ИС: Литературная Россия
ДТ: 25 сентября 1964 г.

Фантасмагория Герберта Уэллса

Когда Герберт Уэллс в 1920 году приехал в Советский Союз, он остановился на квартире у Горького. Как-то я пришел побеседовать с Уэллсом - мы издавна были знакомы, - и неожиданно Горький попросил меня показать именитому гостю какую-нибудь петроградскую школу.

Я был очень занят в тот день, но, конечно, отложил все дела и тотчас же повез писателя в ту школу, где учились тогда мои дети. Школа была на Моховой и сохраняла свое старое прозвище "Тенишевская".

- Ребята! - обратился я к тенишевцам, едва только мы вошли в общий зал. - К вам приехал... кто бы вы думали?.. Герберт Уэльс. Я произнес его фамилию с мягким знаком, как она произносилась в то время у нас.

Школьники загудели от радости и стали наперебой выкликать:

- "Человек-невидимка"!.. "Машина времени"!.. "Первые люди на Луне"!.. "Война миров"!.. "Когда спящий проснется"!..

Книги Уэллса были хорошо им известны, тем более что незадолго до этого собрание его сочинений выходило приложением к "Вокруг света" или к другому журналу такого же рода.

Многих из тенишевцев я знал с первых классов. Это был начитанный народ. Не только Герберт Уэллс, но и Стивенсон, и Диккенс, и Вальтер Скотт, и Дюма были их любимыми спутниками.

- А почему не приехал Жюль Верн? - крикнул кто-то не то всерьез, не то в шутку.

- Передайте привет Майн Риду!

- И Шерлоку Холмсу!

Эта атмосфера веселого школьничества очень понравилась гостю. Он стал добродушен и дружествен, задал окружающим несколько вопросов о их житье-бытье, о их занятиях и планах на будущее. Хотя среди них было немало голодных, истомленных гражданской войной и блокадой, они отвечали ему бодро и весело. Таков был тогдашний их стиль. Все они были полны оптимизма, и это удивило Уэллса. Особенно, помню, удивил его разговор с Симой Дрейденом, тощим и бойким мальчуганом в очках, настроенным необыкновенно мажорно.

После окончания беседы Уэллс дал Симе Дрейдену по его просьбе автограф. С такой же просьбой приступили к Уэллсу другие. Он не отказывал никому, даже запоздавшим новичкам-первоклассникам, которые вбежали толпой со двора, когда он уже собрался уходить. Не понимая, в чем дело, они тоже, подобно старшим, стали совать ему вырванные из тетради листки:

- Дяденька, дайте удостоверение!

Тут я попрощался с Уэллсом, так как мне нужно было спешить на работу. Велико было мое удивление, когда месяца через два я узнал, что знаменитый писатель высказал в английской печати уверенность, будто я предуведомил тенишевцев о его предстоящем визите и самым бессовестным образом подучил их заранее оказать ему радушный прием. Вскоре я прочитал в его книжке "Россия во мгле" такие злоехидные строки:

"...мой литературный друг, критик г. Чуковский, горячо желая показать мне, как меня любят в России, подготовил эту невинную инсценировку, слегка позабыв о всей серьезности моей миссии".

Дальше Уэллс сообщал в том же тоне, что во второй школе, которую он посетил без меня, ни один ученик даже не слыхал его имени и не знал ни одной его книги.

Смысл этих игриво язвительных строк ясен, конечно, для всякого. Ими знаменитый фантаст стремится внушить читателям, будто, перед тем как привести его в школу, я тайком побежал к школярам и подговорил их, чтобы они, якобы никогда не читавшие Уэллса, притворились, что знают и любят его, и пустили бы ему тем самым пыль в глаза.

Этот фантастический вымысел перепечатан без всяких комментариев в русских изданиях "России во мгле" *.

Нужно ли говорить, что вымысел этот задевает не только меня, но и тенишевцев - замечательных советских детей и подростков, живших тогда - на рубеже двух эпох - напряженнейшей умственной жизнью. Почти все они писали стихи, увлекались Блоком и Маяковским, деятельно участвовали в школьных рукописных журналах. Я не помню такой лекции, такого митинга, такого публичного диспута, где среди слушателей не оказалось бы нескольких тенишевцев, и по их юношеским глазам было видно, как жадно впитывают они каждое слово. Среди их учителей были люди высокой культуры, чудесные мастера педагогики: историк Анциферов, биолог Ягодовский, музыковед Соллертинский, которых они и сейчас вспоминают с живейшей признательностью. Странно, что Уэллс, человек проницательный, так и не догадался, в какую среду он попал и на кого он возводит напраслину.

Когда-то эта злая напраслина сильно волновала меня. Я писал протесты и письма в редакцию. Но теперь, на старости лет, успокоился, так как понял, что среди моих старых и юных читателей едва ли найдется один, кто поверил бы этим измышлениям Уэллса. Учить детей лицемерию и лжи ради какой бы то ни было цели всегда казалось и кажется мне делом бесчестным, и кто же из знающих меня не посмеется над попыткой Уэллса приписать мне такой гнусный поступок.

В рецензии о "России во мгле", напечатанной в журнале "Дружба народов", эти измышления названы без всяких экивоков "нелепыми". Там же приводится свидетельство одного бывшего тенишевца, ныне известного театроведа С. Дрейдена, что посещение Уэллса было для них неожиданным**. Таких свидетельств я мог бы сообщить очень много, но, повторяю, они мне совсем не нужны.

Да и тенишевцы, оскорбленные Уэллсом, едва ли нуждаются в моей защите. Они отлично могут защитить себя сами. Вот, например, какое письмо напечатала в 1946 году в лондонском еженедельнике "Statesman and Nation" одна из тех, кого он так больно обидел своей беззаботной фантазией.

"Я училась, - пишет она, - в той самой школе, которую так сурово осудил мистер Уэллс, - в Тенишевском училище. Мне было тогда 12 лет. Я принадлежу к числу тех, кого он заподозрил во лжи. Как хорошо я помню это утро! Мы были одеты во всякую рвань, учили нас без системы (irregularly), дисциплина у нас сильно хромала, но книг мы читали много, прямо-таки глотали их - русские и иностранные книги (в переводе на русский язык). Из всех английских книг утопические романы Уэллса увлекали нас больше всего".

Дальше автор рассказывает, в каком восторге были эти начитанные пытливые школьники, узнав, что сейчас к ним придет их любимый писатель.

"И вот он вошел. Каким сытым он нам показался, каким щегольски одетым и, увы, каким буржуем! Наступила минута разочарования, но вскоре мы прогнали от себя это чувство, и, когда мистер Чуковский, выступивший в роли его переводчика, стал задавать нам разные вопросы, мы раньше всего захотели похвалиться перед мистером Уэллсом, какое множество его книг мы прочитали. Я до сих пор помню заглавия книг, которые мы назвали тогда".

Следует тот же перечень, какой я привожу в своей заметке.

"С горькой иронией, - читаем дальше, - мистер Уэллс говорит, что по сравнению с его именем вряд ли имели бы в наших глазах какую-нибудь цену Мильтон, Шекспир, Диккенс и другие великие имена английской литературы. Это показалось ему верным свидетельством, что мы лицемеры. Какая несправедливость! Правда, Мильтона знали очень немногие, но все мы читали и видели на сцене Шекспира, все мы прочли очень большое количество романов Диккенса, которого мы пылко любили, но сочинения Уэллса были нам ближе, в них трактовались вопросы, связанные с нашим настоящим и будущим, и, кроме того, в гости к нам пришел не Диккенс, а Уэллс, и разве не было совершенно естественным наше желание сказать ему, как мы восхищены его книгами? Вскоре после того, как Уэллс уехал из России, нам стало известно, что он написал о нас в газетах. Это нас глубоко уязвило. Ведь мы отнеслись к нему с чистым сердцем, а он обвинил нас во лжи".

Письмо подписано: "Дженна Хорнстин". Спустя некоторое время я узнал, что в России это была Женя Лунц, родная сестра моего друга, писателя Льва Лунца, вскоре увезенная за границу родителями. И ее брат, и она выделялись даже среди тенишевцев своей одухотворенностью и высокой культурностью. Дико думать, что она нуждалась в чьей бы то ни было подсказке, чтобы назвать произведения Уэллса! Уже двенадцатилетней девочкой она - я хорошо помню это - знала наизусть (в оригинале!) многие стихотворения Гёте и Гейне и вообще поражала меня своей эрудицией.

Почему я вспоминаю сейчас об этой давней истории?

На днях я получил письмо из Парижа от бывшего тенишевца Владимира Познера, ныне французского передового журналиста, писателя, сотрудника "Юманите". В письме он тоже опровергает легенду о том, будто я инструктировал школьников перед приходом Уэллса, и сообщает, что позже, встретившись с Уэллсом за границей, он сделал попытку рассеять его заблуждение. Видимо, легенда Герберта Уэллса до сих пор продолжает волновать участников той встречи. И я решил, что пришла пора рассказать об этой истории в печати.

К. Чуковский

* См., например Герберт Уэллс. "Россия во мгле". Гос. изд-во Украины. 1922. стр. 52 - 53 Герберт Уэллс. "Россия во мгле". Гос. изд-во полит, литературы. М. 1958, стр. 56-57.

** Г. Менделевич. "Пятнадцать дней в новом мире". "Дружба народов", № 1. 1959. стр. 252 - 255.

Яндекс цитирования