожен силой верности и любви.

Егор Агафонов

Яндекс цитирования