ИС: Литературная Россия, № 41
ДТ: 11. 10. 1968

Тургенев в Оксфорде

Академия наук СССР заканчивает в ближайшее время публикацию тринадцатитомного собрания писем И. С. Тургенева.

Издание делает честь коллективу ученых, которые под руководством академика М. П. Алексеева собрали воедино эти драгоценные письма и каждое из них истолковали в искусных и подробных комментариях. Всех писем больше шести тысяч - колоссальная цифра! Академик М. П. Алексеев был прав, говоря об этих письмах, что они, вскрывая перед нами новые аспекты в творчестве великого мастера, свидетельствуют о многообразии его интересов, о широте его умственных горизонтов и - прибавлю от себя - о его изумительной доброте и сердечности.

Изучая комментарии к эпистолярному наследию Тургенева, я подметил небезынтересную вещь: в них выражено девять благодарностей одному и тому же человеку - оксфордскому профессору Дж. С. Г. Симмонсу. Не было такого случая, чтобы, упомянув его имя, редакция тут же не поблагодарила его. Так, в третьем томе "Писем" напечатано:

"Редакция пользуется случаем, чтобы принести глубокую благодарность […] Дж. С. Г. Симмонсу за любезно доставленную им фотокопию с неизвестного ранее письма Тургенева… а также за его постоянную помощь в разыскании автографов Тургенева за рубежом" (стр. 445).

В каждом из последующих томов говорится о том же, начиная с пятого и кончая двенадцатым.

И не думайте, что профессор Симмонс оказывает помощь лишь тем из советских ученых, которые трудятся над собиранием и толкованием тургеневских писем. Его специальность - весь девятнадцатый век. Русские классики ему так же близки, как и английские. И он деятельно сотрудничает с каждым из нас, отыскивая для нас любые материалы, хранящиеся в английских архивах, библиотеках, музеях. С недавнего времени он возглавляет редакцию журнала "Oxford Slavonic Papers" (Оксфордские Славянские записки), в котором наряду с английскими учеными и литераторами приняли участие М. П. Алексеев, Д. С. Лихачев, В. М. Жирмунский, Н. К. Гудзий, Р. Райт-Ковалева и другие.

Мне кажется, настало время сказать ему спасибо за всю его благородную работу, всецело направленную к укреплению русско-английских культурных связей. Он - наш испытанный друг. Недавно мне прислали его английскую статью "Тургенев и Оксфорд", напечатанную в ХХХ? томе журнала "Oxoniensia". Попытаюсь пересказать эту статью на страницах "Литературной России", дополнив ее кое-какими подробностями, взятыми из других источников.

P.S. Уже после того, как я пересказал эту статью, мне стало известно, что она была напечатана в сборнике Академии Наук СССР, вышедшем в честь акад. М. П. Алексеева. Так как этот сборник вышел очень небольшим тиражом, он остался неизвестным широкой читательской массе.

***


18 июня 1879 года Иван Сергеевич Тургенев получил в Оксфордском университете степень доктора гражданского права. До той поры университет не оказывал такой чести ни одному беллетристу.

Среди королей, дипломатов, богословов, политических деятелей, получивших в Оксфорде это высокое звание, изредка встречаются поэты: Вордсворт (1839), Теннисон (1855), Лонгфелло (1869). Но напрасно среди университетских избранников стали бы мы искать Вальтера Скотта, Диккенса или Теккерея. Тургенев был п е р в ы м р о м а н и с т о м, увенчанным оксфордскими лаврами.

Он не раз высказывал уверенность, что он - первый русский человек, которому достались эти лавры. Теперь выяснено, что он ошибался. В 1839 году докторская степень была присуждена В. А. Жуковскому. Но отнюдь не потому, что Жуковский был великий поэт, а потому, что он состоял в свите цесаревича Александра, будущего царя Александра II, посетившего Оксфорд во время своего заграничного путешествия.

Тургенев был в Англии свой человек. Он часто посещал эту страну, начиная с 1847 года. Пять раз побывал он здесь в пятидесятых годах - и для свидания со своим другом Герценом, и для отдыха на острове Уайте. В 1871 году он трижды был гостем Англии.

Его хорошо знали в английских литературных кругах. Еще в 1857 году он познакомился с Карлейлем, Дизраэли, Маколеем и Теккереем. В 1858 году благодаря своему знакомству с поэтом Монктоном Милнзом он получил приглашение на банкет британского Литературного фонда, о котором напечатал статью в дружининской "Библиотеке для чтения". Эта статья, как известно, сыграла благотворную роль при основании такого же учреждения в России.

Когда Шотландия праздновала столетие со дня рождения Вальтера Скотта (1871), Тургенев был приглашен принять участие в этом празднестве и произнес краткую речь во славу шотландского барда. Там же, в Шотландии, он встретился с замечательным оксфордским ученым Бенджаменом Джоэттом (Jowett), который стоял во главе старинного Баллиольского колледжа. Джоэтт был крупнейшим эллинистом. Его блистательные переводы Платона, Фукидида, Аристотеля до сих пор не утратили своей научной и эстетической ценности. Он был одной из самых колоритных фигур среди оксфордских профессоров того времени. Вместе с ним отдыхал в Шотландии бывший студент его колледжа, знаменитый поэт Алджернон Суинберн. Возможно, что тогда-то и возникла первоначальная мысль дать русскому романисту почетную степень под эгидой Баллиольского колледжа. Мысль эта в то время заглохла.

В 1874 году английский литератор Вильям Рольстон, приятель и поклонник Тургенева, известный славист, был приглашен в Оксфорд прочитать несколько лекций о России. Там он завел разговор о присуждении Тургеневу университетского звания. Очевидно, Джоэтт и другие руководители Баллиольского колледжа отнеслись к этому проекту сочувственно. Рольстон сообщил о своей рекогносцировке Тургеневу. Писатель ответил ему 22 февраля 1874 года (н. с):

"Я был бы очень польщен, если бы прославленный Оксфордский университет присудил мне почетную степень; но не слишком ли это самонадеянно с моей стороны и не спросит ли публика: кто этот человек и почему ему такой почет" (И. С. Тургенев. Письма. т. Х. М.-Л., 1965, стр. 198).

Здесь обычная тургеневская скромность. К тому времени имя Тургенева было достаточно известно наиболее культурным слоям английского общества. В Англии уже были переведены и "Записки охотника", и "Дворянское гнездо", и "Накануне", и "Новь".

И все же мысль о присвоении Тургеневу почетной степени не была осуществлена и тогда.

Лишь через пять лет тот же Баллиольский колледж наконец пригласил его в Оксфорд для торжественной церемонии.

В письме от 14 июня (н. с.) 1879 года И. С. Тургенев сообщил П. Л. Лаврову:

"Любезнейший Лавров, я еду завтра в Англию, в Оксфорд - меня тамошний университет, сверх всякого чаяния, произвел в доктора! Вернувшись через неделю - увижу вас и все вам расскажу"1.

В тот же день он писал М. М. Стасюлевичу, редактору "Вестника Европы":

"Чудеса совершаются на свете: завтра я уезжаю в Оксфорд - так как тамошний университет вздумал меня произвести в Доктора Естественного права - Doctor of Common Law! Честь столь же великая, сколь неожиданная"2.

Старинный оксфордский ритуал "производства в доктора" очень прост. Тургенев описал его в письме к П. В. Анненкову от 24 июня 1879 года:

"… Нас было 9 новых докторов в красных хитонах и четвероугольных шапках… народу было пропасть… такой же доктор представлял нас поочередно вице-канцлеру - предварительно возвеличивая каждого в латинской речи; студенты и публика хлопали - вице-канцлер принимал нас также по-латыни, жал руку - и мы шли садиться на наши места".

Вице-канцлером университета был тогда профессор Ивенс (Evans).

Церемония происходила в здании университетского театра "Шелдониэн". Все места в театре сверху донизу были заняты профессорами, студентами, публикой. Тургенева встретили более шумной овацией, чем других докторов. К его высокой импозантной фигуре очень шла средневековая университетская мантия. Даже на тех, кто не читал его книг, произвел впечатление его одухотворенный, поэтический облик.

Примечательно, что он до конца жизни так и не узнал своего настоящего оксфордского звания. Он почему-то думал, что ему присудили ученую степень Доктора Обычного (Common) права, о чем и сообщал в своих письмах. На самом же деле его возвели в сан Доктора Гражданского (Civil) права. И это понятно: английские либералы особенно высоко ценили его "Записки охотника", которые, как было принято думать, способствовали "раскрепощению" крестьян. В латинской речи, произнесенной "публичным оратором" (профессором Джеймсом Брайсом) в честь нового избранника, так и было сказано, что его необычайно талантливые изображения русской жизни привели к упразднению рабства в России. Здесь называли его "ревнителем свободы своих соотечественников", "другом рода человеческого".

Тургенев во время пребывания в Англии оправдал свою репутацию ревнителя свободы. По словам профессора Джоэтта, который в качестве ректора Баллиольского колледжа устроил у себя прием в честь новых оксфордских докторов, Тургенев на этом приеме с негодованием говорил о том, что царское правительство гноит в Сибири двадцать шесть или двадцать восемь тысяч наиболее одаренных молодых людей…

Одновременно с Тургеневым почетную степень получили в тот день и живописец сэр Фрэнк Лейтон, и шотландский историк Скин, и еще шесть человек, среди них - первый лорд адмиралтейства В. Г. Смит. Когда дошла очередь до Смита, произошел забавный эпизод. С галереи театра студенты спустили детский передник огромных размеров. Передник реял в воздухе над головою морского сановника все время, покуда официальный оратор читал посвященный ему панегирик. Дело в том, что незадолго до этого мистер Смит был добродушно высмеян в нашумевшей музыкальной комедии Гилберта и Сэлливана, которая так и называлась "Корабль его величества "Передник".

Сочетание чопорной и церемонной торжественности с мальчишески веселым озорством - характерная черта английских нравов.

Но что бы ни происходило в театре "Шелдониэн", какие бы знаменитости ни были увенчаны там, над всеми доминировал Тургенев. Об этом в английской литературе сохранилось любопытное свидетельство. Писательница леди Ритчи, дочь великого Теккерея, приводит в своих мемуарах со слов своей невестки восторженный отзыв одной дамы, которая видела Тургенева в Оксфорде за день до его почетного избрания.

Дама эта встретилось с ним в Пемброкском колледже, во главе которого стоял ее муж доктор Ивенс, вице-канцлер Оксфордского университета. На приеме были другие именитые гости - те восемь человек, тоже удостоенных высокой награды. Но миссис Ивенс говорит лишь о Тургеневе.

"Присутствие этого рослого русского среди прочих университетских гостей, весь его облик произвели громадное и неожиданное (sudden) впечатление даже на тех, кто знал его только по имени. Он много и охотно разговаривал. Речь его отличалась большой задушевностью. По-английски говорит он прекрасно. Все чувствовали дружеское расположение этого иностранного гостя".

Другим почетным гостям миссис Ивенс не уделила внимания.

Только Тургенев запомнился ей, "особенно его изумительные глаза, которые сверкали, когда он говорил. Их не забудет никто, кому случилось беседовать с ним".

Вернувшись к себе в Буживаль, Тургенев не преминул рассказать друзьям о своих оксфордских впечатлениях.

В письме к Б. А. Чивилеву (от 24 июня 1879 года) он сообщил не без гордости, что ему аплодировали больше, чем всем остальным. Относительно же "хитона" шутливо заметил, что он пригодится ему для домашней игры в шарады. О том же написал он А. В. Топорову в письме от 2 июля. Под одним из тогдашних писем к Стасюлевичу он подписался: "Иван Тургенев D(octor) C(ommon) L(aw)".

Но, конечно, в душе он чувствовал глубокое удовлетворение. Еще до получения степени он писал с ироническим задором:

"Что скажут г.г. Стасов, Михайловский и пр[очие] и пр[очие]?"

В. В. Стасов был давнишним антагонистом Тургенева. Н. К. Михайловский незадолго до этого выступил в "Отечественных записках" с резкой статьей о тургеневской "Нови". В числе "прочих" - русские газетно-журнальные критики, ополчившиеся против Тургенева из-за его последнего романа.

После награждения Тургенева степенью доктора этот университет долго не оказывал почета русским замечательным людям. Лишь в 1894 году был удостоен высокого звания Д. И. Менделеев да в 1907-м - А. К. Глазунов. В 1958 году такое же звание было присвоено Д. Д. Шостаковичу, в 1960 - академику Н. Н. Семенову. В самое последнее время ученые степени были присуждены академику М. П. Алексееву (1963), академику В. М. Жирмунскому, Анне Ахматовой и проф. Д. С. Лихачеву3.

В своей статье Дж. С. Г. Симмонс не касается одного обстоятельства, которое не могло не тревожить Тургенева, когда он собрался в Оксфорд за получением почетного звания. Дело в том, что еще летом 1876 года он сочинил стихотворение "Крокет в Виндзоре", где изображается английская королева Виктория, которая, играя со своими придворными дамами в крокет, вдруг заметила, что

вместо точеных шаров,
Гонимых лопаткой проворной, -
Катаются сотни голов,
Обрызганных кровию черной…

Все это головы болгар, зверски замученных турками при попустительстве британских властей.

Стихотворение это, по словам Тургенева, "облетело всю Россию", было переведено на немецкий, французский и английский языки. Трудно представить себе, что оксфордские ученые не были осведомлены об этих стихах Тургенева, но они предпочли не заметить его враждебных выпадов против британской официальной политики и чествовали его как доблестного "борца за свободу своих соотечественников", "любящего все человечество" ("generic humani amicus").

Корней Чуковский

1 "Литературное наследство", вторая книга 73-го тома, стр. 44.

2 М. М. Стасюлевич и его современники. СПб, 1912, т. III, стр. 166.

3 К. И. Чуковский не упоминает о том, что в 1962 году Оксфордский университет торжественно наградил его званием Доктора Литературы. - Ред.

Яндекс цитирования