ИС: Минувшие дни, № 1
ДТ: 1927

Борьба за "Обрыв"

Как Гончаров заканчивал свой роман. - Писатель и издатели. - Неопубликованное письмо Гончарова.

Роман "Обрыв" был начат Гончаровым давно - еще в 1849 году. Отдельные главы "Обрыва" печатались в тогдашних журналах. Но роман залежался у автора, и лишь через двадцать лет автор собрался его закончить.

Это было дело нелегкое, потому что Гончаров, при всем своем внешнем спокойствии, был издерганный, мнительный, больной человек, которому для окончания романа требовался какой-то небывалый уют.

Этого уюта Петербург ему дать не мог. Гончаров собирался уехать куда-нибудь - в Москву, или в Царское Село, или в деревню Пустыньку, - но каждый день менял свои проекты.

О предоставлении ему всевозможных удобств хлопотали все его друзья, - особенное двое из них: Н.А. Некрасов и М.М. Стасюлевич.

Оба они старались обеспечить ему наивысший комфорт: Стасюлевич "окружил его лаской, добротой и вниманием" и советовал уехать за границу, куда-нибудь в тихий Киссинген, где никто не будет мешать ему предаваться литературному творчеству.

А Некрасов пригласил его к себе на дачу, в свое тихое Лигово, где "обстановка для работы - удобнейшая".

Эти хлопоты были понятны: оба они, и Стасюлевич, и Некрасов, в ту пору только что стали редакторами двух лучших журналов и в качестве конкурентов старались перехватить друг у друга будущий роман Гончарова.

Журнал Стасюлевича был либеральный, умеренный "Вестник Европы", журнал Некрасова - радикально-народнические "Отечественные записки".

Оба журнала нуждались тогда в беллетристике, и немудрено, что редакторы того и другого журнала наперерыв ухаживали за Гончаровым.

Впрочем, необходимо сказать - если бы Некрасов мог предвидеть, что в романе Гончарова будет выведен "Марк Волохов" - злобная карикатура на радикального разночинца шестидесятых годов, - он, конечно, не стал бы так усердно стараться, чтобы роман Гончарова попал на страницы его журнала.

Победителем из этого единоборства редакторов вышел М.М. Стасюлевич. Весной 1868 года он писал своей жене: "Сам удивляюсь себе, как это мне удается обделывать подобные дела, когда мои конкуренты, как Некрасов, и опытнее меня, и гораздо ловчее"…

Но Некрасовым руководила не только забота об интересах журнала. Он искренно хотел помочь своему литературному собрату. И потому, узнав, что Гончаров отдает свой роман Стасюлевичу, он все же продолжал приглашать Гончарова в Лигово.

Ответом на это приглашение и является найденное нами и приводимое ниже письмо Гончарова.

***


Среда

"Я думал, что вы уже давно на даче, любезнейший Николай Алексеевич, и только что хотел писать к Вам, как пришла девушка от Вашей хозяйки спросить, буду ли я жить в Лигове или еду за границу. Я решил ехать на днях и уеду, а Вас и обеих хозяек Ваших, не знаю, как и благодарить за гостеприимное предложение и за хлебосольство вообще.

Но это сожительство было бы крайне непрактично собственно для моей цели, т.е. для писания. У меня было несколько планов: хотел жить и в Царском Селе, но это все равно что город; думал было ехать и в Москву к сестре - опять-таки в город. И, в конце концов - приходится ехать за границу, тем более что здоровье мое настоятельно этого требует.

Но тем не менее, я очень ценю Ваше любезное и притом бескорыстное предложение, потому что я писал бы, живя у Вас, вещь, которую уже отдал в другой журнал. Стало быть, Вы хлопотали не о выгоде журнала, побуждая меня оканчивать и развязаться с этим романом, который, как камень, мешает мне, а собственно из приязни ко мне и к литературе тоже, потому что кое-что слышали из этого романа. Я постараюсь или кончить его, или, если не удастся, уже брошу его. Об этом вашем бескорыстном отношении к моему труду я писал за границу к Стасюлевичу и буду также долго помнить это, как Вы помните, что я когда-то служил Вам переводчиком в Дрездене.

Я не думаю, чтобы роман мог годиться для Вас, хотя я не оскорбляю в нем ни старого, ни молодого поколения, но общее направление его, даже самая идея, если не противоречит прямо, то не совпадает вполне с теми, даже не крайними началами, которым будет следовать Ваш журнал. Словом, будет натяжка. Если бы он и дал несколько новых подписчиков, то Вы сами - сила, говорит Стасюлевич, и в состоянии вложить в трюм журнала ту вескую гирю, которая дает ему устойчивость. Притом, у Вас есть еще талант - отыскивать и приманивать таланты; Вы щедры и знаток дела. П. Елисеев, Успенский, Слепцов и другие - работали вместе с Вами, остаются при Вас, кроме, кажется, Успенского, а это тоже рекомендация.

Что касается до житья на даче, то оно не практично для меня, потому что мне нужно совершенное уединение, чтобы работать, а у Вас все-таки людно, и притом еще такие добрые и ласковые хозяйки, - и я впал бы не в писание, а в болтливость с ними и надоел бы им, и потерял бы время.

Вашу хозяйку поблагодарите за внимание: я попросил у ней карточки, а она дала мне портретик - это уже роскошь, за что, однако, очень ей благодарен. Видно, что она добрая и балует стариков, хотя, конечно, не без того, чтобы и посмеяться над ними. И поделом, особенно за то, что я дразнил ее Виктором Яковлевичем. Теперь уж не буду, потому что еду, а ему кланяйтесь и скажите, что я, вероятно, уже в последний раз поспорил с ним у Вас за обедом так же злобно и так же ненадолго, как бывало в Совете. Теперь негде видеться.

Спасибо Вам за то, что помогли мне привести в ясность экономическую сторону вопроса; я воспользовался и для себя и для Стасюлевича, который тоже рассчитывать не мастер, Вашей опытностью, чтоб только знать, на какой норме остановиться, чтоб было как можно выгоднее для меня (это теперь мой хлеб) и для него также. Мы пришли к очень удовлетворительному соглашению и для него и для меня. Я дешево отдал Обломова и еще дешевле Фрегат Палладу - на которых мог бы приобрести тысяч пять больше - вот почему я и колебался. А теперь это дело кончено.

Но я до отъезда на минуту забегу к Вам: девушка сказывала, что Вы переезжаете послезавтра, а теперь страшно голова болит, и я пойду в сад и на Неву подышать немного, а письмо мимоходом брошу в ящик.

Ваш Гончаров

Я собираюсь выехать или в воскресенье, или в понедельник и если бы не успел забежать, то уж извините и прощайте, и Вы за это не посетуете на меня. Боюсь, что захлопочусь".

К.Чуковский

Яндекс цитирования