ИС: Известия РАН, Серия литературы и языка, 2004, том 64, №1, с 51-57

ПЕРЕПИСКА К.И. ЧУКОВСКОГО С М.Н. АЛЬБОВЫМ

Вступительная статья, подготовка текста и примечания Е. Н. Никитина

М.Н. Альбов - известный в свое время писатель конца Х1Х-начала XX веков. Критики той поры по-разному оценивали природу его дарования. Одни видели в нем бытописателя, "жанриста", другие - психолога, последователя Достоевского. Этот вопрос и обсуждается главным образом в публикуемых письмах.

Михаил Нилович Альбов (1851-1911) - писатель, начавший выступать в печати очень рано, с 13 лет. Его первые литературные опыты публиковали "Петербургский листок", "Петербургская газета", "Сын Отечества", "Воскресный досуг". Он добровольцем (в качестве брата милосердия) пошел на русско-турецкую войну 1877-1878 гг. Был награжден серебряной медалью "За усердие". Известность к М.Н. Альбову пришла после опубликования в 1879 г. повести "День итога" ("Слово". 1879. № 1-2). В 1884 г. в Петербурге выходит первая книга писателя "Повести".

Сын дьякона, М.Н. Альбов, несмотря на высшее образование (в 1879 г. он окончил юридический факультет Петербургского университета), жил, главным образом, на гонорары за свои произведения и на небольшие вознаграждения за редактирование периодических изданий (в разные годы это были "Слово", "Дело", "Северный вестник", "Приднепровский край").

Уже в первых произведениях писателя критики усмотрели "приемы г. Достоевского", несмотря на то, что автор "Идиота" и "Братьев Карамазовых" в "Дне итога", повести, которой рецензенты больше всего отказывали в оригинальности, "подражания себе не нашел, но отзывался об этом произведении молодого автора сочувственно" ("Наше время". 1893. № 42. 17 октября). Н.К. Михайловский в своем письме в редакцию "Отечественных записок" (1884. № 2) подчеркивал: "... всякий признает, в г. Альбове ученика Достоевского по манере и приемам". Главным недостатком, по его мнению, являлось то, что "события <...> переплетены с воспоминаниями и рассказами задним числом" (новый тогда, этот прием часто встречается в современной прозе). В заключение рецензент советует автору "бросить возню с психиатрией". В.П. Буренин также считал, что М.Н. Альбов "подражает необыкновенно усердно г. Достоевскому" ("Новое время". 1879. № 1039. 19 января). По мнению другого критика, М.А. Протопопова, автор "так увлекся Достоевским, так проникся его произведениями, что сам, в процессе своего собственного творчества, до известной степени отождествился с излюбленным писателем". Но "самый крупный недостаток всех произведений г. Альбова <.. .> заключается в отсутствии точно определенной идеи, которая бы вытекала из содержания повествования" ("Русская мысль". 1887. № 8. С. 464-465). Ведущие критики того времени хотели видеть в М.Н. Альбове лишь жанриста, бытописателя, причем определенного направления. Иного мнения был В.М. Гаршин. Он писал своей матери в феврале 1879 г.: "Читали ли вы в "Слове" "День итога" Альбова? <...> Дурак Буренин говорит, что это Достоевский, разыгранный как "Фрейшиц, перстами робких учениц", но это по-моему чистое вранье <...> такой ясности и точности анализа у Достоевского не было" (Гаршин В.М. Полное собрание сочинений. В 3 т. М.; Л., 1934. Т. 3. С. 177).

В 1906 г. владельцы "Нивы", выпускавшие "Сочинения" М.Н. Альбова (т. 1-8. СПб., 1906-1908), попросили К.И. Чуковского написать рецензию на это издание. Между писателем и критиком завязалась переписка. Они познакомились, стали друзьями.

Позиция К.И. Чуковского резко отличалась от мнения В.П. Буренина, М.А. Протопопова и Н.К. Михайловского. Он считал, что в каждом произведении М.Н. Альбова "столько таится душевных сил, и красоты, и подлинного, настоящего искусства, что иному ловкому и оборотливому писателю из нынешних хватило бы на десятки лет. Всякий роман Альбова - это заново пережитая, заново выстраданная жизнь, претворенная в истинное золото поэзии" ("Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу "Нива" на 1908 год". № 1. Стб. 99). К.И. Чуковский во всех своих работах о творчестве автора "Дня итога" доказывал, что он не столько жанрист, сколько психолог, стремящийся раскрыть внутренний мир человека, бунтующего против закоснелого мещанского быта.

М.Н. Альбов вел замкнутую жизнь, это было связано с тем, что ему пришлось испытать раннюю смерть горячо любимой жены и новорожденного ребенка. В К.И. Чуковском он увидел не только вдумчивого и доброжелательного критика, но и родственную душу. Они тянулись друг к другу. Об этом свидетельствует их переписка. Пережив тяжелые роды жены, длившиеся 20 часов, Корней Иванович находит в себе силы, чтобы ободрить больного товарища: "Меня Ваше письмо вдохновило до сумасшествия, и я подумал, что если б у меня была хоть какая-нибудь, хоть крошечная возможность, я бы поехал к Вам, в Погулянку (курорт в 7 верстах от Двинска. - Е.Н.), я бы читал Вам вслух, я бы с Вами бродил по парку, и авось хоть немного отвлек бы Вас от этой неустанной мысли о недуге". Лечение, как ни старались врачи, мало помогало, болезнь писателя продолжала прогрессировать. 12 июня 1911 г. М.Н. Альбова не стало.

Письма К.И. Чуковского хранятся в РГАЛИ (№№ 1, 2, 6, 8, 10 - Ф. 2567 (Ю.Г. Оксмана). Оп. 2. Д. 498; №№ 3, 5 - Ф. 19 (М.Н. Альбова). Оп. 1. Д. 29), М.Н. Альбова - в ОР РГБ (Ф. 620 (К.И. Чуковского). Картон 60. № 21).

1. К.И. Чуковский - М.Н. Альбову

1906 г.1 Петербург

Глубокоуважаемый Михаил Нилович!

Вы никогда не слыхали моего имени, и все же я решаюсь обратиться к Вам с весьма щекотливой просьбой. Дело в том, что "Нива", издающая Ваши сочинения2, поручила мне написать о них критическую статью3. С тягостным чувством перечитал я Михайловского, Буренина, Протопопова4 и возобновил в памяти почти все те неумные и нечуткие суждения, которые, по какому-то проклятию, всегда вызывало Ваше творчество - от "Итога"5 до "Глафириной тайны"6. Но когда я захотел перечесть Ваши творения - все сразу - в порядке их написания - это оказалось совершенно невозможным. "Нива" отпечатала только два Ваших тома; в Публ. Библиотеке читать беллетристику я не могу; достать мне не у кого. Л.Е. Розинер7 не решается без Вашего позволения снабдить меня теми - Вам лично принадлежащими - томиками, которые получены им от Вас для перепечатки. Вот я и надумал обратиться за помощью лично к Вам: не позволите ли Вы мне воспользоваться - до 10 октября, не позже - книжками, имеющимися у Розинера? Если да, благоволите сообщить либо мне, либо ему.

Уважающий Вас К. Чуковский. Коломенская, 11, кв.12.

1. Датируется по содержанию.

2. 24 мая 1904 г. между М.Н. Альбовым и владельцем журнала "Нива" издателем А.Ф. Марксом был заключен договор, по которому писатель "продал Марксу за плату в сумме десяти тысяч рублей право полной и вечной литературной собственности на все без исключения сочинения <...> как уже напечатанные <...> так и на те, которые будут <...> написаны" (РГАЛИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 1. Л. 1). Вероятно, последовавшая вскоре (22 октября 1904 г.) смерть Адольфа Федоровича

задержала выход в свет альбовских "Сочинений". Наследники издателя лишь в 1906-1908 гг. выпустили 8-томное собрание произведений М.Н. Альбова.

3. Чуковский К. Подпольный байронизм (Полное собрание сочинений М.Н. Альбова. I-IV т. Изд. А.Ф. Маркса. СПб. 1907)//Речь. 1907. № 131.6(19) июня.

4. Михайловский Николай Константинович (1842-1904), Буренин Виктор Петрович (1841-1926), Протопопов Михаил Алексеевич (1848-1915) - критики, об их взглядах на творчество М.Н. Альбова см. во вступительной статье.

5. Имеется в виду повесть "День итога".

6. Повесть "Глафирина тайна" была впервые напечатана в № 1-3 журнала "Мир Божий" за 1903 г.

7. Розинер Лазарь Евсеевич, управляющий конторой "Нивы". В 1912 г. уехал в Италию и больше в Рос сию не возвращался.

2. К.И. Чуковский - М.Н. Альбову

12(25) июня 1907 г. Куоккала

Дорогой Михаил Нилович! Вы уже должно быть прочли несуразный мой фельетон о "Подпольном байронизме"1, если да - не сердитесь на меня очень за его бесцветность: он просто не вытанцевался. А если нет, - я ни за что не пришлю: стыдно. Сам я живу с семьей в Куоккале. Адрес мой такой: Куоккала (Финл.), деревня Лудахенде, дача Кондратьева.

Каково Вам в Погулянке2? Погода должно быть уже исправилась и Вы, отдохнув, принялись уже за продолжение "Глафириной тайны" - и зажили - в мечтах! - с Манькой Ги-го-го3.

Я теперь сижу и читаю "Анну Каренину" - и мне все больше стыдно за Арцыбашева: читали его "Санина"4? Если не читали еще "Иуды" Андреева5 - достаньте ради Бога - мучительски-прекрасная вещь. Вам как автору своего "Иуды"6 - вдвойне интересно. Недавно был я в "Ниве" и разговаривал с Розинером. И спросил, почему в собрание Ваших сочинений не входит "Снежок и Картошка", и в ответ получил такое предложение: немедленно написать Вам и спросить: угодно ли Вам включить в полное собрание сочинений и эту повесть? Если да - они распределят материал так, что и она войдет в восьмитомное "Собрание сочинений"7.

Скромное мое мнение таково: эта вещь чрезвычайно Вам удалась; она для взрослых так же интересна, как и для детей; без нее "полное" Ваше собрание далеко не полно - и включить ее это даже Ваша обязанность.

Напишите, если Вам охота, Ваши соображения, и я передам их Лазарю Евсеевичу.

Здесь в Финляндии - очень хороший воздух, никого нет, я работаю с утра до ночи - и даже стихи пишу - от скудости своей - и изредка, но лениво отписываюсь в "Речь".

Здесь в Куоккале Леонид Андреев, Рославлев8, Сергеев-Ценский, Мейерхольд - чего еще здешним девицам!

Вам преданный Чуковский.

12/VI

1. См. примеч. 3 к предыдущему письму.

2. В "Путеводителе по русским курортам" И.С. Ковнера (Варшава, 1902) сказано: "Погулянка, климатич. Станция в 7 в. от Двинска [ныне Даугавпилс. - Е.Н.], на Зап. Двине <.. .> Имеется: кумыс, пансионы, ресторан, музыка, концерты, спектакли, театр, аптека, глазная лечебница" (С. 51).

3. Манька Ги-го-го - один из персонажей "Глафириной тайны". Продолжение повести М.Н. Альбовым написано не было.

4. Роман Михаила Петровича Арцыбашева (1878-1927) "Санин" был впервые опубликован в журнале "Современный мир" (1907. № 1-5, 9).

5. Рассказ Л.Н. Андреева "Иуда Искариот и другие" впервые был опубликован в "Сборнике товарищества "Знание" за 1907 год", кн.16 (СПб., 1907. С. 261-339).

6. Имеется в виду рассказ "Последний день Иуды" (1898).

7. Повесть "Снежок и Картошка" в собрание сочинений М.Н. Альбова не вошла.

8. Рославлев Александр Степанович (1883-1920), писатель.

3. К.И. Чуковский - М.Н. Альбову

20 октября (2 ноября) 1907 г. Куоккала1

Дорогой Михаил Нилович!

Вот что осталось после всех исправлений2. В общем обе статьи, и в "Ниве" и в "Речи", схожи по мыслям, но в "Ниве" мне нравится больше. Недавно встретил Венгерова3 - он говорит, что я на Ваш счет заблуждаюсь, что Вы жанрист и нисколько не психолог. Я сказал, что Нивская статья окончательно убедит его в моей правоте. Кстати, как Вам нравится та гнусность, к которой прибег Вольф, чтобы двинуть изорванную Вашу "Рясу"4? Очень прошу Вас приехать.

Ваш К. Чуковский.

1. Дата и место написания даны по почтовому штемпелю.

2. Речь идет о переделке К.И. Чуковским своей статьи о творчестве М.Н. Альбова "Подпольный байронизм" в новую работу о писателе "Бунт слабого человека в произведениях М.Н. Альбова" ("Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу "Нива" на 1908 год". № 1. Стб. 99-126), гранки которой были посланы М.Н. Альбову одновременно с этим письмом.

3. Венгеров Семен Афанасьевич (1855-1920), историк литературы, библиограф.

4. В 1886 г. издательство "Товарищество М.О. Вольф" выпустило отдельным изданием роман М.Н. Альбова "Ряса". Редактор журнала "Известия книжных магазинов Товарищества М.О. Вольф" Людвиг Маврикиевич Вольф (1865-?) с рекламной целью в № 10 своего издания за 1907 г. поместил очерк Л. Маврова (настоящее имя С.Ф. Либрович) "Обиженный судьбою писатель", в котором роман "Ряса" называется лучшим произведением М.Н. Альбова. В качестве иллюстраций к очерку были помещены фотографии с подписями: "Альбов в кругу гимназистов СПб. Пятой гимназии", "Альбов-гимназист".

4. М.Н. Альбов - К.И. Чуковскому

22 октября (4 ноября) 1907 г. Петербург

Дорогой Корней Иванович.

С удовольствием прочитал Ваш критический обо мне очерк. Главное, что тут дорого - это отпечаток неподдельной искренности, душевности.

Попалось несколько фактических промахов, которые я отметил в посылаемом Вам обратно оттиске.

Выходка Вольфа несколько меня позабавила. Всего курьезнее то, что под видом "Альбова-гимназиста" фигурирует какой-то совсем неведомый для меня мальчуган. Присутствие мое в группе тоже апокрифично. "Сконапель истуар"1.

Ваш Мих. Альбов.

1. Сконапель истуар - транслитерация французского выражения се que on appel histoire (буквальный перевод: то, что называют историей).

5. К.И. Чуковский - М.Н. Альбову

21 сентября (4 октября) 1909 г. 1

Дорогой Михаил Нилович!

Спасибо Вам за Ваше радушие. Вообще вся эта вечеринка вспоминается мне в каком-то очаровательном свете. Я в этот вечер был влюблен даже в Пешкову-Толиверову2 (хотя, между нами, терпеть не могу этой пронырливой и льстивой бабы). - Пишу это, чтобы пригласить Вас в Литер. О-во3, где в эту пятницу я читаю реферат о Гаршине4. Я знаю, что по вечерам Вам трудно выходить, но реферат коротенький - не больше часу, и к 10 час. кончится. Ваше присутствие Вы знаете, как мне дорого. Но если это Вас очень обеспокоит, то не ходите; я возьму реферат к Вам, и если Вы захотите, прочту Вам отрывки. О Фидлере5: Фид-ра знакомят с Косоротовым6. Он при встрече не кланяется. Второй раз знакомят. Ф<идлер> снова пренебрегает знакомством. - "Но ведь мы, Ф<едор> Ф<едорович>, два раза знакомились, и толку не было никакого". Ах, А<лександр> И<ванович>, ведь то было до Весеннего Потока!

Ваш Чуковский.

1. Открытое письмо. Почтовый штемпель: 4.Х.09. Н. FORS-S'.P. BURG. П<очтовый> вагон.

2. Пешкова-Толиверова Александра Николаевна (1842-1918), детская писательница.

3. С.-Петербургское литературное общество существовало с 28 февраля 1907 г. по 1 июля 1911 г. Одним из инициаторов создания общества был К.И. Чуковский. См. его "Воззвание о литературном обществе" ("Свобода и жизнь". 1906. 5 ноября).

4. А. Евгеньев (А.Е. Кауфман) в статье "Писательские общества и кружки" отмечал: "Нашумел своим рефератом о Гаршине талантливый Чуковский" ("Вестник литературы". 1919. № 3. С. 5). Реферат лег в основу статьи "О Всеволоде Гаршине" ("Русская мысль". 1909. № 12).

5. Фидлер Федор Федорович (1859-1917), переводчик русских поэтов на немецкий язык.

6. Косоротов Александр Иванович (1868-1912), писатель, автор драматического этюда в 4-х действиях "Весенний поток" (опубликован в 1905 г.).

6. К.И. Чуковский - М.Н. Альбову

10(23) февраля 1910 г. 1 Куоккала

Дорогой Михаил Нилович!

Еще в "Шиповнике" не был. Они где-то переменили адрес2, я подумал, что дело не к спеху, и уехал к себе. Получили Ремизова? 3 Все это ремесло, - но ремесло честное, а не те аще и дондеже, которые у Чирикова4. Сейчас у меня дорогой гость, Григорий Спиридонович Петров5, - мы много говорили о Вас, читали Ваш "Юбилей"6 - и вдруг он так захотел побеседовать с Вами, повидать Вас, что сел к столу и пишет Вам письмо. В "Шиповнике" я буду в 20х числах февраля, - ведь это не поздно, не правда ли? Как Вы доехали домой, и не было ли последствий Московского обеда? 7 Жена8 кланяется. - Пишите мне. - Любящий Вас Чуковский.

1. Датируется по записи в дневнике К.И. Чуковского: "10 февраля. Сейчас у меня в гостях Григорий Петров" (Чуковский К.И. Дневник. 1901-1929. М., 1991. С. 40).

2. Издательство "Шиповник" в начале 1910 г. переехало с Большой Конюшенной, 17 на Николаевскую, 31.

3. Вероятно, речь идет о вышедшей в 1910 г. в Петербурге книге A.M. Ремизова "Рассказы", на которую К.И. Чуковский написал рецензию "Последние рассказы Алексея Ремизова" ("Речь". 1910. № 160. 14(27) июня).

4. Чириков Евгений Николаевич (1864-1932), писатель.

5. Петров Григорий Спиридонович (1867-1925), священник, публицист.

6. Повесть "Юбилей" впервые была опубликована в № 10-12 журнала "Русская мысль" за 1895 г.

7. Речь идет об обеде в ресторане гостиницы "Москва", находившейся на углу Невского и Владимирского проспектов. 8 февраля 1910 г. К.И. Чуковский записал в дневник: "Вчера болтался в городе <...> Взял Альбова в ресторан "Москва" - он задыхается. Очарование чистоты и литературного благородства... Он терзается уж который год, что не может написать ни строчки. "Что так-то небо коптить?" Замыслил теперь вещь - деньги на исходе - больной старик скоро останется без копейки. Спрашивает, не могу ли я свести его с "Шиповником". Это патетично. У меня даже "слезы были на глазах", когда он говорил об этом. Он не ноет, не скулит, он не кокетничает тоскою, но выходит оттого ужаснее" (Чуковский К.И. Дневник. 1901-1929. М., 1991. С. 39-40).

8. Чуковская Мария Борисовна (1880-1955).

7. М.Н. Альбов - К.И. Чуковскому

13(26) февраля 1910 г. Петербург

Дорогой Корней Иванович.

Был очень тронут Вашим добрым письмом ко мне. Сегодня буду писать Григорию Спиридоновичу1. Не знаю только, сумею ли ответить достойным образом на его теплые, сердечные строчки.

Ремизова получил, прочел, хотел Вам писать по этому поводу - и удержался. Боялся впасть в сквернословие, а это на бумаге вышло бы совсем неприлично... Затем познакомился с дальнейшим чириканьем в "Совр. Мире" о "плене страстей человеческих"2. Тоже, как и раньше: "брада", "власы", "братие" (звательный падеж в значении именительного) и проч. Всего одолеть не мог, читал через пять в десятое, и все же наткнулся на две жемчужины: "в багрянице и пурпуре солнца" (стр. 5, строка 7), "дланями руки" (33 с, стр. 18). Что можно сказать по этому поводу? Остается только "покивая скоренько главою, с воздыханием возгласити: бедный русский язык! Бедная русская литература! Бедный русский читатель!"

Хорошо вышло, что Вы не попали тогда в "Шиповник". Лучше даже, если отложите разговор до марта, - по некоторым моим соображениям.

Светлые воспоминания об обеде в "Москве" пребывают во мне неомраченными никакими неприятными после него последствиями.

Крепко жму Вашу руку. Прошу передать мой нижайший поклон Марье Борисовне.

Ваш душою Мих. Альбов.

1. Г.С. Петров.

2. Чириков Е.Н. Плен страстей человеческих // "Современный мир". 1910. № 1. С. 49-83; № 2. С. 5-39.

Ниже М.Н. Альбов приводит цитаты из № 2.

8. К.И. Чуковский - М.Н. Альбову

Июнь 1910 г.1 Куоккала

Дорогой Михаил Нилович!

Не могу Вам выразить, до чего мне больно, что Вы нездоровы. Я начал когда-то с того, что полюбил Альбова-писателя, но недавно с удивлением заметил, что очень люблю и чту Альбова-человека. Может быть Вам это и неприятно, может быть Вам это и ненужно, - но Ваше грустное письмо2 навеяло на меня такую тоску, что я весь день не могу найти себе места. Что говорят врачи? Ведь там, в Погулянке, врачи превосходные. Я уверен, что массаж и ванны сильно поднимут Вашу жизнеспособность, - как это Вы раньше не додумались до массажа и ванн. Спросите врача, что он думает о "Сенатогене Бауэра", должно быть это никчемный препарат, но я его принимаю, и как это ни странно, он мне помогает. Я жил недалеко от Погулянки (в Меддуме) и знаю, что за очаровательный там климат: во всяком случае, это не Парголово, от пристрастия к которому Вы, я надеюсь, теперь излечились надолго. Что касается меня, то я здоров, хотя доктор неожиданно открыл у меня больное сердце, запретил пить чай и кофе - я дую молоко, - очень много читаю, и почти ничего не пишу. Недавно у меня вышел с "Шиповником" прелюбопытный эпизод. Я отдал этому издательству две свои книжки, о Уитмэне3 и сборник критических статей. В прошлый понедельник прихожу туда (а они теперь на новой, роскошной квартире: Николаевская, 31) -мне дают для подписи контракт, в к-ром между прочим значится следующий пункт:

- "Редакция "Шиповника" оставляет за собой право устранить из книги К.И. Чуковского все, что найдет неудобным для печати". Я увидел этот пункт, и как будто ослеп от ярости, закричал:

-Как?!?!

Мне разъяснили: моя статья об Андрееве4 столь резка, что, например, ее - издательство "Шиповник" (находящееся под высокой рукой Андреева) - не могло бы напечатать в книге.

Я к телефону (у Андреева теперь телефон) -Леонид Николаевич! Как Вы относитесь к моему последнему фельетону?

- Ваш фельетон отвратителен.

- Но Вы ничего не имеете против того, чтобы он был напечатан в "Шиповнике"?

- Мне кажется, что ради своей собственной репутации Вы не должны печатать таких слабых статей, как Ваш последний фельетон обо мне.

Словом, я должен был поехать к Андрееву, пробеседовать с ним полночи, и наконец-то он примирился с моим фельетоном. Я Андреева очень люблю, но все это, согласитесь, довольно неблаговидная история.

Как Ваша повесть? Нельзя ли хоть черновичек мне прислать? Я говорил "Шиповнику", что она будет называться "Ночная жуть"5, те ждут. Будьте добры и здоровы, не забывайте меня.

Марья Борисовна еще не родила6, она Вам усиленно кланяется. Погода у нас сырая и ветреная, дачники ходят в пальто.

Ваш Чуковский.

1. Письмо датируется по содержанию.

2. Это письмо в архиве К.И. Чуковского не сохранилось.

3. Книга К.И. Чуковского об американском поэте Уолте Уитмене (1819-1892) в издательстве "Шиповник" не вышла.

4. Речь идет о статье "О Леониде Андрееве" ("Речь". 1910. № 153. 6(19) июня). В ней говорится: "Изо всех созданий современного искусства я особенно люблю афиши <...> в литературе разве не появился у нас гений этой новой площадной цивилизации? Разве нет у нас Леонида Андреева?" Хоть Андреев и дал согласие на публикацию статьи, издательство не спешило ее обнародовать. Вопреки первоначальной воле автора, сборник статей К.И. Чуковского был разбит на две части. Первая ("Критические рассказы") увидела свет в 1911 г., а вторая ("Лица и маски", со статьей "О Леониде Андрееве") лишь в 1914. Чуковский дорожил статьей об Андрееве ив 1911 г. выпустил ее отдельным изданием. Объясняя свою позицию, критик говорит в предисловии: "Я здесь восхищаюсь Андреевым, а тон у меня такой, как будто я обличаю. Андреев пишет плакаты - что ж, разве это не прекрасно! <...> Какая размашистая кисть и какая превосходная вульгарность!" (Чуковский К.И. О Леониде Андрееве. СПб., 1911. С. 3-4). Статья вошла в шестой том Собрания сочинений Чуковского (М., 1969. С. 22-47).

5. Повесть М.Н. Альбова "Ночная жуть" была опубликована посмертно в журнале "Пробуждение" (1912. № 17-22).

6. М.Б. Чуковская в это время была беременна третьим ребенком - Борисом Корнеевичем Чуковским (1910-1941), который родился 28 июня (11 июля).

9. М.Н. Альбов - К.И. Чуковскому

23 июня (6 июля) 1910 г. Погулянка

Дорогой Корней Иванович.

Ваши добрые, сердечные строки глубоко тронули меня, [они] как раз попали в такие минуты, когда я особенно нуждался в такой ласке. Мне было так скверно, и душевно, и телесно, как никогда. С другой стороны, это самое, в то же время дало мне возможность только почувствовать, но не выразить тотчас же, под живым впечатлением, всю глубину моей благодарности к Вам. Вот уже наступила третья неделя, как я нахожусь в здешних местах, но не вижу пока еще добрых результатов лечения. Может быть, они придут при дальнейшем его течении - и на этом пока покоятся мои упования1.

Но хуже всего то, что уже неустранимо, неизлечимо - тот недуг, имя которому старость, - и не столько сама она, сколько минута сознания, что она наступила. Я когда-то изобразил ее, в своем "Юбилее" - головным путем; будучи сам тогда еще далеко от нее, но могу теперь сказать, что все это бледно и слабо в сравнении с подлинным ее ощущением. В первый раз испытал я это несколько месяцев назад, когда известная Вам моя литературная работа, начатая при некотором подъеме, продолжавшемся затем все нуднее, труднее - вдруг: сразу застопорилась. Я перечитал все, ранее написанное - и рука у меня опустилась. Все не так, не то, как мне думалось, во время писания, и как оказалось на поверку, после некоторого промежутка времени. Моя вещь, еще неоконченная, мне опостылела. Я не хотел, мне тяжело было Вам в этом сознаться, при нашем последнем свидании, но теперь я хочу быть откровенным. Я захватил ее с собой, сюда, в Погулянку, в расчете еще раз ее перечесть, чтобы разогреться для окончания - и до сих пор не решился еще этого сделать! Скажу прямо - боюсь в нее заглянуть, чтобы не махнуть совершенно рукою. Утешаю себя мыслью, что это пока во мне еще временное, что это пройдет, да оно и нужно, чтобы прошло. Я должен во что бы то ни стало окончить эту несчастную "Жуть", раз уж потому, что жаль потраченных мною времени и сил, а с другой стороны - по той подлой причине, что теперешняя моя поездка произвела порядочную брешь в моем бюджете и деньги мне необходимы. Не посылаю Вам черновика, потому что местами он так неразборчив, что я сам затрудняюсь при чтении - а главное еще потому, повторяю, что это - не то. Простите меня за эти тоскливые строки и за то тяжелое чувство, которое они на Вас, вероятно, навеют, но я хотел выразить Вам искренно то, что у меня на душе и как обстоят мои дела, а ни прибегать к сочинительству. Да и не до того мне теперь. Крепко жму Вашу руку и прошу передать мой привет Марье Борисовне.

Душевно преданный Вам Мих. Альбов.

P.S. Пишите, пожалуйста, не забывайте. А насчет найденного у Вас врачами слабого сердца - единственное, по-моему, радикальное средство: как можно меньше волнений. Санатоген, молоко и все такое, тому подобное, вещи хорошие, но покой главное и прежде всего. Беда-то ведь в том, что натура у Вас - боевая. Ну, да как-нибудь старайтесь себя укрощать, и по поводу того или иного явления, когда Вам хотелось бы разразиться громами и молниями, говорите себе: "а ну его ко всем чертям!"

1. Б.Б. Глинский писал в "Историческом вестнике": "Михаилу Ниловичу шел 60-й год. Здоровье его было разрушено настолько, что врачи удивлялись, как он мог существовать с каким-то остатком одного легкого <...> Он стал уже так слаб, что не мог сам налить гостю стакан чая. Но совсем близкого конца он все-таки не видел и не верил в него" (1911. Т. 125. № 7. С. 244-245).

10. К.И. Чуковский - М.Н. Альбову

9(22) июля 1910 г.

Дорогой Михаил Нилович.

Это было гнусное время: только теперь родила моя жена. Роды были трудные - созвали целый консилиум, - она кричала 20 часов - потом хлороформ, щипцы и т.д. - все это у нас дома - так что я совсем измучился, ни писать, ни читать не мог. Все подготовлено было для родов в больнице - и деньги вперед уплатили - и жена была в больнице 3 дня, на четвертый приехала на минутку в Куоккала, - и тут-то ее захватило. То, что Вы пишете о себе, было бы очень грустно, если бы не было самогипнозом. Еще Жихарев1 говорил мне, что самое плохое в Вашей болезни - это постоянная Ваша мысль о ней, постоянное прислушивание к своему организму. Меня Ваше письмо вдохновило до сумасшествия, и я подумал, что если б у меня была хоть какая-нибудь, хоть крошечная возможность, я бы поехал к Вам, в Погулянку, я бы читал Вам вслух, я бы с Вами бродил по парку, и авось хоть немного отвлек бы Вас от этой неустанной мысли о недуге. Я бы захватил с собой книгу Джемса "Многообразие религиозного опыта"2 - и прочитал Вам оттуда страницы о Духовном Врачевании. Слыхали ли Вы про то, что в Америке, с удивительным успехом, действует теперь "религия душевного здоровья". Это учение и с теоретической и с практической стороны является оптимистическим представлением о жизни. "Основатели этой религии обладали интуитивною верой во всеспасительную силу состояний душевного здоровья, как такового - в победную силу мужества, надежды, доверия, и соответственно с этим презирали сомнения, страх, страдания и вообще все патологические состояния духа". Их вера была подкреплена практическим опытом - говорит James - опыт этот представляет теперь внушительные итоги. Слепым возвращалось зрение, хромым - способность ходить, безнадежно больные - становились совершенно здоровыми. Было много случаев возрождения личности, и радость была возвращена многим семьям. Косвенное влияние этого учения огромно. Доктрина духовного врачевания насытила воздух. Постоянно слышишь об "Евангельи отдохновения", слышишь клич: "не страдайте!" - Во многих домах запрещены жалобы на дурную погоду, и все растет число людей, считающих неприличным говорить о неприятных ощущениях. Несомненно, что это движение нашло широкое распространение благодаря своим практическим результатам. И вот по всей Америке несется клич: "Не нужно страха". Страх - источник болезней. "Подумайте на минуту о той жизни, которая предстоит нам с первых дней нашего существования. Подумайте о разных условиях, обычаях, социальных требованиях и т.д. Ко всему этому присоединяется длинная цепь опасений: после болезней детства - болезни зрелого возраста, потом болезни старости, мысль о том, что мы состаримся, потеряем силы и способности - и все это венчается страхом смерти. В общем это бесконечный список всякого рода страхов и мучительных тревог. Опасение отравиться вредной пищей, страх ветра, жары, холода, возможности насморка. Длинный ряд ужасов, грядущих забот, беспокойств, тоски, предвидений, пессимистических мыслей - чудовищное шествие мрачных видений, так часто вызываемое нашими советчиками докторами. Не удивительно ли после этого, что здоровье все-таки существует!" Вслед за этим Джемс (ученый психолог) приводит несколько писем от вполне заслуживающих доверия лиц - как они излечивались от болезней желудка, от опухолей и т.д.

Не думайте, что мораль этих строк я приспособляю для Вас. Я не настолько безвкусен. Но все же я боюсь, что Ваше лечение в Погулянке имеет ту дурную сторону, что Вы официально признали себя больным. Не навевают ли на Вас доктора разных тяжелых кошмаров? Что, если б Вам где-нибудь на лоне природы - в обществе - постоянно отвлекаясь и развлекаясь - прожить два-три оставшихся месяца. Вы пишете о своей старости, - но позвольте же мне, рецензенту, знать, сколько лет моему любимому автору. М.Н. Альбов родился в 1851 году - говорят словари. Значит, М.Н. Альбову нет еще и 60 лет, Репину 66 лет, а если назвать его стариком, он удивится. Чемберлен в 64 года начал карьеру. Нет, не говорите о старости, М.Н. Я видел Вас последний раз у себя, Вы порозовели, и вид у Вас был очень бодрый. Относительно "Жути", молю Вас, пришлите мне черновик. Вы знаете, он у меня не пропадет. Я сохраню его свято. Я берусь совершенно искренно сказать Вам свое впечатление, хотя наперед уверен, что кроме художественной радости эта вещь мне ничего не доставит. Даже если она и слабее "Сироты"3 и "Глафириной тайны" - то и тогда это очень сильная вещь. Я говорил о Вас с Андреевым, он считает "День итога" классическим произведением, а остальные - не читал. Я послал ему остальные. Здесь Короленко. Я напомнил ему, что в "Рус. Бог." еще не было рецензии о Ваших книгах, и что, вообще, не пора ли ему написать об Альбове. Он согласился и взялся написать4. Ну, до свидания, дорогой Мих. Нилович. Я не спал всю ночь, пишу на рассвете, если ерунда - простите. У меня бессонница - и вот уже месяц, как ни строчки выжать из себя не могу.

Мария Борисовна кланяется. У нас сын.

Ваш Чуковский.

1. Возможно, речь идет о враче Жихареве, который помогал материально партии эсеров. О нем см.: Минувшее. М.; СПб., 1995. Т. 18. С. 271, 272, 279, 282.

2. Чуковский говорит о книге американского философа и психолога Уильяма Джемса (1842-1910), вы шедшей в Москве в 1910 г. в переводе В.Г. Малахиевой-Мирович и М.В. Шик под редакцией СВ. Лурье.

3. Повесть "Сирота" впервые была напечатана в журнале "Мир Божий" (1901. № 1-6).

4. Обещание не было выполнено. В.Г. Короленко еще в 1887 г. начал писать рецензию на второе издание книги М.Н. Альбова "Повести и рассказы" (СПб., 1888), но так и не закончил ее. Рецензия опубликована Р.П. Маториной в кн.: В.Г. Короленко о литературе. М., 1957. С. 304-312.