ИС: Вопросы Литературы №1
ДТ: 2008 год

"...Ваша благородная, изящная, светлая личность"

Л.П. Гроссман и К.И. Чуковский: из переписки 1909-1963 годов.

История литературы - штука коварная и часто несправедливая. Дело в том, что сейчас даже среди любителей серьезного чтения очень немного найдется тех, кто с ходу вспомнит имя Леонида Петровича Гроссмана (1888-1965). А между тем он сыграл весьма значительную роль не только в отечественном литературоведении, но и на поприще российской словесности.

Л. Гроссман родился 12 января 1888 года в Одессе, в семье врача. Окончил Одесскую Ришельевскую гимназию с серебряной медалью, затем продолжил свое образование в Париже и в Одесском университете на юридическом факультете. Уже в студенческие годы начал публиковать в авторитетных столичных изданиях “Вестник Европы”, “Русская мысль” и др. историко-литературные работы: “Бальзак и Достоевский”, “Вольтер и Достоевский”, “Тютчев и сумерки династии” и др. В 1920 году Гроссман состоял преподавателем в Одесском гуманитарно-общественном институте, а в 1921 году переехал в Москву, где вел курсы в университете им. Свердлова и ВЛХИ им. В. Брюсова.

На конец 20-x - начало 30-х годов приходится пик исторической прозы Л. Гроссмана. Одно за другим выходят его произведения “Преступление Сухово-Кобылина”, “Пушкин в театральных креслах” (1926), “3аписки д’Аршиака” (1930), “Рулетенбург” (19З2), “Бархатный диктатор” (1933).

В 1935 году Гроссман стал членом Пушкинской комиссии при Академии наук; до 1948 года он преподавал в Московском педагогическом институте им. В. Потемкина и оставил у многих своих учеников благодарную память о себе.

Лейтмотивом в научной и творческой жизни Л. Гроссмана стало изучение биографии и творчества Ф. Достоевского. Хорошо известно, что с середины 20-х годов имя Достоевского почти на тридцать лет фактически было вычеркнуто из истории русской литературы. Тех исследователей, которые осмеливались в то время заниматься его изучением, можно пересчитать по пальцам одной руки. В сохранившейся в архиве обширной библиографии Гроссмана, которую он составил сам, Достоевскому было уделено огромное место1. 3авершающим актом более чем полувекового изучения жизни и творчества Достоевского стала для Гроссмана монография о великом русском писателе, вышедшая в 1963 году в серии “Ж3Л”.

В обширном эпистолярном наследии Л. Гроссмана важное и содержательное место занимает переписка с К. Чуковским, его земляком и близким другом. Она продолжалась более пятидесяти лет (с 1909 по 1963 год). В данной публикации представлена часть этой переписки. Из 44 писем (28 писем Чуковского и 16 писем Гроссмана) публикуются 20: 11 писем Чуковского и 9 писем Гроссмана. Письма печатаются в современной орфографии и пунктуации по автографам, хранящимся в РГАЛИ2  и в НИОР РГБ3.

1

ЧУКОВСКИЙ - ГРОССМАНУ


1 июня 1909 г., Санкт-Петербург

Многоуважаемый товарищ!

Мои друзья говорили мне, будто в “Одесских новостях” Вы посвятили мне статью4. И некоторые Ваши мысли заинтересовали меня. Покорнейше прошу Вас выслать мне тот номер “Одесских новостей”, где есть эта Ваша статья. Я, к сожалению, никогда не вижу одесской газеты - и, в деревне, нигде не могу ее достать.

Ваш Чуковский.

2

ГРОССМАН - ЧУКОВСКОМУ


8 июня 1909 г., Одесса

Многоуважаемый Корней Иванович!

Исполняя Ваше желание и посылая Вам мою статью, хочу сказать Вам по ее поводу несколько слов. - Когда статья эта была напечатана, из разговоров с некоторыми лицами я узнал, что многие усмотрели в ней с моей стороны бранную вылазку по Вашему адресу. Конечно, подобное непонимание изумило и сильно огорчило меня. Боюсь, что лица, со слов которых Вы узнали о моей статье, так же охарактеризовали ее, и потому меня бесконечно радует возможность представить Вам оригинал и этим, надеюсь, рассеять всякие неправильные толкования.

Перечитывая свою статью после подобных разговоров, я понял, почему она произвела на некоторых лиц такое неправильное впечатление, совершенно не отвечающее тому настроению, с которым я писал ее. Дело в том, что все положительные элементы в ней как бы стушевались отрицательным тоном заключительных строк и неосторожным заглавием, в которое я во всяком случае не имел в виду внести оскорбительную нотку. Так или иначе - эти второстепенные признаки оказали решающее действие, и многие читатели совершенно не почувствовали в авторе статьи Вашего ученика, который с искренним увлечением читает каждую Вашу страницу. - Каюсь: в процессе писания я под конец, незаметно для самого себя, может быть, и впал в тон отрицательной характеристики. Во всяком случае, надеюсь, что Вы сумеете взглянуть сквозь эти недостатки моего изложения и почувствуете за строками моего изложения мое истинное отношение к Вам.

Жму Вашу руку

Ваш Л. Гроссман.

3

ГРОССМАН - ЧУКОВСКОМУ


12 июля 1913 г., Париж

Дорогой Корней Иванович, давно уже собираюсь написать Вам, но Париж мешает. Отрываюсь от всех соблазнов предпраздничного настроения (14-е июля), чтоб от всей души поблагодарить Вас за все, что Вы мне сообщили в последнем письме5 относительно издания моей книги и проч. - Надеюсь, что несмотря на все отвлекающие обстоятельства я через два месяца буду готов, и тогда попрошу Вас помочь мне в сложном и совершенно незнакомом деле выпуска книги в свет. - Получили ли Вы книгу Dowdena6, которую я выслал Вам недели три тому назад; если нет, сообщите - я наведу справки в магазине. Не нужны ли Вам еще какие-нибудь сведения из парижских библиотек, книжных магазинов, музеев и пр.? Помните, что имеете здесь секретаря, который жаждет работы.

Вы пишете мне со своей постоянной “забавностью” писаний для газеты. Знаете ли, я это совершенно не считаю недостатком. У французов не перестаешь учиться этому трудному искусству писать “соблазнительно” для самого ленивого и рассеянного читателя. Когда видишь, сколько усилий тратили Вольтер или Тэн7, чтоб всячески облегчить читателю изучение своих страниц, начинаешь понимать, что в этих стараниях быть занимательным - высокая литературная добродетель. У нас, мне кажется, это недостаточно сознают и мало ценят. А между тем это свойство почти всех живых и восприимчивых писателей. Мне кажется, Вы не должны упрекать себя за его культивирование. Мне всегда вспоминаются по Вашему поводу слова Пушкина о кн. Вяземском (приблизительно): “его критика бывает подчас несправедлива, но способ выражения всегда так резко оригинален, что он сердит и заставляет мыслить и смеяться. Важное достоинство, особенно для журналиста…”8. Надеюсь, что Вас это сравнение не рассердит.

Посылаю Вам открытку с прекрасным портретом Руссо. Не знаю, любите ли Вы его. Недавно перечел здесь “Confession”9, и не перестаю изумляться этой потрясающей искренности.

Не забывайте!

Ваш Л. Гроссман.

4

ЧУКОВСКИЙ - ГРОССМАНУ


7 августа 1913 г. 10, Куоккала

Дорогой Леонид Петрович!

Каждый день говорю себе: вот сейчас напишу Гроссману, и, хоть убей, не могу. Мне все кажется, что Вы переехали на другую квартиру, сердитесь на меня и т.д. Почему Вы мне не ответили на мою открыточку? Именно Вам я пишу всегда с величайшей охотой, не знаю почему. Мне бесконечно жаль, что это лето мы провели не с Вами. Я слегка поправляюсь и здесь, в Куоккала, общался с очень интересными людьми. Бывали дни, когда у меня за столом бывало до 20 человек! Здесь много поэтов, художников, эго-футуристов, кубистов - есть общий кумир Н.Н. Евреинов11, режиссер, драматург, пародист, критик, композитор, дамский забавник, юрист, и все дамы влюблены в него, в том числе и я: такой неистощимости я еще не видал и не подозревал, что душа человеческая может быть так виртуозно-эластична. Мы здесь читаем лекции друг другу, вместе купаемся, катаемся на лодках и т.д. Жаль, что с нами нет и Вас: закипели бы и Вы в этой каше.

О Вашей книге я говорил с Волынским12; он очень заинтересовался; он стоит во главе издательства “Грядущий день” - уже, оказывается, слышал об этом труде (не от меня ли?) - просит дать ему прочитать <…> Я недавно прочел Тэна о Бальзаке13, и мне даже жутко стало: неужели можно после этого что-нибудь написать о Бальзаке? Какое острое ощущение всей человеческой личности! Как будто взял читателя - меня, Вас - и сделал нас на время Бальзаками: зашил в его шкуру, что ли. Когда Вы приезжаете в Россию? Судя по Вашему молчанию - скоро.

Я теперь упиваюсь “Кандидом” Вольтера. Читаю 3-й раз, прежде никогда не читал. Кстати: не знаете ли Вы случайно чего-нибудь о поэте Дюкане (Ди-Капр)14, который еще в 60-х годах написал стихи о газе, хлороформе, железных дорогах и т.д.? Мне этого не нужно. Я спрашиваю просто так. Известен ли он во Франции? Познакомились ли Вы с Минским15?

Ваш Чуковский.

5

ГРОССМАН - ЧУКОВСКОМУ


1913 г. [конец августа - начало сентября], Париж

Дорогой Корней Иванович!

Ваше последнее письмо очень порадовало меня. Известие о заочном интересе Волынского к моей работе меня сильно приободрило, хотя, конечно, и увеличило мои сомнения в возможности удовлетворить этому интересу. Но - не теряю надежд! Пробуду в Париже еще пару недель и еще немного пороюсь в неисчерпаемых материалах. А затем и в Россию!

Вы так увлекательно описываете мне Ваше летнее общество и кипучее оживление, что поневоле начинаешь тосковать в библиотечном спокойствии по чему-то более живому и бурному. А то ведь над книгами так легко заплесневеть, если нет вокруг этой освежающей атмосферы бесед, споров, острот - всего, что, по-видимому, в таком изобилии имеется в Вашем кружке. Надеюсь в недалеком будущем приобщиться к нему.

Здесь на днях был свидетелем любопытного маленького явления. В годовщину смерти Бальзака - и не в круглую годовщину, а 63-ю - маленький кружок “Общество друзей Бальзака” собрался на его могиле, на знаменитом Pere-Lachese’ов; покрыли ее сплошь цветами, произнесли несколько - правда, вполне французских, т.е. немного патетических, но притом остроумных и эффектных речей; перенесли затем эту маленькую церемонию в центр города, к статуе Бальзака, и закончили эти поминки обедом, который тоже весь прошел под шумок разговоров о самом Бальзаке или о его героях. Происходит это неизменно каждый год. При этом здесь имеются такие же кружки “друзей Мюссе”, “друзей Гюго” и т.д. Вот благодарная почва для параллелей, для восклицания героев Успенского - “а у нас!..”. В особенности, когда вслед за этими впечатлениями читаешь в русских газетах, что могила Помяловского в запустении и проч.

Представьте себе, что и я в последнее время упиваюсь Кандидом и Вольтером вообще. Взялся за него по поводу заметки Достоевского о “Русском Кандиде”16  и раскрыл несколько курьезных совпадений. Оказывается, Достоевский недаром целую зиму зачитывался Вольтером и Дидро! Но не хочу распространяться на эту тему - пришлось бы слишком много писать. Удивляюсь, что здесь “Кандид” недостаточно популярен. “Temps” как раз раскрыло теперь анкету о трех любимых книгах - и пока никто еще из академиков, профессоров и писателей не назвал Кандида. Больше всего называют Монтеня, Флобера и Расина.

С Минским в Париже встретиться не удалось. Случайно познакомился с Луначарским. Теперь, впрочем, мертвый сезон и даже постоянные жители в разъезде. Видел здесь знаменитого Маринетти и даже слушал его лекцию. Это очень любопытно и даже серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. Посылаю Вам последний из его манифестов, хотя этот именно порядком нелеп!

Жму Вашу руку. До скорого!

Ваш Л. Гроссман.

6

ЧУКОВСКИЙ - ГРОССМАНУ


28 августа 1926 г., Ленинград

Спасибо, дорогой Леонид Петрович, и за память, и за надпись, и за добрые слова. Я не совсем здоров, лежу, пишу карандашом. Всякая [работа] Ваша и моя привычка любить все, что Вы пишете, но внутренне я с этой статьей17 никак не могу согласиться. Я люблю критику конкретную о данном предмете, а не обзор “направлений” и “методов”. Методы нас и погубили. И притом Вы так добры, что даже для меня нашли похвальное слово18, а между тем я, увы, очень хорошо знаю цену своим бедным писаниям. И вообще мне показалось, что Вы в этой статье слишком добры. Все любить - значит ничего не любить. Но написана она отлично, и я прочел ее с великим волнением.

Ваш Чуковский.

Написано весною. Посылаю осенью. Невралгия.

7

ГРОССМАН - ЧУКОВСКОМУ


21 сентября 1926 г., Москва

Спасибо, дорогой Корней Иванович, за “Некрасова”19. Очень меня этот подарок порадовал - некоторые главы, знакомые по прежним публикациям, чрезвычайно ценю, как образцовые “эссеи”. С наслаждением перечту все и надеюсь сообщить Вам о своем впечатлении в печати. Вашу милую открытку, над которой Вы “трудились 3 месяца”, получил - некоторые из Ваших замечаний глубоко правильны (особенно о том, что нельзя все любить). Это дружеский укор мне и верное указание.

Благодарю!

Собираюсь осенью к Вам20.

До скорого свидания! Дружеский привет.

Ваш Л. Гроссман.

8

ЧУКОВСКИЙ - ГРОССМАНУ


15 октября 1926 г., Ленинград

Дорогой Леонид Петрович!

Я скоропостижно уехал из Москвы и не мог “из уст в уста” поблагодарить Вас за ту радость, которую Вы доставили мне своим чтением. В ту мучительную полосу моей жизни, когда я обивал чужие пороги, хлопоча о безумной дочери21, приятно мне было попасть в чинную и ясную атмосферу Вашего профессорского дома. Вначале я даже удивился: неужели вправду такое существует? Неужели и вправду есть такое бытовое явление, как чтение своей рукописи среди ученых, благожелательных друзей? Я был смущен большими именами собравшихся: Пиксанов, Вересаев, Сакулин, Переверзев22.

Как хорошо, дорогой Леонид Петрович, что Вы можете вращаться в этом кругу, шлифовать здесь свое дарование, свой вкус. Я помню то время, когда Вы были кустарь-одиночка, без друзей, без связей и - без Серафимы Германовны. Впервые я понял в тот вечер, до чего Вы крепко вросли всеми корнями в Москву. И тема Ваша была московская: Сухово-Кобылин23  дальше от нас, чем от Вас. Как все же мы, петербуржцы, сильно разнимся от Вас, москвичей! У нас было бы невозможно такое литературное радение. Жаль, что я ушел раньше времени. Неужели никто не сказал о художественности Вашего подхода к предмету, о прекрасной композиции Вашей вещи и пр.? Признаться, меня несколько рассердил адвокатский разбор Вашей важной статьи. Неужели все дело в том, убил ли Сухово-Кобылин или нет? Дело в том, что он воскрешен перед нами, и если бы внезапно вошел в Вашу комнату во время чтения, мы все встретили его как друга.

Чтобы доказать Вам, что мое пристрастие к Вам не слепое, я приведу Вам несколько мелочей, которые мне не понравились. Не понравилась мне затейливость некоторых Ваших выражений: “в рыхлые споры вонзился эпизод” и проч. Злоупотребление словом “жуткий”, которое (слово) вообще стало теперь стертым клише. Не понравились некоторые эпитеты: “бурные вспышки радости”, “колоритный и яркий”, “кровавый призрак”, “испытанное средство пыток”. Кольнуло раза два, когда Вы вместо “невиновность” употребили слово “невинность”. Вот и все. Простите за придирки, но я на самом деле люблю Ваше творчество, и это дает мне право быть слишком придирчивым.

“Пушкина в креслах”24  еще не дочитал. Начало отличное. Если позволите, по прочтении напишу Вам о своих впечатлениях - с той же ответственностью, с какою пишу это письмо.

Сердечный привет Серафиме Германовне.

Ваш Чуковский.

9

ГРОССМАН - ЧУКОВСКОМУ


24 октября 1926 г., Москва

Дорогой Корней Иванович, очень порадовало меня Ваше славное дружеское письмо, в котором я почувствовал искреннее Ваше дружеское расположение к себе, что бесконечно ценю и за что благодарю Вас. “Преступление Сухово-Кобылина” как литературное произведение я не слишком ценю - многое осталось недоработанным и требует еще развития, оживления и драматизации. Пока же говорят сами за себя материалы, действительно увлекательные, в чем я совершенно неповинен. Все Ваши стилистические замечания беру на учет, жалею, что не смогу уже использовать их для журнального текста, но при отдельном издании буду основательно фильтровать свои эпитеты. Тоска по живописному стилю ведет к непростительным ошибкам вкуса, а подавить в себе стремление не только описать, но и “изобразить” крайне трудно и, может быть, не нужно. Вероятно, упорная и тщательная работа может и здесь уберечь от крупных lapsus’ов.

Очень прошу Вас написать с полной откровенностью и всей строгостью Ваше мнение о “Пушкине”25. Ваши критические замечания в высшей степени поучительны для меня, и я жалею, что не имею возможности знакомить Вас с моими опытами в рукописи. От Вас бы я мог услышать тот дружеский и вдумчивый отзыв, который так необходим при нынешнем многописании и многопечатании без оглядки.

Успешно ли устроились Ваши дела? Надеюсь, да - и от всей души желаю Вам это.

Серафима Германовна тронута Вашим вниманием к ней и шлет Вам свой сердечный привет.

Я собираюсь в Ленинград по некоторым архивным делам. Само собою разумеется, что загляну на Кирочную.

Желаю Вам бодрого настроения, здоровья и творческой работы.

Ваш Л. Гроссман.

10

ЧУКОВСКИЙ - ГРОССМАНУ


1926 г., конец октября, Ленинград

Дорогой Леонид Петрович!

Вчера я был в Пушкинском Доме и, увидев там два портрета Сухово-Кобылина, - взглянул на него как на старого знакомого. Вот Вам!

Значит, мы скоро увидимся? Надеюсь, что на этот раз Ваш приезд не совпадет с наводнением. Помните пушечные выстрелы в прошлом году перед Вашим чтением о Брюсове26?

“Пушкина” Вашего читает моя молодежь. Такой у нас глупый порядок. Читают и хвалят, но мне, старику, не дают. Книга дойдет до меня дня через три. Тогда и черкну Вам отчет. То, что мне довелось прочитать, мне пришлось по душе. Самый план оригинален и свеж. Очень “остранняется” наше понятие о Пушкине. Упоминаете ли Вы об Элькане27? Был ли знаком Пушкин с этим первым иудеем русской интеллигенции? У меня есть о нем кое-какие незамеченные материалы: роман, в котором он выведен.

Рассказывал я о Вашем докладе Ю.Н. Тынянову (я его, Тынянова, горячо полюбил; он прелестный, талантливый, многосторонний, наивный). Он говорит, что в какой-то вещи Писемского, кажется, выведен Сухово-Кобылин28. Знаете ли Вы об этом?

Если вы видаетесь с Сакулиным, пожалуйста, узнайте стороной, не разгневался ли он на меня. На днях я получил от него очень приветливое письмо29, на которое немедленно откликнулся, а Сакулин не ответил. Боюсь, что он рассердился на меня.

Очень трудно нам, “художественникам”, в нынешней историко-литературной среде. Вчера видел Евгеньева-Максимова30. Он говорит: “А я собираюсь ругать Вашу книгу31. В ней есть хорошие страницы, но “Поэт и Палач” и “Панаева” это какая-то беллетристика”. С большим презрением.

Серафиме Германовне сердечный привет! Приедет ли она вместе с Вами?

Ваш Чуковский.

11

ЧУКОВСКИЙ - ГРОССМАНУ


14 декабря 1926 г., Ленинград

Дорогой Леонид Петрович, Вы на меня сердитесь, молчите, не отвечаете на мои письма, а между тем у меня к Вам просьба: будьте милостивы - черкните мне: когда вышел в отставку Дидло32? У Зотова (“Театральные воспоминания”33, 1860, стр. 88) сказано, что в 1829 году при С.С. Гагарине, а у Панаевой-Головачевой34 (17 стр.), что при Гедеонове (то есть позже). Кто прав35?

Почему Вы не приезжаете в Питер?

Ваш Чуковский.

Серафиме Германовне - сердечный привет.

12

ЧУКОВСКИЙ - ГРОССМАНУ


3 января 1928 г., Ленинград

Дорогой Леонид Петрович!

“С трепетом” посылаю Вам проредактированного мною Некрасова36. Очень жду Вашей критики - в длинном письме, написанном густыми лиловыми чернилами.

Если можете, распорядитесь, чтобы ГИЗ дал об этой книге объявление в “Известия” и “Правду”.

Вересаева статья об Эйхенбауме и Шкловском37  - слаба. Я забыл Вам сказать, что у меня в “Ниве” была в свое время статейка о записной книжке Чехова38. В ней было несколько заветных мыслей. Если она Вам нужна - пришлю. “Дело Сухово-Кобылина” здесь на устах, особенно дамских. Вы попали в настоящую жилу - и да здравствует Серафима Германовна, помогающая Вам запойно предаваться литературной работе (хотя склянка, бутылка!). Ни обеда, ни уюта Вашего не забывший Чуковский.

13

ГРОССМАН - ЧУКОВСКОМУ


6 января 1928 г., Москва

Дорогой Корней Иванович, глубоко тронут Вашим ценным даром. Некрасов Ваш - подвиг! Вы по меньшей мере удвоили “канон”, а в комментариях дана незаметно целая диссертация. Зачитываюсь и восхищаюсь. Очень Вас хвалит Сакулин. Вспоминает, как в допотопное время в каком-то литературном кружке, где он ужинал с Овсянико-Куликовским39, взволнованный Венгеров40  панически звал их “спасать русскую лит-ру”: оказывается, в соседнем зале Вы читали доклад о Гаршине41! Они пошли “спасать” и пришли в восторг от смелости и оригинальности Вашего построения. Очень интересует меня Ваша статья о “Записных книжках Чехова” - пожалуйста, пришлите. Вспоминаем с наслаждением о Вашем милом посещении и много смеялись заключению Вашей открытки!

Не забывайте нас, дорогой. Рассчитываю нанесть Вам визит в Ленинграде.

Ваш Л. Гроссман.

14

ЧУКОВСКИЙ - ГРОССМАНУ


25 февраля 1928 г., Ленинград

Дорогой Леонид Петрович!

Я вернулся в Питер и готов выполнять Ваши поручения. Все, что Вы захотите поручить мне по поводу Вашего “Преступления”, - я выполню с радостью, т.к. знаю в Ленотгизе все ходы и выходы - и мне это не трудно, т.к. я все равно там бываю.

Читаю Сухово-Кобылина.

Это был великий писатель.

15

ГРОССМАН - ЧУКОВСКОМУ


29 февраля 1928 г., Москва

Дорогой мой друг мой. Вы меня глубоко тронули Вашей нежной заботливостью к моим делам. От души благодарю Вас! Получив Ваше сообщенье, я предпринял в Госиздате необходимые шаги, и дело, по-видимому, налаживается. Больше не тревожьтесь о нем, если нужно будет, я опять обращусь к Вам как к верному другу, которого не боишься обеспокоить. Лишний раз оценил нашу давнишнюю, малоощутимую и крепкую связь. - Готовлюсь к докладу о Горьком: давно полюбил в Вашей книге42  превосходную страницу о Горьком-колористе: вдохновляюсь ею для построения целого очерка о “мастеровом малярного цеха”; имею по этому вопросу два интересных письма Горького43. Пишите портреты и письма к друзьям. Что такое Ленинградское изд-во писателей44, имею от них предложенье45. Приезжайте поскорее в Москву.

Ваш Л. Гроссман.

16

ГРОССМАН - ЧУКОВСКОМУ


5 апреля 1928 г., Москва

Дорогой Корней Иванович, как же Вы, болея в Москве в гостинице, не дали мне знать? Это не по-дружески, и мы очень огорчены46. Третьего дня в ГИ3е у нас, т.е. в редакции классиков, было первое совещание с новым заведующим литературно-художественным отделом - Нарбутом47. Обсуждался и общий список редакторов по классикам, в который Вы единогласно включены. Надеюсь, что это скоро будет иметь реальные последствия. В Ваших последних сообщениях какая-то усталость и грусть48. Так ли это? Хотел бы, чтоб у Вас все было хорошо! Шлем привет, до свидания.

Ваш Л. Гроссман.

17

ЧУКОВСКИЙ - ГРОССМАНУ


24 апреля 1928 г., Ленинград

Дорогой Леонид Петрович!

Я с нетерпением жду книги Эйхенбаума о Льве Толстом49, потому что пишу на эту тему. Меня интересует один “момент” в его жизни - приезд в Петербург в 1855 году и якшание с петербургскими литераторами. К моему счастью, у меня оказалось под рукою много новых материалов, никому не известных: письма Льва (Толстого) к Дружинину50 и многое другое. Я с упоением написал бы целую повесть, героями которой явились бы Толстой, Некрасов, Тургенев, Боткин, Фет и др., но меня смущает одно ужасное обстоятельство: я ненавижу Чернышевского и вполне согласен с теми резкими отзывами, которые дворянская партия “Современника” давала этому бесталанному критику. Между тем - Вы сами понимаете, что любовь к Чернышевскому в нынешних историко-литературных трудах обязательна51.

Спасибо, что Вы приняли так близко к сердцу судьбу моей рукописи. Потеря ее мне тем более досадна, что она не моя. Я просто хотел дать некоторый заработок владельцу этой литературной реликвии - и написал пол-листа введения к тем материалам, кои он предоставил редакции. Боюсь, что “Красная новь” послала эту рукопись и (Наташу Татаринову) по какому-то фальшивому или фантастическому адресу. Будьте благодетелем, потребуйте у них, чтобы они навели подробные справки.

Спасибо за сведения о даче. Они запоздали на 48 часов - ибо как раз за день до получения Вашего письма я снял дачу на Сиверской.

Насчет формалистов: их позиция странная. Мы с Вами (“старые критики”) давно знаем, что подлинная, жизненная критика заключается в синтезе социального, эстетического, бытового - и всяких других критериев, а они словно Америку всякий раз открывают: “знаете, нельзя игнорировать биографию автора”; “оказывается, что знание социальной среды тоже небесполезно для критика” и пр. Только в России возможны такие Колумбы.

Заметили Вы в “Читателе и писателе”, что Горький за меня вступился52 (не называя моего имени), напал на ГУС - и так здорово!

Весь Ваш Чуковский.

Серафиме Германовне - привет!

Кирочная, 7, кв. 6. 24 апреля 28.  

18

ГРОССМАН - ЧУКОВСКОМУ


3 ноября 1959 г., Москва

Дорогой Корней Иванович!

Вероятно, я один из немногих теперешних читателей, который помнит появление Ваших первых статей в “Одесских новостях” и необычайное впечатление от их живости, блеска, остроумия, новизны и заразительности. Они остались незабываемыми по своему стилю и мысли и основоположными для целой серии Ваших великолепных книг, всегда ярких, жизненных, верных и глубоко талантливых. От всей души поздравляю Вас с шестидесятилетьем Вашей красавицы-Музы53, столь же юной, как и в те далекие дни, и горячо желаю Вам и всем нам, чтоб высокое окно в загородном саду еще долгие годы зажигалось в пять часов утра, проливая свой озаряющий и согревающий свет в бесчисленные души маленьких и взрослых, искренне и глубоко любящих Вас.

Шлем Вам наш сердечный привет!

Ваши старые друзья Серафима и Леонид Гроссман.

Москва, Г-39, Малый Левшинский, д. 1, кв. 72 54.

19

ЧУКОВСКИЙ - ГРОССМАНУ


6 ноября 1959 г., Барвиха

Дорогие друзья, Серафима Германовна и Леонид Петрович!

Вы и представить себе не можете, как тронуло меня Ваше письмо. Статья в “Литературной газете”55  - событие для меня невеселое: не могу же я скрывать от себя, что это по существу - некролог. Тем более, что сейчас я нахожусь в клиническом санатории “Барвиха” и каждую секунду ощущаю свой безрадостный возраст.

Как отношусь я к Вашему творчеству, дорогой Леонид Петрович, Вы знаете. И о Сухово-Кобылине, и о Лескове, и о Достоевском, и о Пушкине, и о многих других Вы рассказали столько нового, молодого, красивого - и я не помню ни одной Вашей главы, в которой не отразилась бы Ваша благородная, изящная, светлая личность.

Работая при самых неблагоприятных условиях, Вы никогда не вступали ни в какие конфликты с совестью, блюли свой талант в чистоте56, и вот почему мне так дорого Ваше дружеское рукопожатие сегодня.

Целую руку у Серафимы Германовны.

Ваш К. Чуковский <…>

20

ЧУКОВСКИЙ - ГРОССМАНУ


10 сентября 1963 г.

Дорогой друг!

Долго ждал Вас Достоевский и наконец дождался.

Поздравляю с великим триумфом. Все в этой книге57  гармонично: научное постижение + художественность стиля + глубокое знание старого + изобретение нового, новшества, “новации”, “новинки”*  - и какое-то любовное оформление, органически вошедшее в текст. Именно о такой книге мог мечтать Достоевский, о книге всенародной, проникновенной и поэтичной. И какой прелестный художник Ю. Арндт58. Чувствуется, что он дышал с Вами одним дыханием, когда Вы создавали эту книгу. Я и не представляю себе лучших городских пейзажей, которые так музыкально сливались бы с текстом. Уже то, что 115 000 читателей узнбют, например, о Михаиле Достоевском!!! Что на свете были Владимир Соловьев, Страхов, Ап. Григорьев, Ганс Гольбейн-младший и т.д. и что был на русской земле Достоевский.

И какой молодец Ю.Н. Коротков59! Нужна была его талантливость и смелость, чтобы осуществить эту книгу, которой я предрекаю великую будущность - и у нас, и за границей. Я пошлю по экземпляру двум зарубежным авторам о Достоевском - Абраму Ярмолинскому и Симонсу60, с коими состою в переписке.

Простите нескладность письма. Нездоровится. Но говоря вообще - я чувствую себя очень неплохо. Вы вступили (это я знаю по себе) в благодатный возраст: годы 75-80 самые счастливые, творческие годы в жизни человека.

Обнимаю Вас.

Ваш К. Чуковский.

* Напр., о Мих. Достоевском!!!

Вступительная заметка, публикация и комментарии Е. Литвин.

Сноски:

1 РГАЛИ. Ф. 1386. Оп. 2. Ед. хр. 492. Лл. 18-25.

2 Ф. 1386. Оп. 1. Ед. хр. 135; Оп. 2. Ед. хр. 443.

3 Ф. 620. Карт. 63. Д. 35.

4 Речь идет о статье Л. Гроссмана “Пинкертон критики”, опубликованной в “Одесских новостях” (1909. 6 (19) мая. № 7808), в которой анализировалось критическое творчество К. Чуковского.

5 Речь идет о письме Чуковского от 30 (17) мая 1913 года (РГАЛИ. Ф. 1386. Оп. 2. № 443. Лл. 3, 4).

6 Имеется в виду книга Эдварда Даудена “История французской литературы” (пер. с англ. СПб.: Л.Ф. Пантелеев, 1902).

7 Ипполит Тэн (1828-1893) - французский литературовед, историк, теоретик искусства.

8 В подтверждение этой “приблизительной” цитаты из Пушкина можно привести отрывок из его письма П. Вяземскому второй половины октября 1825 года из Михайловского: “Милый, мне надоело тебе писать, потому что не могу являться к тебе в халате, нараспашку, спустя рукава <…> Ты умен, о чем ни заговори - а я перед тобою дурак дураком. Условимся, пиши мне и не жди ответов” (Пушкин А.С. Полн. собр. соч. в 16 тт. Т. XIII. М.-Л.: Изд. АН СССР, 1949. С. 243).

9 “Исповедь”.

10 Датируется по почтовому штемпелю: “7.VIII.1913”, адресовано в Париж: “Paris Ve L. Grossman 21 Rue Valette”.

11 Н.Н. Евреинов (1879-1953) - режиссер, драматург. Развернутую характеристику Евреинова Чуковский дал в своем подробном комментарии к “Чукоккале” (М.: Русский путь, 2006. С. 34-38).

12 В данном случае речь идет о книге статей Гроссмана “Бальзак и Достоевский”, опубликованной впервые в журнале “Русская мысль” (1914. № 1); А. Л. Волынский (Х. Л. Флексер) (1863-1926) - критик, искусствовед. Многочисленные упоминания о Волынском есть в “Дневнике” Чуковского (см.: Чуковский К.И. Собр. соч. в 15 тт. Т. 11, 12. М.: Терра, 2006).

13 Книга И. Тэна “Бальзак” вышла во Франции в 1858 году, на русском языке - в Санкт-Петербурге в 1894 году.

14 Чуковский ошибся в написании, правильно: Максим Дю Кан (Du Camp) (1822-1894) - французский писатель, член Французской академии с 1880 года. В сборнике “Современные песни” (1856) Дю Кан воспевал успехи промышленности.

15 Н. Минский (Н.М. Виленкин) (1855-1937) - поэт.

16 “Кандид” Вольтера остро интересовал Достоевского всю жизнь в связи с его основной темой, близкой писателю, - против религиозно-философского оптимизма, оправдывающего человеческие страдания. В последние годы жизни Достоевский собирался написать “Русского Кандида” - замысел, частично осуществленный в “Братьях Карамазовых”, где о “Кандиде” упоминает Коля Красоткин в разговоре с Алешей.

17 Чуковский пишет своему корреспонденту о статье “Жанры художественной критики”, которую Гроссман прислал ему для прочтения.

18 Чуковский говорит о следующем отрывке из статьи: “В позднейшую эпоху критический фельетон достигает большой остроты и оригинальности в очерках К.И. Чуковского, прошедшего в Англии школу этого парадоксального жанра и, может быть, воспринявшего некоторые его черты у Гильберта Честертона…” (Гроссман Л. Борьба за стиль. Опыты по критике и поэтике. М.: Никитинские субботники, 1927. С. 35-36).

19 Книга К. Чуковского “Некрасов. Статьи и материалы” (Л.: Кубуч, 1926); печаталась также под названием “Рассказы о Некрасове”.

20 Скорее всего, поездка не состоялась, так как в начале октября 1926 года Чуковский приехал в Москву и встретился там с Гроссманом.

21 Подробности ареста Л. Чуковской изложены в письмах Чуковского к П. Щеголеву в августе 1926 года. В начале августа он рассказывает о своих хлопотах по этому делу и просит Щеголева помочь ему, а в письме от 15 августа указывает: “Спешу уведомить Вас, что благодаря Вам дочь моя освобождена из ДПЗ. Не сомневаюсь, что без Вашего заступничества не миновать бы ей ссылки. Ни я, ни моя жена никогда не забудем той “скорой помощи”, которую Вы оказали нам” (ОР ИМЛИ. Ф. 28. Оп. 3. Ед. хр. 496. Лл. 11-13).

22 Н.К. Пиксанов (1878-1969) - литературовед, специалист по творчеству А. Грибоедова; В.В. Вересаев (1867-1945) - писатель, автор книг и исследований об А. Пушкине; П.Н. Сакулин (1868-1930) - литературовед, академик; В.Ф. Переверзев (1882-1968) - литературовед.

23 Речь идет о книге Гроссмана “Преступление Сухово-Кобылина” (М., 1927); впервые опубликована в журнале “Новый мир” (1926. № 11, 12). Кроме того, у Гроссмана есть еще три работы об этом писателе: “А.В. Сухово-Кобылин. Жизнь и личность”, “Театр Сухово-Кобылина”, “Язык трилогии Сухово-Кобылина”.

24 Книга Л. Гроссмана “Пушкин в театральных креслах” (Л., 1926).

25 “Пушкин в театральных креслах”.

26 В дневниковой записи от 4 января 1925 года Чуковский отмечает: “Вчера вечером в 6 час. ко мне пришли Шервинский и Леонид Гроссман. Они оба приехали прочитать “Воспоминания” о Брюсове - в капелле. Мы стали оживленно разговаривать (за столом), вдруг бах! - пушка, еще и еще! Наводнение!” (Чуковский К.И. Собр. соч. в 15 тт. Т. 12. С. 183). Впоследствии воспоминания Л. Гроссмана о Брюсове вошли в его книгу “Борьба за стиль” под заголовком “Последний отдых Брюсова”.

27 Александр Львович Элькан (1786-1868) - театральный критик и переводчик в Департаменте путей сообщения, титулярный советник, агент III Отделения. Хорошо известный в Петербурге, он, по-видимому, послужил прототипом Загорецкого в “Горе от ума” и Шприха в “Маскараде”. О знакомстве Пушкина с Эльканом рассказал племянник Пушкина Л. Павлищев со слов своей матери - сестры поэта О. Павлищевой (см.: Черейский Л.А. Пушкин и его окружение. Л.: Наука, 1989. С. 512).

28 Очевидно, в романе А. Писемского “Тысяча душ”, в его герое - князе Иване Раменском.

29 В архиве К. Чуковского сохранилось письмо П. Сакулина от 13 октября 1926 года, на которое Чуковский откликнулся 26 октября (за эту справку благодарю Е. Чуковскую. - Е.Л.).

30 В.Е. Евгеньев-Максимов (1883-1955) - литературовед, специалист по творчеству Н. Некрасова.

31 Книгу Чуковского “Некрасов. Статьи и материалы”.

32 Шарль Луи Дидло (1767-1837) - балетмейстер, один из крупнейших представителей хореографического искусства конца XVIII - начала XIX века. С 1801 года работал в Петербурге.

33 Имеется в виду книга “Театральные воспоминания. Автобиографические записки Р. Зотова” (СПб.: Тип. Ионсона, 1859).

34 Панаева А. Воспоминания 1824-1870 / Вступ. ст. К.И. Чуковского. Л., 1927.

35 В 1829 году из-за конфликта с Дирекцией императорских театров Дидло был вынужден подать в отставку (см.: Балет. Энциклопедия. М., 1981. С. 185).

36 Речь идет о Полном собрании стихотворений Некрасова (М.-Л., 1927).

37 Вересаев В.В. О книжной пыли, о комплиментах Рузвельта и о двух великих русских революциях // Новый мир. 1927. № 12 (печаталась также под заголовком “Формалисты”).

38 Чуковский К.И. Записная книжка Чехова: очерк // Нива. 1915. № 50.

39 Д.Н. Овсянико-Куликовский (1853-1920) - литературовед, лингвист, историк культуры.

40 С.А. Венгеров (1855-1920) - историк литературы, критик, библиограф.

41 В октябре-ноябре 1909 года Чуковский выступал с докладом “Всеволод Гаршин. Введение в характеристику”, который был опубликован в № 12 “Русской мысли” за тот же год.

42 Очевидно, речь идет о книге Чуковского “Две души Максима Горького” (Л.: Изд. товарищества А.Ф. Маркс, 1924).

43 Сохранилось одно письмо Горького Гроссману (см. об этом: Горький и советские писатели // Литературное наследство. Т. 70. М.: Наука, 1963. С. 145-146).

44 Издательство писателей в Ленинграде создано по инициативе С. Семенова, М. Слонимского и К. Федина в феврале 1927 года. ИПЛ выпускало книги советских писателей и литературоведческие труды по истории отечественной и зарубежной литературы. В 1934 году ИПЛ объединилось с Московским товариществом писателей в издательство “Советский писатель”.

45 Книги Л. Гроссмана в ИПЛ не издавались.

46 В конце марта Чуковский приезжал в Москву хлопотать по своим издательским делам, но заболел, о чем и сообщил в письме Гроссману 31 марта уже из Ленинграда: “Вот я и в Питере. Не был у Вас, потому что на второй день после свидания в Гизе заболел и провалялся в номере пять дней - встал и опять слег <…> Очень бы хотелось поговорить по душе, но судьба моя зла и бессмысленна” (РГАЛИ. Ф. 1386. Оп. 1. Ед. хр. 135. Л. 22).

47 В.И. Нарбут (1888-1938) - поэт, прозаик, критик, в 20-е годы ответственный работник Отдела печати ЦК, основатель издательства “Земля и фабрика”.

48 С самого начала 1928 года на детские книги Чуковского нахлынула волна критики, инициированной Н. Крупской. 49 Первая книга Б. Эйхенбаума о Льве Толстом “Молодой Толстой” вышла в 1922 году.

50 Историко-литературная работа Чуковского “Дружинин и Лев Толстой” написана в 1928 году. Впервые опубликована в сборнике “Люди и книги 60-х годов” (Л., 1934) под названием “Толстой и Дружинин в 60-е годы”.

51 В 1928 году отмечался 100-летний юбилей Н. Чернышевского.

52 Речь идет о двух статьях М. Горького в защиту Чуковского: “Письмо в редакцию” (Правда. 1928. 14 апреля) и “О пользе грамотности” (Читатель и писатель. 1928. № 11).

53 Гроссман немного ошибся: К. Чуковский “с 1901 года стал сотрудничать в газете “Одесские новости”. Писал иногда стихи, но главным образом статьи о художественных выставках и книгах” (Чуковская Е., Чуковская Л. Литературный путь Корнея Чуковского // Берман Д.А. Корней Иванович Чуковский. Библиографический указатель. М., 1999. С. 7).

54 Адрес написан рукой С. Гроссман.

55 Речь идет о статье Ф. Вигдоровой “Для людей”, опубликованной в “Литературной газете” 3 ноября 1959 года.

56 Чуковский говорит о годах “борьбы с космополитизмом”, во время которых Гроссман подвергался серьезной моральной травле. В то время он был преподавателем МГПИ им. В.П. Потемкина. Этапы травли неугодных преподавателей, в число которых попал и Гроссман, отражены в двух номерах многотиражной институтской газеты “За педагогические кадры” (26 февраля и 26 марта 1949 года). Один из коллег по кафедре русской и зарубежной литературы, профессор Р., пенял Гроссману за то, что он “искал истоки тургеневского творчества в эстетическом кодексе декадентствующей западноевропейской драмы, у Мюссе, Дюма и других. Тургенев в оценке Гроссмана являлся не великим русским писателем, а учеником и подражателем западноевропейской драматургии”. А аспирант Н. Карпов в статье “Нужна решительная перестройка”, во-первых, “журил” профессора Гроссмана, что тот не счел нужным явиться на заседание кафедры, посвященное вопросам борьбы с буржуазным космополитизмом в критике и литературоведении, а во-вторых, указывал, что “работы профессора Л.П. Гроссмана несут на себе груз космополитических воззрений <…> либерально-объективистских оценок, принижающих работы величайших деятелей русской литературы (работы “Театр Тургенева”, “Театр Сухово-Кобылина”, “Лермонтов и Рембрандт” и др.)”.

57 “Достоевский”.

58 Ю.В. Арндт (1924-1993) - архитектор, график, художник театра.

59 Юрий Николаевич Коротков (1924-1989) - редактор издательства “Молодая гвардия”.

60 А.Ц. Ярмолинский (1890-1975) - директор Славянского отдела Нью-Йоркской публичной библиотеки; Эрн. Дж. Симонс (1903-1972) - американский литературовед, славист.

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ