ИС: "Вечерний Ленинград"
ДТ: 30 ноября 1933 г.

Глухонемые в опере

В этом году мне довелось побывать во многих местах СССР - от Свирьстроя до Батума.

Всюду, где бы я ни очутился, я, ни минуты не медля, прямо с парохода или с поезда бежал к детворе - в детский сад или в детский очаг.

И всюду, даже в самых глухих захолустьях, я видел столько упрямой и нежной заботы о детях, что весело было глядеть. Чувствовалось, что эта забота неудержимо растет, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего, ибо в любом коллективе советских ребят заложены все предпосылки для будущей творческой жизни.

Оттого-то столько приятностей доставляло мне общение с детьми.

Но, увы, в этой бочке меда всегда была ложка дегтя.

Покуда дети пели, плясали, играли, работали, я смотрел на них с великим удовольствием. Но вот они начинали читать мне стихи, которым научили их в школах или детских домах, и я чувствовал себя истинным мучеником. Убогая и наглая халтура, целые груды газетно-штампованных фраз, хромые рифмы, бездушные ритмы.

Я готов был плакать от досады. Я говорил педагогам, что, приучая ребят к такой безграмотной и тусклой мертвечине, они калечат их художественный вкус, искажают их литературное развитие, внушают им неряшливое отношение к слову, что вся эта никчемная труха затрудняет несчастным ребятам доступ к подлинным произведениям поэзии, - но педагогам моя писательская боль была непонятна.

Вскоре я обнаружил, что эти отличные люди (такие полезные в других отношениях) в огромной своей массе лишены всякого литературного развития. У них нет никаких критериев для оценки произведений искусства. Это - глухонемые в опере. Почти в каждом детском доме, в каждой школе я видел даровитых ребят, из которых при других обстоятельствах могли бы выработаться неплохие писатели, но их дарования глохли от отсутствия необходимых указаний. Те "исправления", которые были внесены в их стихи педагогами, почти всегда ухудшали первоначальную версию.

Словом, и теперь еще, к сожалению, остались справедливыми слова, которые я написал в 1923 году в одной из своих статей, ратующих за литературное воспитание ребят: "Никто из педагогов даже не поднял вопроса о том, что если дети обучаются пению, слушанию музыки, ритмической гимнастике и пр., то тем более необходимо обучить их восприятию стихов, потому что детям, когда они станут постарше, предстоит получить огромное стиховое наследство от Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Блока, Маяковского, Байрона, Гете, Гюго. Но что сделают с этим наследством наследники, если их заблаговременно не научат им пользоваться?.. И что сделано педагогами нашими для стихового воспитания детей?" ("Как дети слагают стихи").

В 1923 году я был на этом пути одинок. Все только пожимали плечами: "Есть из-за чего волноваться!"

Но теперь за это дело ретиво взялась наша школа, и все больше выдвигается передовых педагогов, которые начинают бороться за литературно-художественное воспитание советских ребят. И мне кажется, что советская общественность встала на правильный путь, поручив проведение конкурса писателям.

Только писатели, то есть люди, для которых технология литературного творчества является основой их профессии, могут по-настоящему руководить этим делом.

А дело огромное. Уже и сейчас, едва только кликнули клич, со всех сторон посыпались тысячи ребячьих стихов, и среди них попадаются очень талантливые. Обнаружить эти таланты и направить их по верному руслу - такова задача, которую мы берем на себя с чувством великой ответственности. Суть не в том, чтобы создать вундеркиндов, а в том, чтобы поднять литературные вкусы ребят, привить им литературные навыки, приобщить их к великой словесной культуре, которая создана классиками, - словом, сделать их литературно образованными людьми.

К. Чуковский

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ