ИС: ПРАВДА ВОСТОКА, № 12
ДТ: 20.01.1942

ВСЕНАРОДНАЯ ЗАБОТА О ДЕТЯХ

В 14-й Детдом, что на Ассакинской улице, пришел дерматолог профессор Зельманович и сказал, что он хочет взять себе на воспитание ребенка. Когда ему показали десятки ребят, он выбрал себе самого хилого, - такого, у которого вся голова была в язвах.

Ребенок этот захворал еще дома и, не успев излечиться, приехал сюда с запущенной накожной болезнью.

- Дайте мне вот этого... с язвами, - сказал профессор. - Здоровых у вас и без меня расхватают. А этот... он у меня живо поправится. Уверен, что я его вылечу.

И так же поступил инженер Бурдин, который пришел в Наркомпрос к тов. Владимировой, распределяющей детей, и сказал:

- Я хочу взять у вас самого анемичного, самого худого ребенка и попытаюсь сделать его крепышом.

Так же поступила и тов. Муминова, начальник отдела кадров Прокуратуры Ташкента. Так поступили и продолжают поступать ежедневно многие граждане Узбекской республики.

Желая возможно плодотворнее послужить своей родине, эти типично советские люди берут у нее самых изнуренных и слабых ребят и взваливают на себя все заботы о них, чтобы вернуть их родине здоровыми и сильными гражданами.

Конечно, я не о том хлопочу, чтобы мы все непременно брали к себе в дом больных и немощных, - здесь каждый действует по внушению сердца, - но я хочу продемонстрировать на наглядных примерах, сколько высокой гуманности в этой патриотической всенародной заботе о детях.

Максим Горький повествует в одной из давнишних новелл, как горсточка рабочих какого-то южного иностранного города приютила у себя на несколько дней детвору своих бастовавших товарищей. Эта трогательная солидарность трудящихся вызвала у Горького восторженный гимн.

Но каким микроскопически маленьким кажется случай, рассказанный Горьким, по сравнению с тем всенародным движением, которое поднялось в настоящее время у нас.

Горький до слез умилился бы, если бы узнал, например, что коренные узбеки, живущие в янгиюльских колхозах, недавно пожелали приютить у себя, воспитывать, одевать и кормить в течение многих лет, наравне со своими родными детьми, больше сотни эвакуированных русских, белорусских, украинских детей.

Когда-нибудь будет написана поэма о том, с каким широким и щедрым радушием встретили колхозники этих осиротелых детей.

В колхозе имени Энгельса, в колхозах имени Ахунбабаева, «Красный Октябрь» колхозники сами отремонтировали все помещения, припасли для каждого ребенка кроватку, новое стеганое одеяло, белые чистые простыни, пододеяльники, полотенца и наволочки. Заготовили для них склады продуктов. Прикрепили учителей и учительниц к каждой группе ребят (все они - младшие школьники). И теперь у них будет возможность тотчас же по приезде учиться.

Ширится и растет с каждым днем эта всенародная забота о детях.

Через Детский эвакопункт в Ташкенте прошло 7570 ребят. Из них около 4000 поступило в ФЗО, распределено по ремесленным и железнодорожным училищам, а 3600 подростков получили направления на работу и являются, по местному выражению, «трудоустроенными».

Но, конечно, в этом трудном деле есть еще много изъянов. Их необходимо устранить, - и чем скорее, тем лучше.

К счастью, они все устранимы. Нужно в самом срочном порядке создать где-нибудь в сельской местности трудколонию для социально запущенных детей и подростков - по типу знаменитой коммуны великого советского педагога Антона Макаренко.

Наивно было бы думать, будто в тех эшелонах, которые вывезены из прифронтовой полосы, находились одни лишь благонравные паиньки. Вывозили всех, в том числе и «социально запущенных». Воспитывать их нормальным путем, в обычных советских школах, конечно, никак нельзя. Здесь нужны иные, более суровые методы. Необходимо уберечь от дурного влияния тех приехавших детей и подростков, которые в основной своей массе, как небо от земли, отличаются от этих деклассированных групп.

И еще: мы должны возможно лучше обеспечить всю эту массу детей одеждой. Правда, в одном только Ташкенте (главным образом усилиями школьников) собрано около 35 000 вещей, но требуется еще и еще. К тому же большинство собранных вещей предназначено для маленьких, между тем в теплой одежде нуждаются главным образом старшие. Нужны «взрослые» юбки, кофты, ватники, штаны, пиджаки.

Кроме того, в детских домах все еще кое-где сохраняется казенный, казарменный стиль. Дети уныло слоняются из угла в угол, не зная, чем занять свой невольный досуг. Есть такие детские дома, которые, будучи созданы в условиях военного времени, не успели обзавестись библиотеками, и теперь сотни детей обречены на бескнижье. Дома у этих детей были свои любимые книги. Но фашисты разбомбили их жилища, и книги погибли в пожаре войны.

Вообще хочется внести в эти детдома больше песен и музыки, больше игр, увлекательных книг, кинокартин и т. д.

Представители советской общественности со страстной энергией взялись за работу, и можно не сомневаться, что жизнь осиротелых детей будет с каждым днем становиться все радостнее, сытнее, уютнее.

Необходимо спешно организовать для эвакуированной детворы сбор кукол, игрушек и книг. Пусть каждый школьник принесет в свою школу хоть одну детскую книжку, все равно - большую или маленькую, а также мячики, кубики, куклы, игрушечные барабаны, пушки. Пусть каждый взрослый принесет имеющиеся у него детские книги туда же, в ближайшую школу, и в две-три недели будет создана чудесная библиотека, где многие дети снова найдут свои любимые книги.

Словом, впереди еще много горячей и плодотворной работы, но уже теперь, учитывая тот энтузиазм, с которым взялись за нее широкие народные массы - рабочие, колхозники, интеллигенция, мы можем сказать с абсолютной уверенностью, что она будет выполнена.

КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ