ИС: Московская правда
ДТ: 17 Апреля 2007 года

Неподкупный голос

Только что было 125-летие Корнея Чуковского, теперь подоспело 100-летие его дочери, Лидии Чуковской. Отец и дочь вошли в историю русской культуры и литературы - не такой уж частый случай. Но в отличие от Корнея Ивановича Лидия Корнеевна избрала иной творческий путь, и об этом ниже.

Лидия Чуковская - прозаик, поэт, публицист, правозащитник.

И наконец самой собою
Я заслужила право быть.
Стучать о стенку головою,
Молиться или просто выть.
Надежда - поздно,
слава - поздно,
Все поздно, даже
быть живой...
Но, Боже мой,
как звездно,
звездно...
Лес. Я. Звезда над головой.

Достоевский часто говорил, что у нас святых - полно, а просто порядочных - нет... Лидия Чуковская была просто порядочным человеком, неподкупным и чистым. Мерилом общественной совести и справедливости. Эту хрупкую, болезненного вида, полуслепую женщину вполне можно было назвать классиком бесстрашного заступничества.

Она родилась 24 марта (7 апреля) 1907 года в Петербурге, в семье, где не только ценили, а боготворили талант. В доме запросто бывали Ахматова, Блок, Горький, Репин, Шаляпин, Гумилев, Маяковский... Она росла среди разговоров о литературе и научилась рано мыслить. В дневнике Корнея Чуковского записан монолог его 7-летней дочери: «Нужно, чтоб все люди собрались вместе и решили, чтоб больше не было бедных. Богатых бы в избы, а бедных сделать богатыми - или нет, пусть богатые будут богатыми, а бедные немного богаче...» И отец комментирует: «Этого она никогда не слыхала, сама додумалась и говорила голосом задумчивым - впервые. Я первый раз понял, какая рядом со мной чистая душа, поэтичная».

Когда она была уже взрослой, у Лидии Чуковской состоялся примечательный разговор о народе с поэтом Николаем Грибачевым. Он сказал ей: «Вы считаете, что наш народ глуп». «Напротив, - ответила она, - у меня написано, что наш народ умен, но не осведомлен».

В отличие от многих Лидия Чуковская была осведомлена о времени и о стране. Осведомлена на личном опыте. В стихотворении «Сверстнику» она писала: «Мерли кони и люди,/ Глад и мор, мор и глад./ От кронштадтских орудий/ В окнах стекла дрожат./ Тем и кончилось детство./ Ну а юность - тюрьмой». Еще совсем юной Чуковская была заключена в тюрьму, а затем отправлена в Саратовскую ссылку. А вернувшись, поступила в книжную редакцию ленинградского Детгиза, к Самуилу Маршаку. Вышла замуж, родила дочь Елену, рассталась с мужем и вышла замуж повторно за талантливого физика Матвея Бронштейна, друга Льва Ландау. В 1937 году налаженная жизнь рухнула: Детгиз разгромили, мужа Матвея Бронштейна арестовали и расстреляли. Когда, где? Неизвестно. Впоследствии о своем муже она написала книгу «Прочерк» (прочерк - когда ничего неизвестно).

Как «жену врага народа» Лидию Чуковскую должны были арестовать, но так случилось, что она избежала ареста и мужественно (мужественно потому, что это было смертельно опасно) начала писать в стол повесть «Софья Петровна» о сталинском времени, наполненном с одной стороны, бодрым энтузиазмом, а с другой - леденящим души ужасом. «Софья Петровна» - это такой же литературный памятник эпохе, как и «Реквием» Анны Ахматовой.

Как странно,
есть еще живые,
Руками машут, говорят.
Большие, шумные такие,
И не лежат, и не молчат.
Цел мостик, речка вольно плещет,
Туман, где хочет,
там плывет.
И не от ужаса трепещет -
От ветра! - тополь у ворот, -

писала Лидия Чуковская в одном из своих стихотворений. После войны жизнь Лидии Корнеевны складывалась трудно. В дневнике она признавалась: «...обваливается на меня вся моя неумелая, жестокая и беспощадная жизнь». И далее: «С ужасом и отвращением перечитываю свои дневники 40-х годов... Какое мое ничтожество, какая постоянная немощь перед жизнью, всегда поражение - денег нет, жилья нет... себя спасти от безоплатной работы, от лохмотьев - тоже не могу. Беспомощно, беззащитно, тщетно, бездарно».

Она судила и корила себя строго, но только тайно, в дневнике. А в настоящей жизни боролась, не сдаваясь, недаром она говорила: «Культура - не один лишь труд, но и борьба». Она много писала, однако лишь в «оттепель» ей удалось издать книги «В лаборатории редактора», «Былое и думы» Герцена». Повести «Софья Петровна» и «Спуск под воду» (о новых арестах конца 40-х, о нравственном падении и равнодушии общества) вышли на Западе и значительно позже на родине.

В 60 - 70-е годы Лидия Чуковская проявила высшую меру гражданственности, хлопоча об освобождении Иосифа Бродского, осужденного за тунеядство. Вместе с Фридой Вигдоровой Чуковская яростно боролась за молодого талантливого поэта. В условиях новой реакции Лидия Корнеевна проявила свой блестящий публицистический дар, написав письмо в защиту несправедливо арестованных писателей Синявского и Даниэля. «Идеям следует противопоставлять идеи, а не тюрьмы», - провозгласила Чуковская. В духе герценовской публицистики она пишет пламенные статьи «Гнев народа» (1976), «Не казнь, но мысль. Но слово» (1976), а еще ранее - знаменитое письмо «Михаилу Шолохову, автору «Тихого Дона» (1966), в котором она дала суровую отповедь писателю за его выступление на партийном съезде о том, что хорошо бы таких людей, как Синявский и Даниэль, расстреливать без суда и следствия.

За статью «Гнев народа» по поводу организованной властью травли Сахарова и Солженицына Лидию Чуковскую в январе 1974 года исключили из Союза писателей. Исключили, естественно, единогласно. Лишь Владимир Корнилов написал в Союз возмущенное письмо: «...И вы, мужчины, преследуете женщину, защищенную лишь личным бесстрашием. По-человечески ли это? По-мужски?..» Все было сделано, однако, не по-мужски, а по-советски. И что значит быть исключенным из Союза писателей? «Исключенный осужден был жить с кляпом во рту», - горестно отмечала Лидия Корнеевна. Ее не печатали почти 16 лет. Владимир Корнилов написал ей для поддержки духа стихи:

...Были казни, были бури,
Но среди переполоха
В жизни и в литературе
Вы, как целая эпоха.
Перед адом и кошмаром
Вы стояли что есть силы
Петроградским ординаром,
Чтобы нас не затопило.
Знаю, Лидия Корнеевна,
Как нерадостно и трудно
Так стараться ежедневно,
Ежечасно и минутно...

Откуда взялся образ петроградского ординара? Корнилов заимствовал его из книги американца Хедрика Смира «Русские», в которой тот писал, что Чуковская, как ординар, отмеряет уровень нравственности русского общества.

Чуковская ни при каких условиях не сдавалась и продолжала работать. Написала книгу «Процесс исключения» о гонимых советских писателях. Книга вышла на Западе. Там же, за рубежом, была напечатана повесть «Памяти детства» (у нас в России она вышла лишь в 1989 году). Увидел свет и грандиозный труд Лидии Чуковской «Записки об Анне Ахматовой» - книга разговоров с великим русским поэтом. В ней Лидия Корнеевна воплотила завет своего отца, Корнея Ивановича Чуковского: «Помню, через десятилетия, когда мне было уже не семь, а тридцать, я однажды сказала ему, что часто встречаюсь с Анной Андреевной... В ответ он спросил требовательно-тревожным голосом: «Я надеюсь, ты понимаешь, что следует записывать каждое ее слово...» И, действительно, на века высечено каждое слово, каждая фраза и каждое рассуждение Ахматовой. Лидия Чуковская сотворила то, что когда-то сделал Иоганн Петер Эккерман в своих воспоминаниях «Разговоры с Гете в последние годы его жизни». Чуковская охватила более длительный период: 1938 - 1966 годы.

Чуковская оставила нам и воспоминания о Марине Цветаевой - «Предсмертие», о Борисе Пастернаке - «Отрывки из дневника», о Вигдоровой - «Памяти Фриды», написала портрет Андрея Сахарова - «Мощь одинокой тишины». Лидия Корнеевна многое успела сделать за свои почти 89 лет - она умерла 7 февраля 1996 года. В кратком некрологе Александр Солженицын написал: «Ее звенящий неподкупный голос страстного публициста и взыскательного критика звучал во времена всеобщего страха и замирания...»

В заключение приведу короткое стихотворение Лидии Чуковской, написанное в середине 70-х:

Россия уезжает
из России...
«Счастливый путь!
И даже навсегда -
Счастливого пути!»
А нам - беда.
Но и беда не чья-нибудь:
России.

Лидия Корнеевна Чуковская писала о литературе, а душа ее болела за Россию.

Юрий БЕЗЕЛЯНСКИЙ

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ