ИС: "Литература и искусство"
ДТ: 11 сентября 1932 г.

Управдом или Дарвин

О детской книге

1


Больные ребята изнывали от зноя и скуки. Их было пятьдесят человек. Они бузили и хныкали. Какая-то растяпистая женщина кудахтала над ними по-куриному, но не могла их унять.

Я пришел издалека и, чтобы обрадовать их, начал читать им "Мюнхаузена". Через две минуты они уже ржали от счастья.

Слушая их блаженное ржание я впервые по-настоящему понял, какое аппетитное лакомство для девятилетних людей эта веселая книга и насколько тусклее была бы детская жизнь, если бы этой книги не существовало на свете. С чувством нежнейшей благодарности к автору я читал, под взрывчатый хохот ребят, и про топорик, залетевший на луну, и про путешествие верхом на ядре, и про отрезанные лошадиные ноги, которые паслись на лугу, и, когда я на минуту останавливался, ребята кричали: "Дальше!", так как им невыносимо было думать, что эта радость когда-нибудь кончится.

Но вот подбегает ко мне эта растяпистая, и на лице у нее красные пятна:

- Что вы! Что вы! Ну как это можно! Да мы никогда, ни за что!

И хватает у меня из рук мою бедную книжку, и глядит на нее, как на жабу, и двумя пальцами уносит куда-то, а больные дети ревут от обиды, а я иду растерянно за нею и руки у меня почему-то дрожат.

Тут возникает какой-то молодой в тюбетейке, и оба говорят со мной так, будто я пойманный контрабандист-самогонщик: - Какое же вы имеете право читать нашим детям такую сумасшедшую чушь!

И объясняют мне учительским голосом, что в книгах для советских ребят должны быть не фантазии, не сказки, а самые подлинные факты.

- Но позвольте! - кричу я запальчиво. - Ведь именно при помощи своих фантазий и сказок эта книга утверждает ребят в реализме. Самый хохот, с которым встречают они каждую авантюру Мюнхаузена, свидетельствует, что его ложь им ясна. Они именно поэтому и хохочут, что всякий раз противопоставляют его измышлениям - реальность. Тут их боевой поединок с Мюнхаузеном, из которого они неизменно выходят всякий раз победителями. Это-то и радует их больше всего. Это повышает их самооценку. "Ага, ты хотел нас надуть, не на таковских напал!". Тут спорт, тут борьба, тут полемика, и их оружие в этой борьбе - реализм. Подите, спросите ребят, поверили они хоть единому слову Мюнхаузена, да они прыснут вам в лицо. Никакая сказка, никакая фантастика уже давно не страшна, потому что в мире еще не бывало таких закоренелых реалистов, как нынешние советские дети, особенно дети рабочих, столь богато насыщенные жизненным опытом! И вы жестоко оскорбляете их своей дикой боязнью, как бы их не одурачили небылицы Мюнхаузена! Право, они не так слабоумны, как думаете вы, педагоги. Это ли не издевательство над девятилетним гражданином советской страны - считать его таким идиотом, который может и взаправду поверить, что топоры взлетают на луну.

Глаза у педагогов были каменные. Но я уже не мог замолчать.

- Или вы боитесь, как бы эти буффонады Мюнхаузена не расшевелили в ваших детях чувство юмора? Разве юмор - такая опасная вещь? Неужели вы не заметили, что у здоровых ребят есть неистребимая потребность смеяться? Почему же вы не утоляете этой потребности? Почему всякая веселая книга внушает вам такое отвращение, словно вы - гробовщики или плакальщики? Почему вы предпочитаете ей угрюмую и мрачную халтуру ? Или вы во что бы то ни стало хотите отвадить ребят от чтения и внушить им лютую ненависть к книге? Вы этого добьетесь, ручаюсь вам, потому что вы на верном пути!

Я ждал возражений и споров, но эти милые люди были из породы недумающих и даже будто обиделись, что я приглашаю их самостоятельно мыслить. Только один из них, высоколобый и важный, насупился и буркнул:

- Чуковщина!

И на этом наша дискуссия кончилась. Ребята были спасены от "Мюнхаузена"... Я взвалил на плечи свою дорожную сумку и вышел на горячее солнце.

2


В сумке у меня были любимые: "Гулливер", "Сказки Гриммов", "Конек-Горбунок". Я хотел подарить эти книги ребятам, но высоколобый перелистал их небрежно и отодвинул от себя, как негодную дрянь.

- Это нам ни к чему, - сказал он. - Вот если бы о дизелях или радио.

Шагая вдоль берега по каменистой тропе, я думал о том, что случилось.

- Почему мудрецы, - думал я - так уверены, что радио и "Конек-Горбунок" несовместимы? Почему они думают, что если младенцу, например, прочитать "Конька-Горбунка", он непременно отвратится от всякой механики и до старости лет будет бредить Жар-птицами да чудами-юдами? Откуда взялся у них этот тупой ультиматум: либо сказка, либо динамомашина? Как будто для того, чтобы выдумать динамомашину, не понадобилось самой пламенной, самой буйной фантазии! Фантазия есть ценнейшее качество человеческой психики, и ее нужно тщательно воспитывать с самого раннего детства, - как воспитывают музыкальное чутье, - а не топтать сапогами. Поколение, которое воспиталось без сказок, в котором целым рядом искусственных мер с детства вытравлена способность воображать и мечтать, создаст очень хороших управдомов, но ни Дарвинов, ни Фарадеев не создаст. Дарвин в детстве был такой фантазер, что все считали его лгунишкой не хуже Мюнхаузена.

Тут я вспомнил, как, живя в Англии, я не раз изумлялся, почему это в той самой социальной среде, которая выдвинула гениальных механиков, естествоиспытателей, физиков и в течение последних веков создала культ эксперимента и факта, самым пышным цветом, специально для малых ребят, тысячи волшебных, необузданно-фантастических сказок и песен, которые пропитывают собою все детство будущих физиков, биологов, механиков, химиков. Не было из них ни одного, который не прошел бы через эту полезнейшую гимнастику творческой мысли. И недаром автор "Алисы в чудесной стране" был профессор высшей математики…

Все эти доводы показались мне столь сокрушительными, что мне захотелось сейчас же вернуться и доказать тому высоколобому, что он непоправимо калечит ребят, изгоняя из их обихода "Мюнхаузена".

На следующий день спозаранку я уже был у него и изложил ему все эти мысли, а потом в заключение достал из своей сумки одну старую книгу и прочитал оттуда такие слова:

"Будем развивать природную фантазию или по крайней мере не будем мешать ей своеобразно развиваться. Для маленьких ребят очень важно в этом отношении чтение волшебных сказок. Теперь нередко можно встретить родителей, восстающих против сказок. Они не дают их детям, стремясь воспитать трезвых деловых людей. Я всегда предсказывал таким родителям, что из их детей не выйдут ни математики, ни изобретатели".

Высоколобый, скучая, взялся за картуз.

- А знаете ли вы, кто это пишет? - спросил я его с торжеством. - Это пишет не какой-нибудь поэт или сказочник, профессор прикладной механики, автор книг "Основания статики" и "Курс сопротивления материалов", воспитавший целые фаланги выдающихся русских ученых. К концу жизни, на основании многолетнего педагогического и научного опыта, он пришел к убеждению, что сказка есть его союзник, а не враг, что инженер, который в детстве не был воспитан на сказке, почти не способен к инженерному творчеству. Профессор знаменитый: Кирпичов, вы, должно быть, слышали, еще бы!.. Статья его так и называется: "Значение фантазии для инженеров". Прочтите ее и вы сами увидите, что сказка не только не мешает техническому воспитанию ребят, а, напротив, помогает и содействует.

Но высоколобый вежливо отстранил от себя мою книгу.

- Не хотите читать? - спросил я. - Почему же?

Он нахмурил брови и веско сказал:

- Потому что я сегодня выходной.

Конечно, было бы безумием пичкать ребят всеми без изъятия волшебными сказками. Тут нужна дозировка - и самая строгая. В моей сумке рядом с Андерсеном лежала "Занимательная физика", рядом с Гайаватой - "Рассказ о великом плане". Этот "Рассказ" к концу лета весь превратился в клочки, потому что я читал его изо дня в день всевозможным детским колониям и сборищам... Но все ли, кто хвалят этот чудесный "Рассказ", понимают достаточно ясно, что его очарование именно в том, что он по своему стилю, по своей композиции, по тону своего изложения приближается к сказке.

Эту книгу писал человек, прошедший в свое время через сказку и бессознательно впитавший в себя ее гениальные формы. О пятилетке написано множество книг для детей, но все они наряду с его книгой кажутся бездарными и мертвыми именно потому, что он - сказочник. С самого раннего детства в его психику внедрились и Пушкин, и Гофман, и русские народные сказки, и Гулливер, и былины. Оттого-то ему так удалось передать всю сказочную поэтичность и заманчивость нашего великого плана.

Корней Чуковский

Яндекс цитирования