Лидия Чуковская. Сочинения в двух томах. Сост. Елена Чуковская. М., "Гудьял-Пресс", 2000. 432; 464 с.



Ее двухтомник и наполнен как раз самой жгучей публицистикой: обращениями к собратьям по перу, сюминутными записками о сегодняшнем. Это автобиографический очерк литературных нравов "Процесс исключения" (1978), открытые письма "Михаилу Шолохову, автору "Тихого Дона"" (1966), "Не казнь, но мысль. Но слово" (К 15-летию со дня смерти Сталина, 1968), "Гнев народа" (о Сахарове, 1973), "Прорыв немоты" (о Солженицыне, 1974), отрывки из дневника "Полгода в "Новом мире"" (о Константине Симонове)", "Борис Пастернак", "Иосиф Бродский".

Не каждое произведение Л.Чуковской сковывала лишь внешняя цензура. Работая над воспоминаниями о Ф. Вигдоровой ("Памяти Фриды", 1967), приходилось, как сообщает сам автор, "не писать ничего, что могло бы послужить помехой для переиздания Фридиных книг. И обещав не распространять написанное. Поэтому в этой книге отсутствует происходившая на моих глазах — и не без моей помощи — линия Фридиного освобождения от казенных лжей".

В двухтомнике впервые публикуется глава из последней, незавершенной книги Чуковской "Прочерк", посвященной короткой и яркой жизни Матвея Петровича Бронштейна, мужа Лидии Корнеевны, погибшего в годы ежовщины. Книга так названа, потому что в свидетельстве о смерти М.П.Бронштейна, выданном в 1957г., в графах "причина смерти" и "место смерти" нет ничего, кроме прочерка. Публикуемая в настоящем издании глава названа "Поиски мировоззрения" и рассказывает о ссылке автора в Саратов в 1926 году.

Лидия Чуковская не боялась больших и сильных чувств. Она обладала очень редким даром — мужественного слова. Горя как публицист, как гражданин всю жизнь, она никогда при этом не тратила своих слов попусту, ее выступлений в самиздате количественно было немного. Зато качественность была крепче меди.

Читая Лидию Корнеевну, не понимаешь, как такой человек мог отдыхать, спать, отвлекаться на жизненные мелочи. Чувство гражданской и моральной сопричастности охватывает и сейчас от любой из ее страниц. Характерно, что у Чуковской нет и не может быть сложных синтаксических конструкций, языковых инверсий, игры словами. Словно это умалило бы правду. Какова при этом естественность ее правдолюбия! Чуковская — художник и в праведном гневе: она как мало кто учит властвовать собой. Впрочем, и те книги Чуковской, которые она планировала протолкнуть в советскую печать, ждали в идеологическом мраке все той же поры гласности — и "Софья Петровна", созданная еще в 1940-м, и книга о борьбе с космополитизмом "Спуск под воду" (1957), и даже вполне "проходимые" мемуары "Памяти детства" (1971).

Теперь все это вместе, девятьсот страниц чести и мужества. Великая вещь — историческая справедливость!


Иван Толстой









ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ