ИС: Правда Востока
ДТ: 14 июня 1942 г.

Друзья Ленинграда

Я родился в Ленинграде и прожил там всю свою жизнь. Я люблю его любовью писателя, - в нем каждый камень насыщен нашей русской литературной историей. В нем каждая улица - цитата из Пушкина, из Некрасова, из Александра Блока, из Анны Ахматовой.

Его Медный всадник - не только самая гениальная статуя, какую я когда-либо видал, но и воплощение тех бессмертных стихов, которые создали ему всемирную славу.

По Невскому проспекту, воспетому Гоголем, через 70 лет прошли "державным шагом" "Двенадцать" Александра Блока, отрекшиеся от старого мира:

Революционный держите шаг,
Неугомонный не дремлет враг.

Ленинградские белые ночи дороги мне главным образом тем, что они словно сошли со страниц Достоевского.

И не только образы, но и самые биографии русских писателей, - как крепко спаяны они с Ленинградом!

Вот на проспекте Володарского - на бывшем Литейном - длинное, старое, трехэтажное здание, где на втором этаже прожил двадцать лет Некрасов, для которого Петербург был всегда -

Ареной деятельной силы,
Пытливой мысли и труда.

Из этих окон глядел он на улицу, отсюда увидал он знаменитый "парадный подъезд", здесь писал он "Кому на Руси жить хорошо", сюда почти ежедневно к нему приходил Чернышевский, здесь - под одной крышей с Некрасовым - жил смертельно больной Добролюбов.

Сюда, в эту квартиру на втором этаже, через эту невысокую темную дверь, каждое утро приходил огромный, седой, избалованный славой Тургенев, здесь так часто встречался он со Львом Толстым, с Фетом, с Гончаровым и Островским. Здесь, в этой квартире, десять лет из месяца в месяц создавался революционно-демократический журнал "Современник". С шестидесятых годов ее завсегдатаями стали Щедрин, Глеб Успенский, Решетников, - словом, русская литература трех поколений прошла в одну только эту невысокую малозаметную дверь старой ленинградской квартиры.

Отсюда, из этой же двери, в лютый ленинградский мороз, вынесли гроб Некрасова, и его тотчас же окружила несметная толпа молодежи, среди которой был юный Плеханов.

Небольшая петербургская квартира, а сколько скопилось в ней незабываемо-славных имен! Как богата она литературной историей!

И "Антон Горемыка", и "Сорока Воровка", и статьи Белинского, и сатиры Щедрина, и первые поэмы Маяковского - вся эта литература протеста против мракобесия, принижения человеческой личности есть исконная литература Петербурга. Петербург - Петроград - Ленинград, - в лице своих лучших представителей, был всегда врагом тех начал, которые нашли такое отвратительное воплощение в фашизме.

Глядя на Петропавловскую крепость, я раньше всего вспоминаю, что здесь был задушен Рылеев, что в одном из его казематов томился Чернышевский перед своей гражданской казнью, что здесь написал он "Что делать", что здесь после кровавого воскресенья 1905 года был заточен Максим Горький.

Город Радищева, декабристов, Чернышевского, Горького, Ленинград всегда был носителем революционных идей. Не случайно ленинградские рабочие всегда являлись, по отзыву Ленина, "авангардом трудящихся масс России и всего мира". Идеалы всемирного братства были громче всего провозглашены Ленинградом.

И не случайно именно там, в Ленинграде, начал свою титаническую работу по раскрепощению всего человечества Ленин.

Недаром Ленинграду, как зачинателю победоносной революционной борьбы, городу трех революций, досталась величайшая честь: называться городом Ленина.

Но даже я, старый ленинградец, не знал, до какого величия может подняться мой героический город, хотя всё его прошлое было пророчеством о его нынешнем патриотическом подвиге, - о его изумительном сопротивлении фашистам.

И главное, чего я не мог и предвидеть, прожив столько лет в Ленинграде, это то, что у Ленинграда окажется такой надежный и преданный друг - Узбекистан. Когда я жил на Неве, на Фонтанке, Узбекистан мне, как и многим старым петербуржцам, казался другой планетой. Я и представить себе не мог, что страна, отдаленная от Ленинграда морями, пустынями, многотысячеверстным пространством, могла бы почувствовать к нему такую братскую близость. Ведь этого действительно никогда не бывало, чтобы люди другой национальности, другого быта, другого языка, другого климата, другой части света проявили такую пылкую любовь к Ленинграду.

Это происходит впервые за всю нашу историю. Всегда я знал, какое большое значение имеет ленинско-сталинская дружба народов, но - должен сознаться - мне и в голову не приходило, что эта дружба может дойти до такой взволнованной, задушевной, самоотверженной нежности. Уже в январе, в феврале, когда я увидел, с каким широким гостеприимством тысячи людей Узбекистана принимают к себе в семьи - как родных, на всю жизнь - вывезенных из Ленинграда детей, я впервые ощутил, как могуча внутренняя сила социалистической дружбы советских народов.

На одном из плакатов я видел - и сразу запомнил - отличное четверостишие:

Чужую дочь, как дочь свою,
Узбечка приняла в семью.
Спи, девочка, спокойным сном:
Твой новый дом - счастливый дом.

К счастью, я видел это не только на плакате. И всякий раз по-новому изумлялся этому, хотя в Узбекистане это и стало заурядным явлением.

И вот бы мне хотелось, чтобы ленинградские бойцы, ленинградские женщины могли увидеть то, что видел я здесь ежедневно: с каким необыкновенным радушием принимают их детей узбекистанские граждане.

Вообще необходимо, чтобы ленинградцы возможно больше знали о том, что делается здесь в Узбекистане для них, для их детей, для нашей общей победы. Это окрылит их в борьбе, это придаст им удесятеренные силы. Пусть почувствуют, что неустанная забота о них, о их детях есть всенародное, всесоветское дело.

Корней Чуковский

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ