ИС: Русская Германия №5
ДТ: 2005

Негромкий голос правды

7 февраля 1996 года умерла Лидия Корнеевна Чуковская – одна из самых значительных фигур в советской культуре и истории. Присущее ей отсутствие пафоса и амбиций при ее жизни сковывали уста современников и не давали произнести вслух то, что было бесспорной истиной: маленькая женщина, с абсолютным бесстрашием противостоявшая злу и лицемерию, царившим в стране, не занимая никакого конкретного места в структуре сопротивления, олицетворяла притягательную и жутковатую по тем временам и местам возможность «жить не по лжи», создавала моральный эталон, до которого мало кому удалось дотянуться.

Лидия Корнеевна родилась в семье Корнея Чуковского, к моменту рождения дочери занимавшего уже вполне солидную нишу в русской литературе и культуре и ставшего, не без некоторых осечек на старте, живым классиком советской литературы. Цена компромиссов, заплаченная им за этот статус, была известна ему одному, впрочем, возможно что он, человек с высочайшим уровнем рефлексии, так и не позволил себе додумать до конца мысль – «что почем» обошлось ему на этой зловещей ярмарке.

Каким образом Лидия Корнеевна с младых ногтей обнаружила не то что неспособность к компромиссам, но и полное их неприятие, с некоторой даже безмятежностью игнорируя самое возможность торговли – осталось за кадром. Приходится предполагать, что, поскольку она была истинной дочерью своего отца, причем дочерью не только любимой, но и нежно любящей, и преданной, потенциал истинности Корнея Чуковского был много выше, нежели это следует из его официальной биографии.

Ту атрофию конформизма, которой неярко блистала всю жизнь Лидия Корнеевна, она обнаружила еще 19-летней студенткой, «удостоившись» в 1926 году трехлетней ссылки в Саратов. Хлопотами отца срок был сведен к 11 месяцам.

Получив прекрасное образование, пройдя выучку у таких столпов культуры как Ю. Тынянов, Б. Эйхенбаум, В. Жирмунский, Лидия Чуковская принялась за литературный труд. Ее литературно-критические очерки, как и книги для детей, как и ее редакторские работы отмечены не только талантом, но и все тем же спокойным отсутствием лукавства. Искренность и ответственность за слово выглядели не вызовом, а органической потребностью – как и годы спустя.

Когда по семье Лидии Корнеевны прошлась махина репрессий – ее муж, талантливый физик М. Броштейн был осужден «на десять лет без права переписки» – это не осталось для нее личной трагедией, как не послужило поводом затаиться, «прикинуться дохлой кошкой», дабы уцелеть самой, но стало основанием отрефлексировать произошедшее тем единственным способом, который доступен пишущему человеку – в слове. В ситуации, когда каждый «гражданин Страны Советов» чувствовал себя живущим в доме со стеклянными стенами, в обстановке тотальной и круговой взаимной слежки, она начинает писать повесть о репрессиях – и это было единственным литературным произведением, созданным «здесь и сейчас» (все остальные, не менее значительные саги о терроре были, тем не менее, созданы после, вслед) о том, что, под бравурную музыку и не менее бравурные литературные камлания, свершалось в СССР. Повесть написана от лица «среднего человека», осмысливающего события только через призму собственной судьбы, и, может быть, именно благодаря этому, производит ошеломляющее впечатление.

Все последующие годы Лидия Корнеевна, с поражающей последовательностью и все тем же полным отсутствием пафоса, продолжала делать, говорить и писать то, что соответствовало истине – героизмом подобало бы назвать такое поведение, если бы не полная нестыковка громкого термина с самооценкой и душевным строем действующего лица: Чуковская не усматривала в своих действиях ничего выдающегося, поскольку, будучи человеком насквозь правдивым, полагала необходимость адекватной оценки реальности столь же необходимой и малозначительной процедурой, как чистка зубов.

Ее литературные произведения («Спуск под воду», «Прочерк») должны, конечно же, издаваться под одной обложкой с открытыми письмами в защиту Даниэля и Синявского, Солженицына и Сахарова, с книгой «Процесс исключения» - это всего лишь различные стороны проявления уникальной личности человека, жившего в зазеркалье, но упорно отказывавшегося путать «лево» и «право».

«Записки об Анне Ахматовой», создаваемые долгие годы (1938-1941 и 1952-1962) могут заткнуть за пояс любого Эккермана: собирая жемчужины, оброненные опальным гением, Лидия Корнеевна попутно создала не только свой портрет – волнующий и исполненный бесконечного обаяния, но и портрет страны – пропитанной страхом и ложью.

Все созданное Чуковской может послужить мощнейшим аргументом в споре о допустимом удельном весе личности автора в его произведениях: в этом отношении тексты Лидии Корнеевны должны быть приравнены к поэзии, где авторское «я» служит материалом стиха в той же, если не в большей мере, как и породившие его всполохи реальности.

Слава Богу, Лидии Корнеевне удалось прожить долгую жизнь и застать тот недолгий период, когда в России смогло прозвучать слово «из-под спуда» - и ее слово было произнесено. Ее жизнь – редчайший образец скромного достоинства человека, органически не приемлющего лжи, образец негромкого голоса правды, не нуждающегося в мощных децибелах, чтобы быть услышанным.


Влада Лялинская

Яндекс цитирования