ИС: "Правда"
ДТ: 4 июня 1935 г.

Дайте детям книгу!

I


Вначале все идет хорошо. Раздается деликатный звонок, в комнату застенчиво входит незнакомая девочка.

- Я из этого дома. Я - Оля.

Вы даете ей "Конька-Горбунка". Через день она появляется снова и приводит с собой подругу. Вы даете подруге "Будёнышей".

Подруга приводит с собой своего брата Сережу и двух девочек - Иру и Киру:

- Это из нашего класса.

Вы даете им "Лягушку-путешественницу", "Гулливера" и "Деток в клетке".

С той поры вы теряете сон и покой. Ваш дом с утра до ночи атакуют десятилетние граждане, которые требуют книг. Этих граждан становится все больше и больше, и ваши домашние начинают роптать.

Но не прогонять же детей. Очевидно, книга им нужна дозарезу, раз они приходят за нею с отдаленнейших концов Ленинграда и, не застав меня дома, ждут по три и по четыре часа, чтобы получить какую-нибудь тощую книжечку в двенадцать или шестнадцать страниц.

Недавно я посетил на дому кое-кого из моих "абонентов" и убедился, что книги, которые они берут у меня, обслуживают всю их семью. Нина Ещенко с улицы Пестеля (д.№14). Ее мать, работница завода "Светлана", учится по этим книгам читать, а ее отец, фрезеровщик, проводит за ними почти все вечера, так как в этих книгах - очень крупные буквы, глаза же у него не годятся для мелкой печати. А в доме № 27 по Моховой каждая книга, которую берут у меня дети Хорьковы и Жуковы, прочитывается всей коммунальной квартирой. Как же отказывать таким читателям в книге?

Но сегодня я обнаружил печальную вещь: все мои книжные фонды иссякли, и многие из моих абонентов ушли от меня с пустыми руками. Кроме того, нынче утром моя домработница, человек немолодой и усталый, воскликнула голосом мученицы:

- И когда это кончится? Сил моих нет. Звонят и с парадного хода и с черного!..

Я взял шляпу и вышел на улицу. Я живу в очень просвещенном районе - в Смольнинском районе Ленинграда, не может быть, чтобы где-нибудь тут, по соседству, не было библиотеки для маленьких школьников. Чтобы дети в том возрасте, когда слагаются их культурные навыки, были обречены на бескнижье.

II


Я вспомнил, что тут, поблизости, есть хорошая школа, пятнадцатая.

- Нельзя ли посмотреть вашу библиотеку?

- Пожалуйста.

Пустынная, невеселая комната, на лице у библиотекарши грусть.

- Где у вас книги для маленьких?

Скорбно вздохнула и подвела меня к какому-то шкафу.

Я глянул, и меня словно кипятком окатило. В шкафу - микроскопическая полочка, и на этой (единственной!) полочке сиротливо ютится какая-то скудная рвань.

- Сколько в вашей школе малышей?

- Четыреста. Девять классов. Пять вторых и четыре первых.

- И для четырехсот человек вы у себя в библиотеке скопили в течение нескольких лет эту плюгавую горсточку, которой и для одного недостаточно!

Тут начались страдальческие вздохи и жалобы: книг нигде не достать, денег мало, ассигновка из гороно пришла поздно, и прочее.

- А кто у вас шеф? - спросил я.

И услышал невероятный ответ:

- Наш шеф - ленинградское отделение Госиздата.

- Государственное издательство?!

- Да!

- Но ведь туда до самого последнего времени входил, насколько я знаю, Детгиз?

- О, да!

И она еще безнадежнее понурила голову.

Я ушел. Тут наискосок, через дорогу, есть другая школа - четырнадцатая.

В этой школе меня сразу охватило веселье. Я взял инвентарную библиотечную книгу и захохотал во все горло. В этой книге оказались шедевры:

- "Пора шут" (парашют)

- "Старосведские помещики".

Книга Маршака и Лебедева "Пудель" зарегистрирована здесь таким образом:

Маршак. "Лебедев - пудель"!!!1.

- Кто это писал?

- Наша библиотекарша Евгения Панова.

- Нельзя ли ее посмотреть?

Оказалось, нельзя. Ее на днях удалили. Она работала в этой библиотеке два года и, хотя была демонстративно невежественна, школа лишь по истечении этого срока смутно догадалась, что ее необходимо убрать. И то лишь после того, как ревизия гороно обнаружила, что Евгения Панова хранит в библиотечных шкафах и монархические книги с портретами царской фамилии, и брошюры Троцкого, и богдановскую "Первую девушку", и другие "пособия" этого рода.

После чего библиотеку, конечно, закрыли, и теперь в ней водворяются другие порядки. Работа по ликвидации мрачного наследия Евгении Пановой ведется самыми быстрыми темпами. Но покуда четыреста школьников должны обходиться без книг.

Из четырнадцатой школы я пошел в тринадцатую, благо это рядом, в двух шагах. И сразу попал в атмосферу великолепно налаженной, четкой и дружной работы. Но...

- Вам нужны книжки для маленьких?

И библиотекарша весело щелкнула по столу изящной колодой очень новеньких карточек.

Сосчитать карточки было нетрудно. Их оказалось сорок четыре - на четыреста человек. И тогда я окончательно понял, почему малыши с утра до ночи звонятся ко мне с парадного входа и с черного.

III


Конечно, не все же школьные библиотеки такие.

В нашем районе, на Гагаринской улице, есть прославленная первая школа, и ее библиотека-читальня так весела и уютна, что завидуешь детям, которые там копошатся. Никакого казенного запаха, каждая витрина изящна, прелестна, заманчива, и как привлекателен тот уголок, где на широком щите выставлены разноцветные рисунки детей: собственноручные их иллюстрации к прочитанным книгам. Творческая работа библиотекаря чувствуется в каждой детали. Но...

Книг для маленьких у нас очень немного. Мы добываем их с бою - зубами, когтями. И все же этот отдел у нас беднее других… То же самое мне заявили в библиотеке одиннадцатой школы на Кирочной, - хотя все другие ее отделы отлично насыщены, а ее заведующая принадлежит к тому распространенному у нас типу библиотечных работников, которые до самоотречения преданы своему многотрудному делу.

Книг для первых двух классов до такой степени мало, что на дом их не дают никому, и в лучшем случае читают их в школе, а между тем именно к домашнему чтению и должны бы приучать эти книги. Видно, долго еще придется моим "Гулливерам" и "баронам Мюнхаузенам" гулять по коммунальным квартирам района.

К. Чуковский

1 Инвентарная книга, № 3799

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ