ИС: "Московские новости" №21 за 2007 год
ДТ: 01.06.2007

ПОЦЕЛУЙ ИУДЫ

О чём писали в мае "Наш современник", "Молодая гвардия", "Иностранная литература"

Пятый номер "Нашего современника" открывается грозной редакционной отповедью Госдуме, вознамерившейся было убрать со Знамени Победы серп и молот. И правда, странное желание: вот напротив редакции "МН" стоит прекрасное здание, построенное явно до революции (в нем сейчас размещается Администрация президента) и украшенное по фронтону позднейшими лепными добавками - теми же серпами и молотами. А Думе и дела нет.

Помимо традиционных для мая материалов о войне, журнал поместил большой корпус поэзии и прозы Башкирии - в связи с 450-летием ее присоединения к России. Стихи как стихи, проза как проза, неотличимые от тех, что наводняют литературную периодику. Однако два рассказа показались любопытными - с точки зрения женской и мужской психологии малоизвестного нам мусульманского мира.

Горестный рассказ "Жертва" Гульсиры Гиззатуллиной смутно напомнил мне трагедию палестинки Суад в ее автобиографической повести "Сожженная заново". Охотно допускаю, что у Гиззатуллиной речь идет о единичном случае, но суть та же - зависимость от мужчины, даже нелюбимого, выход из которой один - гибель. Разумеется, мужчина все видит иначе. В рассказе "Жена" Ралиса Уразгулова супруга готова все простить мужу, когда даже лошадь воротит морду от пьяного перегара хозяина. Рожает ему детей, безропотно верит, содержит в полном порядке дом и награждает ласками: так и должна, убежден мужчина, вести себя женщина, и она будет счастлива.

Но это все цветочки, крупная ягодка созрела в конце журнала, хотя, чтобы ее сорвать, нужно пробраться сквозь заросли в виде писем главному редактору, хвалят которого безудержно - за неприязнь к Польше, полностью это чувство разделяя, не забывая пнуть и евреев. Однако наша ягодка другого сорта - это пространная статья Сергея Куняева "Ахматова в Зазеркалье Чуковской", превратившего окололитературное пространство в коммунальную квартиру, перессорив всех со всеми: Лидию Корнеевну с Анной Андреевной, Анну Андреевну со Львом Николаевичем (сыном), а также с ее молодыми (в ту пору) друзьями - Найманом и Бродским. Последние, недовольные безвкусным металлическим крестом, установленным сыном на могиле Ахматовой, отодрали от него голубя, изображавшего Святого духа, в чем и признались академику Виктору Жирмунскому. "Он встал с кресла, - вспоминает Найман, - широко перекрестился и сказал торжественно: "Какое счастье! Два еврея вырывают православный крест из могилы - вы понимаете, что это значит?" Куняев с готовностью цитирует эти слова, за неимением своего охотно подбирает чужие жемчуга, которые тут же обретают оттенок фальши.

Если к Ахматовой он питает подобие пиетета, к Чуковской неумолим: принимала премию из рук человека, приказавшего "омыть человеческой кровью асфальт в центре Москвы". Господи, кто это? Да Ельцин, оказывается, отсюда и назидание: "Понятное дело: кровь, пролитая во имя "либеральных ценностей", видимо, другого цвета. А то и вовсе - вода..." Чтобы совсем уничтожить Лидию Корнеевну, Куняев прибегает к услугам главной героини ее "Записок". Когда Чуковская, навестив в больнице Анну Андреевну, уходила домой, Ахматова, по словам знакомого Куняева, тихо, но внятно сказала: "Ну вот, пошла писать мемуары". Может быть, и сказала. Только, как любила говорить Ахматова, вас здесь не стояло.

<...>

Ольга Мартыненко

Статью С.Куняева см. в здесь .

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ