ИС: "Правда"
ДТ: 3 февраля 1937 г.

Племя младое…

I


Если бы в советскую школу вошла сейчас няня Пушкина, беззубая, в темном платочке, - какой бешеной бурей восторгов встретили бы ее ребята!

Но не хотел бы я быть Бенкендорфом или, скажем, Дантесом. Попадись они теперь советским школьникам, растерзали бы их школьники на месте! Не дали бы и слова сказать.

Только б этого Дантеса и видели!

Школьников в СССР свыше двадцати пяти миллионов, и все они за Пушкина готовы хоть в огонь.

Пойдите на Всесоюзную Пушкинскую выставку, в зал, где представлен Пушкин в творчестве советских детей, и вы своими глазами увидите, что Пушкин для советского школьника - один из лучших людей. Отнюдь не старинный писатель, а современник, почти однокашник и, главное, вполне советский человек.

Веселый, добросердечный, свободолюбивый, простой, он по ощущению школьников должен бы жить только в нашу эпоху, и все они страшно жалеют его за то, что ему по какой-то жестокой случайности довелось родиться черт знает когда.

В этом они видят роковую ошибку его биографии и по-своему исправляют ее: вычеркивают долгое столетие, которое легло между ними и Пушкиным, и щедро наделяют поэта своими собственными вкусами и склонностями.

Безошибочным детским инстинктом они чувствуют в нем своего. И попробуйте, спросите у них, особенно у школьников младшего возраста, как, например, относился бы Пушкин ну хотя бы к фашизму, - они без минуты раздумья в один голос ответят, что Пушкин, живи он сейчас, ненавидел бы фашистов так же пламенно, как ненавидят они.

На Всесоюзной Пушкинской выставке есть рисунок деревенского школьника Коренева: "Дантес убивает Пушкина". Коренев живет в Северной области, в деревне Кожуховой. Дантеса он нарисовал в виде германского ротмистра, затянутого в фашистский мундир.

Потому что, по его ощущению, не может не быть фашистом враг и убийца Пушкина!

Недаром на многих рисунках, сделанных младшими школьниками, Пушкин изображен пионером: сидит маленький Пушкин и слушает нянину сказку, а вокруг шеи у него пионерский ослепительно-красный галстук.

Скажут: до чего эти дети не чувствуют исторической правды! Впрочем, я говорю сейчас о маленьких школьниках. Основное ими угадано верно, что между ними и Пушкиным действительно нет преград, что к Пушкину действительно применимы слова, сказанные школьником-поэтом Гореликом:

Ты в страну, где счастье расцветает,
Как в семью родную, перешел.
(Москва, 174-я школа).

В миллионах стихов, сочиняемых нынче школьными поэтами о Пушкине, он изображается бойцом и героем.

Пушкин, словно буревестник,
Вьется смело над царями,-

написала о нем в Кисловодске шестиклассница Мая Юдина и выразила этим, так сказать, общешкольное отношение к Пушкину. Естественно, все эти стихотворцы стремятся обрадовать Пушкина тем, что борьба его была не напрасна, что та свобода, о которой он когда-то мечтал, стала в нынешнее время реальностью:

Ты видишь, Пушкин, вот где он,
Расцвет пленительного счастья,
Россия встала ото сна,
И на дворцах советской власти
Мы пишем ваши имена! -

обращается к нему шестиклассница Мая Вайнштейн из образцовой школы в Пятигорске.

Стихи поразительные. Если бы я сам не видал этой Маи, я с трудом поверил бы, что они написаны 12-летним ребенком. В них с предельной четкостью выражено наше, советское отношение к Пушкину. Если бы, например, понадобилось дать квинтэссенцию того, что говорится сейчас во всем нашем Союзе о Пушкине, получилось бы именно это пятистишье маленькой Маи.

II


Но дико было бы думать, будто это представление о Пушкине, как о борце и герое, делает ребят нечувствительными к бессмертной красоте его стихов. Именно потому и стремятся они придать ему возможно больше героических черт, что уж очень полюбился он им как поэт.

Детский зал выставки весь наполнен этой любовью.

"Пораженный гармоничностью и красотой его стиля, я с головой ухожу в чтение, - пишет ученик восьмого класса Мухин, - читаю все стихотворения без разбора, увлеченный стройностью и изящностью композиции" (1-я школа им. Луначарского, Ленинград).

"Лучше, проще и музыкальнее эти мысли выразить никто не мог бы и едва ли кто сможет", - пишет об одном отрывке из "Евгения Онегина" семиклассник Соснов (1-я опытная школа им. Горького, Москва).

Таких отзывов на выставке - множество.

К музыке пушкинского стиха школьники проявляют теперь небывалую чуткость. Даже младшие, зачитываясь "Салтаном", "Мертвой царевной", "Рыбаком и рыбкой", "Балдою", ощущают очарование художественной пушкинской формы. "Это чтение вкуснее варенья", - сказал мне под Киевом второклассник Игнатий Граб, когда я в пионерлагере прочитал у костра отрывки из "Руслана и Людмилы"...

А в Москве я познакомился с девочкой двенадцати лет, Марой Воронцовой, которая в прелестных стихах поэтично и просто выразила Пушкину свое восхищение - именно за то, что он такой прекрасный поэт:

Ты добр и прост, - я это знаю,
Простишь ты вольность мне мою.
Итак, мой Пушкин, посвящаю
Тебе я песенку свою.

Люблю тебя, твои творенья,
С тобой во сне и наяву,
В тебе ищу я вдохновенья,
С тобой расту, тобой живу.

Люблю с Людмилою прекрасной
В саду волшебном я гулять,
Над Карлом, чудищем ужасным,
Люблю до слез я хохотать.

С Марией бедной я страдаю...

и т. д.

Без всяких восторженных слов, без метафор, без восклицательных знаков умудрилась эта Мара Воронцова, ученица 5-го класса 59-й школы Киевского района, высказать свою душевную признательность Пушкину за ту радость, которую его стихи доставляют ей изо дня в день.

Вообще поэзия Пушкина впервые явилась советскому школьнику как прекраснейшее достижение искусства. За все годы существования наркомпросовских школ педагоги как будто впервые постигли, что в литературе есть поэзия, красота, музыкальность, художественность.

В этом неоценимая заслуга нынешнего пушкинского года.

Конечно, даже Пушкин был не в силах совершить беспримерное чудо и вырвать с корнем из наркомпросовской педагогической практики вульгарную социологизацию литературных явлений. Но все же он и здесь оказал нашей школе немалую помощь. Самое звучание его поэтической речи, самая прелесть его языка, его ритмики настолько сильнее всяких мертвых литературоведческих схем, что, пусть бы теперь попытался какой-нибудь школьный Ефремин заявить в одном из старших классов, будто, скажем, "Вурдалак" воплощает в себе хищническую природу захудалого помещика Пушкина, - его дружно освистал бы весь класс.

Сами школьники поняли, благодаря длительному и плодотворному общению с Пушкиным, всю лживость метода вульгарных социологов.

В 15-й школе Дзержинского района (в Ленинграде) десятиклассники, например, сочинили на днях сатирическую повесть "Дантес выстрелил", где высмеивают всю эту вульгарщину.

В повести Пушкин, воскресший из гроба, ходит по Советскому Союзу, и все его приводит в восторг. Но случайно он попадает в одну ленинградскую школу и слышит, как учитель толкует учащимся, будто в "Медном всаднике" главная героиня - Нева и будто "в лице Невы Пушкин хотел изобразить восстание декабристов". Услышав это, Пушкин грустно поник головой.

Дальше школьники в той же сатире бичуют тех горе-критиков, которые все еще пытаются представить великого национального гения "идеологом обреченного феодального класса, не лишенного буржуазных прослоек".

Прослушав комментарии этих ученых, Пушкин, по словам авторов, дошел до того, что сам же громогласно признался, будто его стихи, посвященные Керн ("Я помню чудное мгновенье"), есть аллегория, где под именем Анны Петровны выведена... свобода. Эта школьная сатира - урок для педагогов и критиков: если уж сами школьники заявляют протест против такого опошления Пушкина, значит возможно надеяться, что вульгарному социологизму действительно близок конец.

Школьники вообще очень чутки к малейшему проявлению пошлости и жестоко бьют в своей сатире халтурщиков, присосавшихся к Пушкину.

Вот, например, каким образом один из ее персонажей, актер Заикайский, читает по радио пушкинский "Памятник":

"Я памятник себе воздвиг, но рукотворный,
К нему... (Кх. Кх!). К нему не зарастет народная тропа.
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского листа (Кх. Кх!)... столба...

Вскоре после этого к Пушкину приходит Маяковский:

- Александр Сергеевич, разрешите представиться…

Они долго беседуют, и Маяковский дружески советует Пушкину:

- Бойтесь пушкинистов!

- Я и то боюсь, - признается Пушкин.

- Александр Сергеевич, - пристает один из них к Пушкину. - Скажите, пожалуйста, какую звезду вы подразумевали в стихотворении "Редеет облаков летучая гряда"? Я полагаю, что Юпитер. Ведь правда?

Эта сатира свидетельствует, какие суровые требования стали предъявлять к нам наши школьники, под какой строгий контроль берут они нашу культурную деятельность. Та благодатная помощь, которую они получили от Пушкина, сейчас еще не подлежит учету, но она скажется в ближайшие годы. Советская интеллигенция станет еще более могучей от того, что вся она на школьной скамье прошла, так сказать, "через Пушкина".

Ведь Пушкин - первый писатель, которого школьникам довелось изучить в его историческом окружении, первый писатель, существующий для них не в безвоздушном пространстве, а в определенной общественной атмосфере, среди огромного количества лиц и событий. Благодаря Пушкину советские школьники узнали и Шаховского, и Гнедича, и Булгарина, и Жуковского, и Нессельроде, и Пущина, и Вяземского, и Дельвига, и Кюхельбекера, и целые пласты культурно-исторических фактов, связанных с его биографией.

Вообще школьники девятого-десятого классов отнеслись к Пушкину со свойственной им серьезностью. Просмотрите хотя бы груду их школьных сочинений по Пушкину, присланных на Всесоюзную выставку. Почти во всех этих сочинениях видна глубокая вдумчивость и такая эрудиция, которая была бы немыслима года четыре назад. Вот заглавия некоторых из этих школьных работ: "Европа и Азия в творчестве Пушкина", "Оперы Чайковского на тексты Пушкина", "Пушкин в критике современников и его полемика с ними", "Пушкин в переводах на французский и немецкий язык", и пр. и пр. Эти маленькие диссертации характеризуются научным уклоном и полным отсутствием той трафаретности, которая недавно была неотъемлемым качеством классных работ.

Пушкин в значительной мере помогает нашей школе в ее перестройке.

К. Чуковский

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ