ИС: "Правда"
ДТ: 17 декабря 1939 г.

Вредная любовь

- Вовочка, кушай!

Но двухлетний Вова ни за что не соглашается есть, если перед ним не танцуют. Такой в семье установлен обычай: чуть только Вова садится за стол, няня пускается в пляс. Иначе Вова не съест ни куска. Едва утомленная няня перестанет плясать, он крепко сжимает свои капризные губы, и тогда в пляску пускаются то мама, то бабушка.

Подумать только, что такая азиатская мерзость происходит в труженической советской семье!

Я спросил у этих людей: "Почему вы кувыркаетесь перед вашим ребенком?"

И мне ответили: "Потому, что мы любим его! Или вам неизвестно, что в Советском Союзе любят и холят детей, как нигде на земле?"

В этом ответе - кощунство и ханжество. Ибо хотя любовь наша к детям огромна, хотя такой любви еще никогда не бывало на нашей планете, но она не имеет ничего общего с этой слюнявой любовью, развращающей детей.

Недавно в Бауманском Доме культуры в десять часов вечера одна женщина вызвала по телефону свою малолетнюю дочь и заговорила с ней сахарным голосом:

- Ирочка, ты не спишь? Здесь сейчас будет кино. Разрешаешь ли ты мне остаться? Если разрешаешь, я останусь и принесу тебе за это конфетку... Ну, спасибо, моя дорогая.

Повесив трубку, эта женщина сказала не без гордости:

- Она у меня такая умница, такая деспотка!

Неужели подобной любви к детям требует от нас наша эпоха? Нет, любовь к ребенку, которая культивируется в Советском Союзе, - любовь требовательная, целеустремленная, формирующая раньше всего жизнестойкий и крепкий характер. А эта подобострастная, угодливая, рабья любовь систематически развивает в ребенке зазнайство, разнузданность, тупой эгоизм.

Тут два разные чувства, и смешивать их невозможно.

Никогда не забуду, как в переполненном автобусе седая и рыхлая женщина вскочила почтительно с места, предоставляя его девятилетнему школьнику, который был гораздо сильнее и здоровее ее. Я сказал ей, что такое угодничество развращает детей, и стал требовать, чтобы мальчик немедленно встал и вернул ей место, тем более, что на булыжном шоссе ее начало подкидывать под самую крышу вместе с ее кульками и свертками.

И велико было мое изумление, когда пассажиры стали наперебой упрекать меня в том, что я будто бы ненавижу детей и веду против них агитацию, не считаясь с колоссальной любовью к ребенку, которая существует в советской стране.

Это ханжество - зловредная вещь, и с ним необходимо бороться. Наша школа получала бы куда меньше "трудно-воспитуемых", если бы не существовало легенды, будто советская педагогика требует, чтобы мы потакали ребенку во всех его прихотях, лебезили перед ним и угождали ему.

Не дико ли, что до настоящего времени у нас все еще нет ни одной популярной, талантливой книги о подлинно-коммунистическом воспитания детей в семье, и молодые матери часто находятся в полном неведении, что им делать со своими детьми.

Почему Наркомпищепром СССР мог выпустить в 1939 году монументальную "Книгу о вкусной и здоровой пище", где даны сотни самых аппетитных советов, рецептов и рисунков, а Наркомпрос даже попытки не сделал выпустить в помощь родителям такую же увлекательную и яркую "Книгу о здоровом советском ребенке"?

И не дико ли, что каждая женщина в нашем Союзе может теперь в одну минуту узнать в своей поваренной книге десятки способов изготовления цыплят, но как ей воспитывать своего малолетнего сына в том или другом случае, об этом у нее нет ни одной сколько-нибудь авторитетной книги.

Было бы чудесно, если бы такую книгу в самом спешном порядке коллективно составили лучшие специалисты-педагоги и чтобы они повели в ней борьбу с той расслабленной, изнеживающей любовью, которая в иных семействах превращает детей в неврастеников, "барчуков", себялюбцев. Это оказало бы немалую услугу нашей школе, на которую подобные баловни сваливаются тяжелой обузой.

В 119-й школе гор. Москвы, в 9-м классе есть "многообещающий юноша", который выломал из школьного пианино клавиши и насыпал туда земли. Таковы его подвиги. Школа потребовала, чтобы его исключили, но Гороно (городской отдел народного образования) сантиментальничает с ним, и он, как ни в чем не бывало, остается на школьной скамье, щеголяя своей безнаказанностью.

Я каждый день общаюсь с коллективами школьников. Я знаю, что огромное их большинство - пылкие, жадные к знаниям, трудолюбивые, простодушные дети, рвущиеся ко всему благородному. Но нельзя же скрывать от себя, что мы портим их на каждом шагу. Вправе ли мы, например, потакать "барчукам"? А ведь всякий баловень, который чувствует себя кумиром семьи и требует, чтобы домашние служили и угождали ему, есть в сущности тот же барчук.

Ничего хорошего в будущем эта барственность ему не сулит, и пора бы начать искоренять ее всякими средствами.

К счастью, "барчуков" не так много. Чаще всего бывает, что малыши, воспитанные в семьях знаменитых людей, не только не чванятся их славой, но справедливо считают, что именно эта-то слава и обязывает их к сугубой скромности и самодисциплине.

Недавно в тот санаторий, где я отдыхал, приехал внук Чапаева, шестилетний неизбалованный мальчик. Он приехал вместе с Зиной Поповой, дочерью М. А. Поповой, знаменитой пулеметчицы из чапаевской дивизии. Зина - школьница первого класса 175-й школы гор. Москвы - написала ему такую записку, которую я воспроизвожу здесь с фотографической точностью:

"Арочка прашу тебя не баловаца а то твоей мамочке будет стыдно там адыхают писатели ани посмотрят на тебя и скажут вот какой внук Чапаева Чапаев был храбрым а не безобразным".

Из таких детей, конечно, барчуков никогда не получится. И нет сомнения, что там, где уже наметился этот отвратительный тип, ему скоро будет положен предел.

Этому порукой - весь стиль нашей труженической и героической жизни.

К. Чуковский

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ