ИС: Архив еврейской истории/Международный исследовательский центр российского и восточноевропейского еврейства. T. 4.- М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЕН), 2007

“Вы - художник, не ремесленник”

Вряд ли нужно представлять Корнея Ивановича Чуковского. А вот имя Мирры Гинзбург известно в России, пожалуй, только семье и близким друзьям Корнея Ивановича.

Мирра Гинзбург - американская переводчица художественной литературы. Переводила она в основном с русского, с идиш - всего лишь несколько рассказов Исаака Башевиса Зингера и повесть “Шейлок и Шекспир” еврейского писателя Абрама Моревского. Была членом многих престижных американских организаций: Ассоциации американских переводчиков, Гильдии писателей, Международного ПЭН клуба. Принимала активное участие в разработке двух пособий по художественному переводу, которые позже легли в основу руководства, утвержденного Американской ассоциацией переводчиков. В конце жизни перевела, пересказала и подготовила более двадцати антологий и сборников детских сказок.

Мирра Гинзбург (1909-2000) родилась в Бобруйске, в семье основателей бобруйского Бунда, Брони и Иосифа Гинзбургов. Ее родителей хорошо знали и любили в городе. Уважали даже в местном охранном отделении и заранее предупреждали о готовящихся в городе облавах: не было случая, чтобы в доме Гинзбургов кого-нибудь арестовали. Семья была дружная, читающая, с русской классикой М. Гинзбург познакомила мать, а отец следил за тем, чтобы дети говорили и по-русски и на идиш.

В 1923 году, в разгар гонений на бундовцев, семья Гинзбургов переехала в маленький латвийский городок Либаву. В либавской гимназии Мирра Гинзбург начала изучать и на всю жизнь полюбила английский язык. Позже знание английского помогло ей сравнительно быстро ассимилироваться в англоязычной среде Монреаля, куда в 1926 году переехали Гинзбурги. В Канаде семья прожила четыре года. За это время Гинзбург успела закончить среднюю школу, поработать секретарем и даже прослушать несколько курсов по философии и социологии в местном университете. Жили Гинзбурги трудно, надеялись на переезд в Америку и мечтали поселиться в Нью-Йорке. Осуществить мечту удалось в начале 1930 года.

Проблем хватало и в Нью-Йорке: был разгар экономической депрессии, найти работу вновь прибывшему иммигранту было практически невозможно, к тому же глава семьи не отличался крепким здоровьем. Вот почему Мирре Гинзбург так никогда и не удалось получить высшее образование, нужно было помогать семье. Какое-то время она работала лаборантом в отделе по составлению школьных программ при педагогическом институте Колумбийского университета. Потом занималась редактированием социологических опросников, попутно переводя технические тексты с русского на английский. В 1938 году начала серьезно заниматься художественными переводами. В 1949 выпустила свой первый большой перевод - мемуары Владимира Петрова “Советское золото или моя жизнь в заключении на сибирских приисках”.

Знающие Мирру вспоминают, что характер у нее был непростой. Она никогда не приспосабливалась и не искала легких путей - ни в личной жизни, ни в профессиональной. Поэтому и работала только с “трудными писателями”, знакомила американскую аудиторию с авторами, переводить которых брался отнюдь не каждый. И если соглашалась на перевод, то материал изучала досконально, знала мельчайшие детали не только творчества, но и биографии писателя. С живущими авторами старалась познакомиться, а про ушедших узнавала подробности или в архивах или у близких.

К середине 60-х годов, а именно к этому времени относится начало ее переписки с Чуковским, Мирра Гинзбург завоевала устойчивую репутацию в среде американских переводчиков художественной литературы. Наступление кратковременной «оттепели» в СССР сыграло важную роль в ее биографии и перевод ранее запрещенных советских авторов, таких как Михаил Булгаков, Евгений Замятин, Андрей Платонов и Алексей Ремизов, стал для Мирры Гинзбург делом всей ее жизни. К тому времени она уже перевела “Азефа” Романа Гуля (1962), “Историю советской литературы” Веры Александровой (1963), “Роковые яйца и другие советские сатирические рассказы” (1965) и несколько рассказов Исаака Б. Зингера, с которым она не только сотрудничала, но и дружила. Гинзбург не просто переводила на английский язык, она старалась познакомить читателя с той культурной и политической средой, в которой создавалось произведение и происходило действие. Вот почему ее предисловия и вступительные статьи становятся важной частью переведенного текста.

Публикуемая переписка завязалась по инициативе Гинзбург и продолжалась до самой смерти Чуковского в октябре 1969 года. За четыре года - пятьдесят писем: 23 письма и одна почтовая карточка от Чуковского и 27 ответов Гинзбург. Основная тема - литература. Стихи и проза, сказки и пьесы, теория и проблемы художественного перевода, отношение к профессии переводчика и переводной литературе. Переписка изобилует повторами, вероятно, это связано с тем, что не все письма доходили до адресатов или приходили с опозданием. Гинзбург тактично извинялась за повторы и сетовала на ненадежность американской почтовой службы. Ей вообще была свойственна деликатность. Политические проблемы она не затрагивала, а если и упоминала, то вскользь, понимая, что их корреспонденция перлюстрируется.

Почти в каждом письме прямо или косвенно упоминается Исаак Башевис Зингер, с творчеством которого Чуковский познакомился в начале 1965 года.

В России Зингер в то время был почти неизвестен: на русский его стали переводить значительно позже. Зачитывались и обменивались его рассказами, переведенными на английский. Причем Чуковский, который любил делиться новыми авторами, немало способствовал переделкинской «зингеромании». Сам он получил рассказы Зингера от своей американской корреспондентки Сони Гордон - персонажа эпистолярной мистификации, затеянной издателем эмигрантского альманаха «Воздушные пути» Романом Николаевичем Гринбергом (1893-1969).

Чуковский по достоинству оценил прозу Зингера: “Соня, Соня, милая Соня! Что Вы сделали со мною? Вы прислали мне “Short Friday" - и тем погубили меня. Мне нужно написать статью к сроку, я и так опоздал, но не могу оторваться от этих гениальных страниц».1

В присланный «загадочной» Соней сборник входило несколько рассказов, переведенных Миррой Гинзбург. Чуковский сразу разглядел в ней талантливого переводчика, обладающего безупречным лингвистическим чутьем, о чем не преминул написать в первом же письме: “Конечно, я понимаю, что переводить Исаака Башевиса мучительно трудно, но сквозь Ваши переводы я угадываю недосягаемый подлинник.”

Незримое присутствие Зингера ощущается на протяжение всей переписки. Гинзбург не просто делится с Чуковским творческими планами писателя и присылает новые книги, но и выступает в роли посредника. Сам Чуковский так никогда и не написал Зингеру, но в письмах к М. Гинзбург нередко подробно анализирует прочитанное и обращает внимание на то, что Зингер и созданный им уникальный художественный мир, не укладывается в рамки существующей еврейской литературной традиции. Примечательно, что в это же самое время Чуковский обсуждает прозу Зингера и с «Соней Гордон»: «Зингер - это квинтэссенция еврейства, так густо настоенная на талмуде, на торе, на мессианизме, что этой настойки хватило бы на двадцать бутылей».2

Гинзбург переводит Зингеру буквально каждое высказывание Чуковского и тот принимает и оценивает нетрафаретный подход советского критика: “А тут никто так не умеет понимать!”

И действительно, американские литературоведы видели в Зингере совсем другое: одни, по словам Мирры, «пытались навязать ему экзистенциализм, другие обвиняли в том, что он порочит еврейскую жизнь». А для Чуковского проза Зингера с ее трагическим юмором, сложным музыкальным ритмом и пафосом еврейского быта и бытия прозвучала как сенсационное открытие. И немаловажную роль в этом сыграл блестящий английский перевод рассказов Зингера, первым переводчиком которого стал замечательный американский писатель Сол Беллоу.

Перевод как литературное явление, его роль в формировании художественной культуры и те многослойные пласты проблем, возникающие при переводе с иностранного языка - вот круг общих тем, которые обсуждают Чуковский и Гинзбург. Для Чуковского они - органичное продолжение давно начатой дискуссии. Его первая работа о переводе - “Принципы художественного перевода” - была издана в 1919 году. В ней Николай Гумилев писал о поэзии, а Чуковский о прозе. В 1930 было опубликовано “Искусство перевода”, впоследствие переработанное в “Высокое искусство” (1941, 1964, 1968, 1988). Это своеобразное пособие по переводу стало настольной книгой Мирры. Она и сама напишет о переводе, но это произойдет значительно позже, когда ее попросят перевести на английский “Мышкину дудочку” Алексея Ремизова. А пока, в письмах к Чуковскому, Гинзбург характеризует перевод “как самую суровую критику, обнажающую всякий пробел, фальшь и недостаток оригинала. То, что незаметно при беглом чтении, получается невыносимо в переводе”. И снова и снова обсуждает национальные особенности подлинника, роль фонетики, синтаксиса, интонации, ритмики.

Чуковский в свою очередь тщательно сравнивает русский текст с английским переводом Мирры и не скупится на редакторские замечания: “Конечно, есть в Вашем переводе свои (микроскопические) недочеты - но обьясняются они разницей двух языков, а не Вашей писательской немощью.”

Не меньше, чем неизбежные потери при переводе, Чуковского волнует уважение переводчика к оригиналу и вопрос об ответственности переводчика: “С ужасом узнал, что моя книга “От двух до пяти” вышла третьим изданием. В ней есть около 60 страниц, правильно переведенных, остальные - сплошная клевета на меня, на мои стихи, на детей.”

Не один раз в своих письмах Чуковский возвращается к переводчице «От двух до пяти» Мисс Мортон и неадекватности ее перевода. И вовсе не по причине старческого брюзжания. Язык для него всегда служил ключом к разгадке сущности художественного произведения, вне зависимости от того, был ли текст оригинальным или переводным. Высоко оценивая профессиональные качества Гинзбург-переводчицы, Чуковский доверял ее тонкому литературному чутью. А в том, что они с Миррой говорят на одном языке, Чуковский убедился в самом начале их эпистолярной дружбы: подхватив брошенное Чуковским «Ваш Евгений», она моментально включается в игру-аллюзию «Онегин - Замятин».

Несмотря на общность художественных вкусов, мнения о литературе Гинзбург и Чуковского совпадали отнюдь не всегда. Порой Мирра Гинзбург позволяла себе не соглашаться с мэтром. Так никогда и не приняла она любимого Чуковским Уолта Уитмена, считая, что оригинал уступает русскому переводу. Обсуждая эту проблему, Гинзбург и Чуковский затрагивают весьма важную тему - возникновение таких социокультурных ситуаций, при которых перевод становится значительным явлением в контексте чужой литературы, в то время как оригинал не получает признания в родной стране. (Вспомним хотя бы американского писателя Майн Рида, которым зачитывалось не одно поколение русских, а потом и советских детей, при этом в Англии и Америке его знают считаные единицы специалистов по литературе 19 века.)

К сожалению, одна из очень интересных тем, - талант и личность творца - была намечена Чуковским только в последнем письме и не получила дальнейшего развития: «Дитя мое, я всю жизнь провел среди знаменитых людей, и знаю, что у каждого есть свое черное: тот скаред, тот эротоман, тот завистлив, тот мелочен - но все это испепелялось их талантом. Сингер талантлив, а это значит: гуманен, простодушен и благостен, если не в биографии, то в книгах, что в тысячу раз дороже, чем если бы было наоборот.»

Интересно отметить, что в своих дневниках Чуковский ни разу не упоминает ни о Мирре, ни о своей переписке с ней. Единственным косвенным свидетельством служит запись о получении фотографии Зингера. Можно попытаться обьяснить это по-разному: и самоцензурой, без которой немыслимо то время, и тем фактом, что Гинзбург была для Чуковского одним из его семиста корреспондентов. Поиск ответа на этот вопрос, как, впрочем, и на многие другие вопросы, возникающие в связи с публикацией переписки К.И. Чуковского и Мирры Гинзбург, не входит в поставленные нами задачи и является предметом отдельного исследования. Нашей основной целью было представить американскую переводчицу Мирру Гинзбург - специалиста по русской литературе, которой, по ее собственному определению, «посчастливилось перевести на английский таких корифеев 20 века», как Исаак Бабель («Закат»), Михаил Булгаков («Бег», «Жизнь господина Мольера», «Мастер и Маргарита», «Роковые яйца», «Собачье сердце»), Евгений Замятин («Мы»), Михаил Зощенко («Рассказы»), Андрей Платонов («Котлован»), Алексей Ремизов («Мышкина дудочка»), Юрий Тынянов («Поручик Киже»).

Хотя Мирре Гинзбург действительно посчастливилось и она могла выбирать авторов, ей не удалось избежать участи многих переводчиков художественной литературы, чьи имена практически неизвестны англо-американскому читателю. Перевод - занятие неблагодарное и переводчик довольно часто остается в тени, даже если переводимый им автор получает новую жизнь в другой культуре. Успех перевода зависит от многих факторов - досконального знания двух языков, глубокого понимания двух культур, и, безусловно, таланта интерпретатора. Живая дискуссия Корнея Чуковского и Мирры Гинзбург, отраженная в их переписке, убедительное тому свидетельство.

Мирра Гинзбург продолжала переписываться с семьей К.И. Чуковского до самой своей смерти в 2000 году. В ее личном фонде, который хранится в Бахметевском архиве Колумбийского университета, находятся письма Лидии Корнеевны Чуковской, Елены Цезаревны Чуковской, Елены Сергеевны Булгаковой, Людмилы Николаевны Замятиной, Исаака Башевиса Зингера, Юрия Павловича Анненкова и многих других. Большой интерес представляют и фотографии Исаака Б. Зингера, неопубликованные переводы М. Гинзбург и ее переписка с издателями и славистами. Опись фонда в электронном формате можно найти на сайте: Бахметевского архива.

Несколько слов о принципах публикации. В переписке сохранены особенности авторской орфографии и пунктуации, так же как и все подчеркнутые и выделенные слова. Реконструированный и неразборчивый текст заключен в квадратные скобки, перевод на английский и русский язык - в угловые. Общеизвестные, на наш взгляд, литературные имена не снабжены комментариями. Выражаю самую теплую благодарность Елене Цезаревне Чуковской, давшей информацию о публикации Л. Ржевского, Владимиру Хазану, разыскавшему по нашей просьбе письмо Чуковского в израильской газете «Давар», Инне Бабенышевой, Грете Слобин и Екатерине Шраге за помощь в работе над комментариями и вступительной статьей и неоценимую моральную поддержку.

Таня Чеботарева
Нью-Йорк, июнь 2007

Сноски:

1. Л. Ржевский. «Загадочная корреспондентка Корнея Чуковского». The New Review [Novyi Zhurnal], New York, 1976, #123, стр. 124.

2. Ibid, стр. 136.

Переписка Корнея Ивановича Чуковского и Мирры Гинзбург

1.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому,
1 августа, 1965 года
Копия автографа, 3 стрaницы

Уважаемый Корней Иванович,

Ваш адрес я получила у Ярмолинского1 (мы не знакомы, но у нас общие знакомые).

Я переводчица с русского и с еврейского на английский. Недавно издательство «Макмиллан»2 выпустило мой сборник советских сатирических рассказов, «The Fatal Eggs and Other Soviet Satire»3, и так как я большая Ваша почитательница, у меня возникло сильнейшее желание послать Вам книгу. Вас вероятно забрасывают книгами со всех стран. Все же, после долгих колебаний, я решилась послать Вам и свой сборник.

От Вашей книги о переводе («Высокое искусство»4), как и от многих других Ваших вещей, я в восторге. У нас в Америке нет такого отношения к переводам и переводчикам - ни излишнего уважения, ни должной требовательности. Хотя в последнее время это как будто начинает меняться.

Я очень надеюсь, что Вам моя антология понравится. Сейчас я составляю и перевожу сборник рассказов большого и трудного мастера - Евгения Замятина. От времени до времени я также перевожу рассказы большого еврейского мастера и моего хорошего друга, Исаака Башевиса Сингера5. Он, между прочим, читал Ваше письмо, которое печаталось в израильской газете «Давар»6 (по древне-еврейски) и был очень польщен и тронут.

С благодарностью и самым теплым [sic!]уважением,

Мирра Гинзбург

Mirra Ginsburg
10 West 93 St.
New York 21, NY

2.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
12 сентября, 1965. Переделкино
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Дорогой друг, мне хорошо известно Ваше имя: я прочитал в Вашем переводе “Taibele and her Demon”, “Big and Little”, “The Fast” 7 и смело ставлю Вас в один ряд с такими мастерами, как мой любимый Saul Bellow8, который перевел “Gimpel the Fool”. Конечно, я понимаю, что переводить Isаac Bashevis’a <Исаака Башевиса> мучительно трудно, но сквозь Ваши переводы я угадываю недосягаемый подлинник. Вообще вокруг I.B.S. <Исаака Б. Сингера> сплотилась фаланга таких виртуозов, как Jacob Sloan9, Elain Gottlieb10, Martha Glickberg11, тонко чувствующих его пафос, его трагический юмор, его сложный музыкальный ритм.

Неужели Вы знакомы с ним самим? Не без труда я достал его портрет: он сидит в кресле и на пальце у него какая-то пташка. Портрет плохой, смутно отпечатанный в каком-то журнале. Не можете ли Вы достать для меня хоть небольшое, но четкое его изображение?

Книгу Вашу я читаю с удовольствием - спасибо за чудесный подарок. Ваши краткие интродукции к каждому автору и общее предисловие - точны, лаконичны, основаны на проверенных фактах, неотразимы. Могу внести лишь одну крошечную поправку: отец Мих[аила] Мих[айлови]ча12 был не landowner <землевладелец>, но живописец. Переводы я еще не дочитал до конца, и мне дорого то, что в них нет ни грамма халтуры, как это часто наблюдается у америк[анских] переводчиков (Guerney13, Babbett Deutch14 и др.). Всюду Вы - художник, не ремесленник.

С Вашим Eugeny (Евгением) я несколько лет работал плечом к плечу, - и во «Всемирной литературе»15 Горького, и в «Доме Искусств»16, и в журнале «Русский Современник»17. Это был хороший товарищ, сильный талант. Его первые вещи свежее последних, кот[орые] порой чересчур sophisticated <изысканы> и слишком подражают Анд[рею] Белому, Ал[ексею] Ремизову. Переводить их должно быть адски трудно.

Увы, мне 84 года, и я не в силах приехать в США [зачеркнуто “перелететь океан”], куда меня приглашают. Первым я помчался бы к Вам, на 93-ю улицу, а потом на 23 West 76 к Sonya Gordon18, которая прислала мне - полгода назад - все книги I.B.Singer’a.

Сейчас у меня нет под рукой ни одной моей книги. Но в самом начале октября должна выйти одна - довольно сумбурная19 - я буду счастлив послать ее Вам.

Дружески жму Вашу талантливую руку

Ваш К. Чуковский

3.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
4 октября, 1965
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Дорогая Мирра!

Только что дочитал “Satan in Goray”.20 Страшная книга, великолепная книга. Силой своего искусства Isaak Singer перенес меня за три столетия назад - и когда я читал эту книгу, мне все время казалось, что я живу в том безумном местечке, вместе с Reb’ом Itche Mates’om <Ицхе Матесом>, rabbi Benish’em <Бенишем>, reb’om Gedaliya <Гедалия> и одержимой бесами Рехеле. Для меня вся жизнь в Goray не экзотика, а живая реальность, так как мне тоже случалось наблюдать массовые психозы. Мне до галлюцинации казалось, что я живу между Study house21 и синагогой, а что у моей двери - mezuzah <мезуза>. Сила Singer’а не только в глубоком знании всех реалий еврейского быта, всех религиозных причуд и обычаев, но и в колоссальном воображении, в ясновидении. Когда он описывает массовые сцены - свадьбу, побоище, общую молитву, он видит сотни деталей, ослепительно ярких, и здесь его стихия: в нагнетании экстраординарных деталей. Да и в портретной живописи, когда, например, он пишет портрет Рехеле (7-ая и 8-ая глава), он самым простым, обыкновенным голосом нанизывает одну необычайную, экстравагантную деталь на другую - и контраст между его матовым ровным голосом и теми разительными, бьющими по сердцу деталями - и есть главный художественный эффект его творений. Мне кажется, что в конце романа он чуть-чуть ослабел, во всяком случае я, как читатель, уже пресытился его ужасами и монстрами, и стилизованный конец романа, хотя последние его строки написаны стихами, подействовал на меня меньше, чем все предыдущие главы. Читал Ваш перевод “Советскиx сатир”22. Вы очень остроумно заменили фамилию Рок фамилией Destiny <Судьба> - вообще и выбор материала, и перевод превосходны, я очень рад, что узнал Ваше творчество - Вы переводите лучше Magarshаn’a23, лучше Guerny24 и гораздо лучше Hingley25.

Видели ли Вы мою статью в номере 8-м «Юности»?26 Получили ли 2-й томик моих сочинений.

Я пишу это в деревне - в Переделкине. Отправляю его в Москву - опустить в почтовый ящик. Меня торопят. Поэтому я сокращаю письмо - увы.

Ваш Ваш К. Чуковский

4.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
4 октября, 1965
Копия автографа, 3 страницы

Милый, милый Корней Иванович,

Ваше письмо было для меня громадной радостью. Я совсем ошеломлена. Спасибо, и еще раз спасибо.

В тот же день я как раз завтракала с Сингером. Потом мы пошли к нему и пересмотрели целый ворох фотографий. Я отобрала для Вас две, которые мне кажется отражают самое лучшее в нем, его характере и творчестве. Он невероятный человек, сложный и полный неожиданностей и парадоксов и противоречий, и во многих отношениях совсем не «человеческий». Я ему как-то сказала, что он где-то витал во вселенной и попал сюда по ошибке. Я послала Вам фотографии в отдельном конверте.

Сейчас я начинаю переводить ряд его новых рассказов. А пока я мучаюсь с «Эразмом» моего Eugene. Виртуозная вещь, но фактически непереводимая. Мне больше всего нравится его «Русь», «Наводнение» и «Север», а также его нечестивые рассказы27, а меньше всего такие вещи как «Мамай» и «Пещера». Слишком вычурные и каким-то странным образом впадающие в сентиментальность.

Читаю Вашу книгу «Современники»28. Не все еще прочла. Начала с Маяковского и Блока. Изумительные портреты. Какой страшный поэт Блок, и какой страшной смертью умер. И сколько страшных поэтов было в России в нашем столетии! В самую глубь. И Блок, и Мандельштам, и Гумилев, и Цветаева, и Ахматова. Читала Вашу теплую статью о ней в «Юности»29, и хотелось сказать Вам: спасибо, Вы за всех нас говорите.

Желаю Вам всех всех благ. С любовью и уважением,

Мирра Гинзбург

5.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
20 октября, 1965
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Дорогая Мирра!

Жду не дождусь портрет Сингера. У меня есть один, переданный мне моей чудесной Незнакомкой Соней Гордон, от которой я получаю необыкновенно талантливые и проникновенные письма. Но портрет этот плохо напечатан и его нельзя вставить в рамку. Вся сила Сингера в его антигуманистическом подходе к Jewish People <еврейскому народу>. Все гуманисты ХIХ века, Куприн, Элиза Ожешко30, Клеменс Юноша31, В[ладимир] Короленко, Гарин32 и другие добряки вроде Айзмана33, Юшкевича34 считали своим долгом представить своих подзащитных такими же европейцами, гуманистами, как они сами, почти не замечая ни талмуда, ни Торы, ни всей тысячи тех религиозных и мифологических воздействий, под влиянием которых уже тысячи лет умудряется существовать этот народ - визионер и лунатик.

Сингер первый отбросил от этой темы “гуманистический туман” двинувший в нашу литературную жизнь чуть ли не Натаном Мудрым35 - и воссоздал над J. P. <Еврейским народом> новое небо и новую землю - и это прозвучало в литературе как сенсационное открытие и дало С[инге]ру множество неистощимых артистических ресурсов.

А Вашего Евгения я знал много лет. Мы редактировали с ним в начале Революции журнал «Запад»36, журнал «Дом Искусств»37, журнал «Русский современник»38. В «Рус[ском] Совр[еменнике]» он вел записки «Онуприя Перегуда», которые очень нравились Горькому. Талант у него был стихийный - отсюда его «Уездное». Но потом он стал sophisticated <изысканным>, попал под влияние Белого, Ремизова, Пильняка. И стал писать очень заковыристо. История с «Пещерой» произошла с одним нашим общим знакомым, это тема для бытового анекдота, а он сделал из нее чуть не ребус. Человек он был хороший, наивный, компанейский, влюбчивый; знаете ли Вы его «Левшу», которого он сделал для Художественного театра по рассказу Лескова?

Ишь как я расписался!

Ваш Корней Чуковский

6.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
28 октября, 1965
Черновик автографа, 5 страниц

Милый Корней Иванович,

Получила Ваше второе письмо с замечательным анализом «Satan in Goray». Спасибо. Я конечно тотчас же перевела его для Сингера. Он страшно тронут и благодарен. Его первые слова: “А тут никто так не умеет понимать!” Он здесь пользуется огромным успехом среди интеллигенции, но каждый критик и рецензент навязывает ему свое мировоззрение (особенно модный сейчас “existentialism”), или же восторгается экзотикой того, что им кажется былым “еврейским местечковым бытом”. А некоторые еврейские писатели его обвиняют в том, что он порочит “еврейскую жизнь. Такого не было”. И не понимают, что он писатель бредовый, не реалист и конечно не буквалист. И большой художник, мастер необыкновенный. Язык его - это клад несметный, переводу даже не поддающийся. Все время диву даешься. Сколько блеска, игры, остроумия.

Книгу Вашу только что получила. Чудесный подарок. Я было начала читать «Современники» (взяла у знакомых). Теперь будет моя собственная. И еще с Зощенко, с моим любимым, чудным Зощенко. Портреты Вы рисуете замечательные. В моего любимого Тынянова я еще больше влюбилась, Как ученого я его совсем не знаю, но художественные вещи все прочла - так жаль, что нет больше.

Нет, Вы совсем напрасно назвали книгу сумбурной. Неважно, что она не следует строго формальному плану. Ее внутренний план достаточно ясен: Вы воскрешаете живое и живых, а что может быть важней? Вы раздвигаете границы и учите любить настоящие литературные ценности. Иногда, правда, хотелось бы услышать больше. Но то, что Вы даете, неизмеримо ценно. Я почувствовала, что сама знаю всех этих людей, что вижу и слышу их. Мне хочется говорить с ними, задавать им вопросы. И атмосфера времени как живая кругом.

Статью Вашу в 8-ом номере «Юности» тоже прочла39. Увидела его совсем другим. Когда читаешь его или смотришь на фотографию, он кажется величавым и строго неприступным - слишком большим и холодным. А конкретность его настолько сужена, что она превращается скорее в абстракцию. Не знаю почему, но мне всегда чуть-чуть неуютно с ним. В общем, у меня возникла такая идея: если Вы разрешите, я бы хотела попытаться устроить сборник Ваших “еssays” <эссе> в американском издательстве. Это может оказаться трудным в нашей довольно безграмотной стране, но я говорила со своим агентом40 и он считает, что идея хорошая. Придется, конечно, отобрать статьи о писателях, наиболее знакомых здешнему читателю. Но может получиться великолепная книга. Ведь тут ничего такого нет. Есть несколько довольно серых «историй» литературы, но ничего такого живого, непосредственного и интересного как Ваши портреты. Как Вы думаете? Сингер тоже считает, что это хороший план, и даже предложил написать предисловие.

Надеюсь, что Вы получили фотографии Сингера - я их послала около месяца тому назад.

Перечитываю “Высокое искусство” и хохочу. И до опьянения перечитываю Ваши сказки - особенно о милейших Кокошеньке и Тотошеньке. А недавно купила (а потом подарила 4-х летнему Ванюше) книжку об очаровательном медвежонке с павлиньим хвостом. Такое удовольствие - спасибо и спасибо.

Будьте здоровы. С теплейшими пожеланиями.

Мирра Гинзбург

7.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
12 ноября, 1965
Черновик автографа, 1 страница, с газетной вырезкой

Милый, милый Корней Иванович,

Я только что узнала о Вашем горе. Мне очень больно за Вас. Ничего не скажешь, ничем не утешишь. Единственное, это то, что люди любящие Вас разделяют Вашу боль. Желаю Вам сил и здоровья.

Сердечно Ваша,

Мирра Гинзбург

Перевод с английского вырезки из Нью-Йорк Таймс

Николай К. Чуковский

Специально для New York Times.

Москва, 6 ноября. В четверг в Москве в возрасте 60 лет скончался писатель Николай К. Чуковский.

Чуковский прославился своим романом «Балтийское небо», который был опубликован в 1954 году. Роман посвящен блокаде Ленинграда немецкими войсками во время Второй мировой войны. Чуковский родился в черноморском портовом городе Одесса и закончил Петроградский (ныне Ленинградский) университет в 1924 году.

Н.К. Чуковский также известен как переводчик западной литературы. Он перевел роман Стивенсона “Остров сокровищ”, романы Марка Твена “Принц и Нищий” и “Янки при дворе короля Артура”.

Николай Корнеевич Чуковский - сын писателя Корнея Ивановича Чуковского.

8.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
23 ноября, 1965
Автограф, 3 страницы, с конвертом, дата установлена по штемпелю

Дорогой друг!

Я в больнице по случаю внезапной смерти сына моего Николая. Это несчастье свалилось на меня неожиданно. Еще накануне мы много гуляли с ним по раннему снегу, он был весел, одушевлен (я похвалился ему портретом Сингера), он радовался, что журнал «Нева» напечатал клочoк из его воспоминаний о Заболоцком, а «Новый мир» принял к напечатанию его воспоминания о Евг[ении] Шварце (несколько фрагментов), который много лет был его лучшим другом. Приехал в Москву, пообедал, лег на диван - и не проснулся. И вот я в больнице, больница чудесная, но я уже успел простудиться и пишу Вам эти строки ночью и в тоске. Только что закончил книгу «Мой Уитмен»41, пробую делать новый перевод “The Children of Adam” и “Calamus” 42 и написал довольно пресный essay о нем, где мне мешает слишком большое количество знаний о Whitman’e: я прочитал десятки книг о нем и по-английски и по-французски.- Рушится мой план написать поскорее о Сингере: врачи запретили мне писать что бы то ни было две недели (вернее до Нового Года).

Странно, я не пишу писем никому теперь, а Вам пишу именно потому, что Вы так далеко, и мы никогда не виделись и не увидимся. Пишу и глажу Ваши милые руки.

[Зачеркнуто]. Но зачем я шлю Вам через весь океан свои невыносимые горя [sic!]? У Вас и своих достаточно. Давайте поговорим о самом любимом - о книгах. Я стал было читать Mark Twain’s “Letters from the Earth”<»Письма с Земли» Марка Твена> - до чего тупо! Похоже на чью-то подделку. И до чего наивно!

Вместо мудрости — опытность: пресное,
Неутоляющее питье.43

Некоторые мелочишки в конце книги - лучше тех, что в начале. А“Extract from Methuzelah’s Diary”44 - наш Сингер написал бы магически.

Другая книга, доставшаяся мне здесь, в больнице, «Lаke Kinneret» (Sea of Galilee)45 с иллюстрациями - подлинное лакомство для больничной койки.

Вы пишете о моей книжке «Современники» - о том, что ее можно бы перевести. Стоит ли? Дело это неверное, зыбкое, [зачеркнутое слово], написаны эти скетчи наспех, второпях. Лучше других Куприн, Леонид Андреев, Житков, Чехов (Введение в книгу «Чехов-художник»), а Квитко, Тынянов, Кони почти однодневки, вряд ли кому интересны. О Замятине статья [зачеркнутое слово] клочковатая, из мелких кусков - поэтому мой дружеский совет “Don’t”. Мои многие литератур[ные] oчерки переведены на японский, болгарский, чешский, [ зачеркнуто], польский и другие языки - и все это не доставляет мне радости. Я не стремлюсь к всемирному признанию. На английский язык некая мисс Мириам Мортон46, вполне достойная женщина, перевела мою книгу «От двух до пяти», которую у нас в СССР издают двадцатым изданием - и перевела так деревянно, негибко и бесцветно, что я должен был протестовать против ее перевода в печати. Я хорошо представляю себе положение переводчика в США: он должен переводить верные с обеспеченным тиражом , а не случайные фрагменты неведомых авторов.

Здесь же в больнице - двумя этажами выше - лежит Конст[антин] Георг[иевич] Паустовский. Он только что вернулся из Италии. Читаю его американский перевод - очень неплохой, порой замечательный47.

Ну вот и все. Почтительный привет Сингеру. Его портреты были моей последней радостью.

Всегда Ваш

К.Чуковский

Простите сумбурное письмо. Мне все еще трудно складывать строки.

9.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
9 декабря, 1965
Черновик автографа, 4 страницы, с вложенной копией письма Сингера

Милый Корней Иванович,

Я болею за Вас и от всей души надеюсь, что Вам хоть немного легче. Ваши письма такие теплые и такие согревающие, что я все больше и больше сожалею, что нам пока не удалось встретиться. Авось все-таки когда-нибудь.

Я сегодня опять завтракала с Сингером и дала ему переводы Ваших писем. Он очень тронут и решил сам написать Вам. Я пересылаю его письмо.

Под влиянием Вашего письма я вернулась к Witmen’у, но не могу в нем найти ничего. Совсем не вижу здесь поэзии. Он орет о теле, но тело никогда не чувствуется. Слова (неудачно выбранные), декларации, восклицательные знаки. Он-то сам может быть и был “intoxicated” <отравлен> жизнью, но мне кажется, что он никогда не сумел претворить этого ни в песнь, ни в лирику, ни в электричество. За некоторыми небольшими исключениями, мне с ним скучно. В свое время он несомненно был новатором - но сейчас? Жаль.

Я уже почти заканчиваю сборник Замятина. Досадно, что слишком много теряется в переводе. Локализмы, народные выражения, музыка речи. Американский slang <слэнг> никак не может этого передать и я его избегаю, он бы только исказил стиль. Приходится идти на компромис и пытаться как-то ритмом и звучанием передать хоть часть того, что есть в оригинале. Почему-то «Север» оказался одной из самых трудных вещей для перевода. Из его более длинных рассказов я долгое время колебалась между «Уездным» и «На куличиках». В конце концов выбрала «Уездное». Мне кажется, что это более оригинальная и цельная вещь.

Насчет того, что Вы говорите о «Современниках», я с Вами несогласна. Не все должно быть исчерпывающим. “Sketch” <набросок> тоже имеет право существовать в критике. Я имела в виду - если попытаться устроить здесь книгу - взять “essays”преимущественно о писателях, известных здесь и таких как Чехов, Андреев, Куприн, Горький, а потом Блок, Маяковский, Зощенко, Пастернак. Напрасно также Вы считаете себя здесь «неведомым автором». Ваше имя гораздо шире известно среди интеллигентной публики в Америке чем Вы почему-то думаете.

Переводчик, конечно, не может работать наугад. Но если моему агенту удастся заинтересовать издательство, я надеюсь, что Вы ничего не будете иметь против. Без Вашего согласия я бы, конечно, ничего не предприняла.

Между прочим, статья о Чехове - откровение, и очень остроумно написана. Я получила от нее большое удовольствие.

Желаю Вам оправиться. С самым теплым приветом,

Ваша
Мира Гинзбург

Письмо Исаака Сингера Корнею Чуковскому

Машинописная копия, 1 страница

10 декабря, 1965

Уважаемый Мастер!

Мне было очень больно узнать о великом горе, постигшем Вас не так давно. Принято считать, что Бог наказывает тех, кого он любит. Не знаю, правда это или нет, но Вас определенно любят те, кто читает Ваши книги и знает о Вас. Я - один из Ваших почитателей. Для многих американцев Вы - символ всего благородного и непоколебимого в далекой России. Мы все надеемся, что Вы скоро поправитесь, продолжите свою деятельность и останетесь духовным лидером этого скучного и равнодушного поколения. Мы все еще не теряем надежду увидеться с Вами в нашей стране. А пока примите, пожалуйста, наше искреннее восхищение и горячие пожелания долгой творческой жизни. Не только в России, но и мы здесь тоже нуждаемся в Вас и любим.

Ваш
Исаак Б. Сингер

10.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
3 февраля, 1966
Копия автографа, 2 страницы

Милый Корней Иванович,

Надеюсь, что Вы уже оправились и чувствуете себя лучше.

Я нашла у себя экземпляр моего перевода чудесного рассказа Сингера: «Гимпел- дурак», на русский. Он был напечатан в заграничном журнале лет пять тому назад. Посылаю его Вам - авось не разнесете. Если ничего, может быть пригодится Вам. Я очень редко решаюсь переводить на русский, но тут специально просили.

Замятина я сейчас заканчиваю и очень недовольна собой. Проблемы его перевода я не разрешила. Быть может, они и неразрешимы, но это не утешает. Хоть не сдавай в издательство. С другой стороны, его здесь почти совершенно не знают, а нужно чтоб узнали. Но как передать его стилевую виртуозность на таком совсем другом, не-«народном» языке как английский? Не русско-народном? Вспоминаю строгий суд в одной из глав Вашего «Высокого Искусства». Этот вопрос и Вы оставили без ответа.

Желаю Вам всего, всего хорошего. С самым теплым приветом,
Мирра Гинзбург

P.S. Сингер шлет Вам сердечный привет. Он Вам сам напишет. М.Г.

11.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
21 февраля, 1966
Автограф, 2 с половиной страницы, с конвертом

Милая Мирра! Я получил Ваш перевод Сингера и еще не вчитался в него. При первом поверхностном чтении мне почудилось, что он гораздо слабее Ваших английских переводов. Но может быть я не прав. По поводу Евг[ения]Ив[ановича][Замятина], - которого Вы почти кончили: с 1918 по 1921 год это был мой ближайший друг. У меня десятки его писем. Мы вместе с ним заведовали англо-америк[анским]отделом «Всемирной Литературы» (под руководством Горького), вместе редактировали журналы «Запад», «Русский Современник», «Дом искусства», вместе уезжали отдыхать в Крым, вместе работали в «Секции исторических картин»48 - и у нас были одни и те же друзья.

Сейчас издательство «Искусство» готовит к печати мой рукописный альманах «Чукоккала»49, начатый мной в 1914 г. Здесь есть мои записи Горького, Блока, Леонида Андреева, О. Мандельштама, Гумилева, Ходасевича, Куприна, - вплоть до автора «Ив. Денисовича», Новеллы Матвеевой и мн. др. Изд-во «искусство» издает этот альманах фотографическим способом - в нем более 700 страниц!! Я пишу комментарии чуть не к каждой странице. Иные комментарии очень пространны. Вряд ли я доживу до выхода этого издания в свет - но успех будет несомненный, несмотря на купюры. Как жаль, что Вас нет в Переделкино, я показал бы Вам весь этот драгоценный альманах.

Читаю я сейчас Saul’a Bellow’a “The Victim”50. Хотя автор нисколько не старается сделать книгу пикантной и увлекательной (большинство его героев прозаические businessmen’ы около 40-45 лет), хотя он не обольщает нас ни сексом, ни интригой - я читаю его книгу с большим интересом. В сущности, это поединок двух людей: еврея Leventhal'я <Левенталя> и юдофоба Allbee <Олби>, причем их диалоги - лучшие места в книге. В речах Allbee при всем их идиотизме, чувствуется бостонец, New Englander51 - особенно когда он возмущается, что о его бостонском Thoreau52 позволяет себе писать какой-то Lipshitz или хуже: Lipschitz.

К сожалению, на чтение у меня выкраивается не больше 2 час[ов] в день. Остальное время я пишу.

Прошу Вас передать мой почтительный привет драгоценному Сингеру. Сейчас у меня на столе нет ни одной его книги. Я роздал их друзьям, и мне скучно без них (без книг),

Жму Вашу трудовую руку. К. Чуковский

Приписка на отдельном листке без даты

С тех пор как New York Times Book Review53 напечатало обо мне свой пресловутый скетч я получаю из-за океана разные предложения от переводчиков, жаждущих перевести мои творения - главным образом стихотворные сказки. Я всем отвечаю:
“Don’t”.

Ибо сказки мои связаны с русским фольклором - вся их суть в словесной музыке.

12.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
17 апреля, 1966 года
Копия автографа, 6 страниц

Милый Корней Иванович,

Большое спасибо за подарок и за память, и за письмо, на которое запоздала ответить. Ваши письма для меня всегда большая радость. Предисловие к П[астернаку] мне очень понравилось. Почему вывелись такие люди и такие поэты? Слышала недавно Вознесенского. Хорошо читает. Стихи производят лучшее впечатление, когда слышишь чем когда читаешь. Интересно. А все-таки размаха не хватает, и какого-то внутреннего центра, действительно большого «я», которого абсолютно не тревожит, что люди подумают.

Я слышала от общих знакомых, что Вы были больны. Надеюсь, что уже вполне оправились. Сказала мне о Вашей болезни Шошка54, жена Али55, мальчика, которого мать когда-то «кормила на крыльце» и который Вас, «длинного дядю», очень любил. Мальчик этот, сын Софьи Семеновны Дубновой56, сейчас преподает полит-экономию в Колумбийском университете, а младший брат его 57 преподает русскую литературу в Yale <Йеле>. Они все милейшие люди, с которыми я в дружеских отношениях. Софья Семеновна Вас тепло вспоминает и просит непременно кланяться.

Вы конечно правы насчет моего русского перевода Сингера. Я уехала ребенком (из Бобруйска, по которому по сей день тоскую), и считаю чудом, что вообще удалось сохранить язык даже в такой степени.

Статью о Вас в Times читала. Это портрет через призму мелкого обьема. Я автора встречала раза два-три у знакомых.58 В последнее время была сильно занята заканчиванием сборника Зам[ятина] и составлением предисловия. Прочла массу его статей и лекций о литературе - замечательные! Я в этого человека влюблена. Очень хотелось бы написать его биографию, но - увы! - материалов почти нет. Мне не удалось установить даты, когда он написал и впервые печатал «Церковь Божия», «Иваны» и «Лев». Если Вы случайно помните, буду очень благодарна.

Сейчас готовится к постановке «Закат» Бабеля59 в моем переводе. Премьера недели через три. Весь процесс воплошения в театр страшно интересен. Режиссер, чистокровный итальянец, который специально приехал ставить пьесу, восклицает: «Мендель - это мой дед!» До этого собирался ставить пьесу американец русско-евр[ейского] происхождения, с тем же восклицанием. Пьесу, как и всего Бабеля, я очень люблю. Большинство артистов хорошо играют. Режиссер умный и тонко разбирается. Надеюсь.

В данный момент составляю сборник “Сов[етской] Научной фантастики”60 (за последние годы). Та же Шошка сказала мне (со слов Юры Фишера61, с кот[орым] я познакомилась) что Вас этот жанр интересует. Буду благодарна, если Вы назовете несколько вещей, которые Вам нравятся. Мне этот жанр в сов[етском] варианте нравится пожалуй лучше aмериканского. Особенно рассказы бр. Стругацких, Еленцова и Парнова, Днепрова, Разговорова (Четыре Четырки прелесть), Геннадия Гора, кот[орого] многие хвалят, не люблю. Быть может, недостаточно знаю.

Жаль, что в России почти нету “ghost stories”<рассказов о привидениях>. По-английски это замечательный и широко развитый жанр, как в Америке, так и в Англии.

Вы пишете о Bellow. Я думаю, что он самый (если не единственный) талантливый из плеяды так назыв[аемых] «американско-еврейских» писателей. Но он не один, а два писателя. Как мог один и тот же человек написать блестящий роман (даже два романа - книга преломляется посредине) “The Adventures of Angie March”62 и томительно-нудный “Herzog”63.“Victim” <Жертву> я не читала - когда-нибудь верно доберусь.

Вообще я предпочитаю современных английских писателей американским. Мои любимцы Graham Green64, William Golding65, and Anthony Burgess66. Знаете ли Вы их? Burgess автор довольно глупой книжки “Honey for the Bears” <«Мед для медведей»> и чудесных, виртуозных “A Clockwork Orange” <«Заводной апельсин»>, “The Wanting Seed” <«Сумасшедшее семя»> и “Nothing Like the Sun” <«Ничего похожего на солнце»>. У Golding’a особенно люблю “The Lord of the Flies” <«Повелитель мух»> и “The Inheritors” <«Наследники»>. Если Вы не читали, я Вам с удовольствием пришлю.

У Сингера скоро выходят два сборника “My Father’s Court” <Отцовский двор> и рассказы для детей (не для детей). Очень хорошие. Он сердечно приветствует и любит Вас.

Будьте здоровы. Ваша «Чукоккала» будет совсем замечательной книгой. Так хотелось бы повидать Вас и лично познакомиться. Кто знает?

С самыми теплыми пожеланиями,
Мирра

13.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
1 мая, 1966
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Милая Мирра,

Вы из Бобруйска? Я помню этот милый городок. Одноэтажные белые домики и над ними огромная луна. Я приехал туда читать лекцию, и меня поразило, что чуть ли не все еврейское население городка пришло меня слушать. Перед лекцией мне нужно было побриться. Я зашел в парикмахерскую. Цирульник сказал:

- Не могу Вас побрить. Тороплюсь на лекцию Чуковского.

У меня завязалось много знакомств, и меня поразила напряженная духовная жизнь молодежи этого городка. Может, среди девушек, с которыми я тогда беседовал, была и Ваша мать.

Сколько я мог бы рассказать Вам о тех авторах, которых Вы переводите. Они оба были моими друзьями. Напишите мне о постановке «Заката». Не сомневаюсь, пьеса эта будет иметь огромный успех. Это лучшая пьеса эпохи. В ней каждая фраза - шедевр. И перевести ее можете только Вы, виртуозно знающая три языка. Вообще Вы чудо природы. Ваш русский язык безупречен. Ваш английский богат идиомами и очень далек от стандартного переводческого языка. В Ваших переводах Сингера слышатся живые интонации еврейской речи.

Кстати. Передайте Сингеру мой сердечный привет и скажите ему, что я горжусь его добрым отношением ко мне. Его портрет у меня в кабинете. Я недавно читал статью о двух Сингерах - старшем и малдшем. Я понятия не имел о старшем67. Вы пишете мне о любимых Вами английских писателях. Из перечисленных в Вашем письме я знаю только Green’а. Об остальных даже не слыхал (shame!) <стыд!>. Будьте другом, если эти авторы есть в дешевых paperback’ax <мягких обложках>, пришлите, пожалуйста.

Я неожиданно получил книгу Lillian Ross68 - и очень любезное письмо от нее. А также книги от Helen Kay69. Хорошие книги, добротные. И хотя мне очень трудно писать по-английски, я ответил обеим на своем бездарном Basic English <рудиментарном английском> и получил от L. Ross очень сердечный ответ. Читали ли Вы в New York Times Review of Books статью «О порнографии»? Я вполне согласен с ее заключительными строками70, хотя со стороны они могут показаться циничными.

В New Yorker’e напечатан рассказ об асфоделле. Прочтите его и в свободную минутку сообщите мне свое мнение о нем.

Я получил письмо из Cambridge U[niversi]ty (Mass)71 с предложением предоставить автору письма права на перевод моих «Современников» (клочками) - о Леониде Андрееве, Горьком, Тынянове и проч. Я ответил, что разрешения дать не могу, ибо не уверен в квалификации переводчика. Всем, кто хотят перевести мои «Сказки», я отвечаю прямым запрещением. Так же отказываюсь дать свою биографию для всевозможных “Who’s Who”. Не сказать никакими словами, как мало интересует меня вся эта ненужная шумиха. Автор статьи “Visit to Peredelkino” не худший из журналистов, но мне вообще отвратна всякая попытка американизировать мою - непригодную для этого - литературную личность. Когда Вам будет 84 года, Вы поймете это чувство.

Yours sincerely
K. Chukovsky <Искренне Ваш К. Чуковский>

14.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
27 июля, 1966
Черновик автографа, 4 страницы

Милый Корней Иванович,

Это письмо верно придет с запозданием из-за воздушной забастовки, но все-таки хочется Вам написать.

Несколько недель тому назад я Вам послала книжки Golding’a и Burgess’a. Надеюсь, что Вы их получили и хотела бы знать Ваше мнение о них.

«Закат» Бабеля, к сожалению, успеха не имел, несмотря на хорошие рецензии по телевидению, радио и в журналах. Газетные рецензенты разгромили - не пьесу и не перевод (все хвалили и пьесу и перевод), но постановку. Критик N.Y.Times 72 - самый влиятельный, подошел к пьесе как к бытовой драме-комедии, а постановщик подчеркнул трагические и апокалиптические элементы. Правда, артисты были недостаточно сильны. Вообще, очень жаль.

С Замятиным пока идет хорошо. Два журнала приняли рассказы: Kenyon Review «Чудо пепельной среды» и Saturday Evening Post «Лев» - самый слабый рассказ в сборнике. Надеюсь, что это подготовит публику и откроет ход книжке. Она выйдет верно в феврале.

Читаю Каверина «Здравствуй брат» - и с некоторым раздражением и неприязнью. Неужели он был другом Тынянова? Паинька: так можно, так нужно, так нельзя. Пишет о Серапионовцах как будто Зам[ятина] никогда не было.

Вообще, по-видимому, пошла эпидемия мемуаров. Часто, читая их, а также романы и журналы, - мне кажется, они написаны не для взрослых, а для подростков. Какое-то, с одной стороны, намеренное снижение уровня мышления и непременные “sermons” <проповеди>, непременное указывание выводов «к ребру». А с другой стороны, пишут как детки, показывающие мамочке, какие они паиньки. Все это для нас - странно и неприемлемо. Неужели необходимо всегда поучать и говорить к другим? Почему нельзя говорить с самим собой, как люди действительно говорят с собой, с достаточной уверенностью, что «так как я человек и часть человечества», то, что я думаю и чувствую, и для других будет иметь значение - без упрощений и обидных нравоучений?

Сингер шлет сердечный привет. Его замечательный рассказ “The Slaughterer” «Резник» (в моем переводе) появится в New Yorker в сентябре. Я Вам пошлю, когда выйдет.

Надеюсь, что Ваша «Чукоккала» подвигается хорошо, и что здоровье Ваше в порядке. Так хотелось бы повидать Вас! Жаль тоже все-таки, что Вы не хотите, чтоб «Современники» вышли по-английски.

Шлю Вам самые теплые пожелания. Я страшно обрадовалась, что Вы были в Бобруйске, жаль, что не слышала Вас.

15.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
16 августа, 1966, датировано по штемпелю на конверте
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Дорогая, милая Мира, я был по уши в работе: кончал книгу «Чехов и его мастерство», редактировал сборник «Мастерство перевода» и главное, готовил к печати свою «Чукоккалу». Знаете ли Вы, что это такое? Это рукописный альманах, которому в позапрошлом году исполнилось 50 лет. Теперь издательство «Искусство» взялось воспроизвести [зачеркнутое слово] добрую половину этого альманаха (то есть около 500 страниц) при помощи фотокопии. В альманахе этом много писали Горький, Леонид Андреев, Маяковский, Шаляпин, Александр Блок, О. Мандельштам, Гумилев, Анна Ахматова, Пастернак, Зощенко, есть рисунки Репина, Бориса Григорьева, Анненкова и т.д. Начиная альманах, я не знал, что ему придется пройти три войны и две революции и что он будет [зачеркнутое слово] историческим экспонатом. Издательство потребовало, чтобы я о каждом участнике написал хоть несколько страниц - я и написал почти 10 печатных листов: - о Маяковском, Замятине, Лунце, Серапионах и проч.[ зачеркнутое слово] О Бабеле всего есть несколько строк. [зачеркнутое слово] Не хватило времени. Это письмо я пишу Вам после целодневной работы, поэтому простите его бессвязность.

Видел в “New York Review of Books” рецензии об автобиографии моего дорогого Исаака Башевиса, а один из моих американских друзей прислал мне “Three Stories for Children” by Isaak Bashevis Singer с иллюстрациями великого мастера Maurice Sendak.73 Сказки основаны на фольклоре, который мне отчасти известен. Мой друг Лев Квитко сочинил целую балладу о том, как в одном местечке нашлись мудрецы, [зачеркнутое слово] прикрывшие крышкой ведро, в воде которого отразилась луна. Также mixed up feet <перепутанные ноги> - существует в русском фольклоре, но самая тональность рассказов прелестна, и теперь, качая свою новую правнучку (у меня их пятеро), я пою им дивную lullaby <колыбельную>:

I am a big Shlemiel, - Я большой Шлемель
You are a small Shlemiel, - А ты маленький Шлемель
When you grow up - Когда ты подрастешь
You will be a big Shlemiel - Ты станешь большим Шлемелем
And I will be an old Shlemiel etc. - А я стану старым Шлемелем, и т.д.

Пожалуйста, передайте to “big Shlemiel” мой восторженный привет.

Вы не писали мне целую вечность. Я даже не знаю, имел ли успех «Закат» в Вашем переводе, и какова судьба Вашего «Барыбы» или вернее «Уездного». Пожалуйста, пишите.

Я послал Вам свою книгу, в которой есть моя работа «Высокое искусство». Эта работа вскоре выйдет отдельным изданием и там я говорю о Ваших переводах, воздавая им заслуженную честь.

Пожалуйста, черкните мне хоть несколько слов о тех ошибках, которые Вы найдете в этой моей книге.
Ваш Корней Чуковский

Пишите!

16.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
15 октября, 1966
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Милая Мирра,

Почему Вы так внезапно замолчали? Получили ли Вы мою книгу, к[отор]ую я послал Вам месяца два назад? Я с восторгом читаю “Beth Din”74 нашего несравненного Isaak’a Bashevis’a - весь со всеми потрохами переселился на Крохмальную улицу 10 и вполне присоединяюсь к мнению мудрого автора, что the court of the future will be based on the Beth Din < законы будущего будут опираться на Бет дин>. Артистизм этого мастера в том, что самый пустой анекдот, как, например, “Why the Geese shrieked?” (Почему гуси гогочут?) он умеет превратить в новеллу, насытить его эффектными бытовыми подробностями и завершить повествование многозначной концовкой. Воображаю, как хороши эти новеллы в подлиннике!

Я только что закончил книгу - вернее книжку - «Чехов и его мастерство».

Очень огорчен неудачей «Заката». Мне казалось, что этой чудесной пьесе обеспечен громадный успех.

С ужасом узнал, что моя книга «От 2 до 5» вышла третьим изданием в University of California Press (paperback). В ней есть около 60 страниц, правильно переведенных, остальные - сплошная клевета на меня, на мои стихи, на детей. Слово «паровоз» переведено в ней ship <корабль>, миролюбивая - world loving <любительница мира>, хорей - chorea <виттова пляска>; детские забавные речения она превращает в platitudes <банальности>, все они у нее без изюминки. Я решил выступить против ее перевода в печати - и на днях пошлю письмо в редакцию NY Review of Books75. Разрешите послать Вам копию моего письма.

У Singer’a не все новеллы равно хороши. Очень слабой кажется мне “My Sister” <«Моя сестра»> и несколько других. Но такие как “Washwomen” <«Прачки»> - шедевры. Перевод кажется мне не всегда на одной высоте.

Здоровы ли Вы? Мне боязно, что я столько времени не имею весточки от Вас. Пришлите мне, если можно, Ваше фото. Еще раз спрашиваю: получили ли Вы третий том моего собрания сочинений, куда входит «Высокое искусство»?

В следующем издании книги я укажу на книгу [зачеркнутое слово] советских сатирич[еских] очерков, собранную и переведенную Вами.

Пишите!
Ваш К. Чуковский

17.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
22 октября, 1966
Черновик автографа, 5 страниц

Милый, милый Корней Иванович,

Задержалась с ответом на Ваше чудесное письмо. Простите. Вы меня и ошеломили и невероятно обрадовали тем, что и мою работу упомянете в новом издании «Высокого искусства». Не могу Вам сказать, как дороги мне Ваши добрые слова, Ваше мнение и Ваше теплое, дружеское отношение.

На днях я получу от Сингера “In My Father’s Court” и книгу детских рассказов и пошлю их Вам. Он передает сердечный привет.

Последние две-три недели я работала над корректурой сборника Замятина. Книга, я думаю, будет готова в декабре, но официально выйдет в феврале. Как только получу, пошлю Вам. С трепетом.

Большое спасибо за Ваш 3-ий том и за книгу о Евгении Шварце76. Я сейчас внимательно перечитываю «Высокое искусство», с таким же удовольствием как в первый раз. Очень смеялась, читая о том, как переводчики влюбляются в материал, над которым работают. У меня сейчас так с Замятиным (хотя я его и раньше любила), не терплю ни малейшей критики или умаления его мастерства, а больше всего замалчивания, особенно в по-видимому модных в последнее время воспоминаниях «непомнящих».

Книгу о Шварце я уже почти прочла. Какая хорошая книга, и какой хороший человек! И когда читаешь, кажется, что дух самого человека отразился на тех, кто пишет о нем. Как-то легче дышится в этой книге чем во многих других. Мне особенно понравились воспоминания Слонимского и Вашего сына Николая. Я пыталась достать что-нибудь Шварца, но здесь это почти невозможно. Придется пойти в библиотеку и там читать.

В «Выс[оком] Иск[усстве]» Вы упоминаете сборник “Craft & Context of Translation”77. У меня он есть и кажется мне довольно сумбурным. А статья Sidney Monas78 изобилует странными утверждениями. Он, по-видимому, русский мало знает, хотя выступает «экспертом». У нас тут много таких самозваных экспертов, и, к сожалению, много искажающих переводов. В сборнике “Great Soviet Short Stories” под редакцией F.D. Reeve79, помещен перевод «Подпоручика Киже». Сцена порки Киже там переведена классически: «Кобыла из гладкого дерева, отполированного уже ранее тысячами животов», у переводчика раздвоилась на “mare” <кобылу> и “tree which had been polished previously with thousands of lives”< дерево, ранее отполированное тысячами жизней> . Молодой солдат, которого недавно забрили, получается “young soldier who just recently had his first shave” <молодой солдат, который недавно впервые побрился> и т.д.

Вообще, мало русской литературы печатается в Соединенных Штатах. По многим причинам. Отчасти, вероятно, потому что гонятся главным образом за политическими сенсациями - а эти, за совсем редкими исключениями, никуда не годны как литература. И пропадает интерес - у читателей и, следовательно, у издателей. Кроме того, мало материала сейчас действительно мастерского и интересного. Может со временем это изменится. Пока что я не нахожу ничего большого и яркого. Почти все упрощено до предела, схематично однотонно и скучно. Странно. Тут в искусстве слишком много разложения (но масса интересного). Там - слишком много скуки, и розовой и серой. Часто с похвальными намерениями. А ведь похвальные намерения, это уже верная смерть искусству. Нужели неизлечимо?

Вы мне так и не писали, получили ли Вы книги Burgess’a и Golding’a, которые я Вам послала. Очень хотела бы знать Ваше мнение о них.

Получила на днях привет от Вас через Юру Фишера. Спасибо. Было приятно говорить с ним. Желаю Вам всего всего лучшего. Живите радостно.

С уважением и любовью,
Мира

18.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
27 ноября, 1966
Черновик автографа, 6 страниц

Дорогой Корней Иванович,

Получила две прелестные книжки от Николая Кузьмича80 и страшно удивилась, пока не увидела Ваше предисловие. Чудесный иллюстратор! Как он тонко подхватил юмор Тынянова. И как хороши рисунки к его воспоминаниям. Удовольствие. Я ему напишу, конечно.

Ваша статья о Whitman’e в третьем томе меня чуть было не переубедила. Я вернулась к оригиналу. И все-таки, нет! У него во многих случаях только слова, и дряблые к тому же. У Вас они получаются насыщенными и убедительными. То, что он не сумел претворить в поэзию, Вы в переводе сумели. Не пойму.

У меня обычно наоборот. Я часто думаю о переводе как о самой суровой критике, беспощадно обнажающей всякий пробел, прорыв, фальшь и недостаток оригинала. То что незаметно при беглом чтении, получается невыносимо очевидно в переводе. Места, где ослабевает напряжение, где автор устал, или не мог справиться, или искусственно заполнил (“padded”) неудачные концовки - все это меня заставляет предельно мучиться. Я с этим не справляюсь, сержусь, и, если автор жив и поблизости, указываю. А это ведь бывает и у самых лучших. С Сингером в этом отношении работать очень хорошо. У него нету фальшивого самолюбия. Он всегда внимательно выслушает и, если согласится, исправит. Попытается, во всяком случае. Вы пишете, что не все рассказы в “My Father’s Court” удачны. Это, конечно, так. У С[ингера] бывают страшные прорывы - он часто не различает между удачным и неудачным. Несмотря на свое мастерство, он исключительно интуитивный писатель. Иногда кажется, что не он пишет, а что-то через него. Так что, когда случается неудача, он никогда не умеет ее исправить, или пытается так наивно и неуклюже, что диву даешься. А вдруг что-то повернется в нем, блеснет - и все на месте. Очень интересно с ним.

Я перевела несколько замечательных рассказов его в последнее время81. Когда будут напечатаны, пришлю Вам. Он всегда о Вас спрашивает и сердечно кланяется.

Недавно я пошла послушать Евтушенко. Не понравился. Порченый, по-моему. Актерствует. Талант не ахти, а подает свои вещи как гениальные. Читает дешево, орет, подчеркивает такие элементарные вещи как алитерацию и подражание звукам природных явлений - ше-потом, ро-котом, то-потом.. Ну? И безвкусно заглушает то, что у него действительно хорошо - свежесть, лиричность, музыкальность. А ведь это есть у него. Не понимает, что стараясь казаться больше, он неизбежно умаляет себя. Кроме того, какое-то бахвальство, и наивное, и неприятное. Приветствует град - «град для сильных!» Сила. А как насчет побитых градом - они все были слабенькими?

Вдобавок, ведет себя неприлично грубо и вызывающе враждебно с публикой. А публика была совершенно дружелюбна. Пришла готовая быть очарованной и, большей частью, ушла очарованная.

А я совсем другим сейчас очарована. Читаю Белого. Господи, какой поэт! У меня опьянение как от музыки и слезы в горле, и радость, что человек на такое способен - даже в наш страшный век, когда так трудно гордиться принадлежностью к человеческому роду.

Когда выйдет Ваша «Чукоккала»? Замятин уже почти готов. Надеюсь, что книги уже будут в декабре.

Сейчас я задумала сборник Щедрина - его почти нет по-английски. Он не из моих любимых, и трудно его переводить, но интересно. Я подала заявление в “National Translation Center” <«Национальный Центр по делам переводов»>, который организовался года полтора тому назад, насчет “grant” для этого проекта, так как коммерческие издательства вряд ли примут такую книгу, не имея перед собой английский текст, а переводить на авось никак нельзя. Сейчас должна приготовить приблизительный план книги - это большая работа. Если посоветуете что-нибудь к выбору, буду очень благодарна.

George Fischer <Юрий Фишер> сказал мне, что будет у Вас в начале декабря. Я ему передала маленький подарок для Вас - собственного изделия. Надеюсь понравится.

Будьте здоровы и счастливы,
Ваша
Мира

19.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
27 января, 1967. Переделкино
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Милая Мира,

Я все хворал - у меня был затяжной грипп. Теперь получил разрешение врачей написать своим друзьям по нескольку слов. И первые мои слова такие. Я редактор ежегодных сборников «Мастерство перевода», выходящих в издательстве Советский писатель. Не напишете ли Вы для этого сборника статью - или статейку - или письмо (напр[имер], ко мне) о положении переводческого дела в США, или о принципах перевода с русского на английский. Мы напечатали бы такую статью-статейку с большим удовольствием.

Самый сердечный привет Башевису Сингеру. У меня на полках его книги занимают почетное место.

Пришлите мне Вашего З[амяти]на. Надеюсь, он уже вышел. Любопытна его судьба в США.

В «Нью-Йоркере» от 21 января есть мое письмо по поводу перевода моей книги «От двух до пяти»82. Мне немножко жаль почтенную Mrs. Morton <Г-жу Мортон>, но уж очень безжалостно расправилась она с моим текстом! Хотелось бы знать Ваше мнение.

Надеюсь, что Вы здоровы.

Ваш
Корней Чуковский

20.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
1 февраля, 1967
Копия автографа, 4 страницы

Милый Корней Иванович,

Вы меня засыпаете подарками, а писем почему-то все нет как нет. Получила «От двух до пяти». Громаднейшее спасибо. Я уже долгое время пыталась достать эту книжку. Еще не кончила читать, но прелесть. Какие у Вас чудесные ребята! А кроме этого, сколько тут замечательного - и об истоках языка и творчества, и (это меня особенно интересует) о связи свежего детского языка с фольклором, и о высоких «взрослых» критиках, и еще и еще. Книга вся светится - и детьми, и Вами. А в Вас я, конечно, давно, давно влюблена.

Читала Ваше письмо в Нью-Йоркер. Интересно было-б знать получили -ль Вы ответ на него, и какой.

Мой сборник Замятина готов, выходит в конце этого месяца. Книга издана очень красиво, что меня бесконечно радует. Надеюсь, что прием будет хороший. На этой неделе пошлю Вам, хотя не знаю доходят ли посылки. Месяца три тому назад я Вам послала две книги Сингера с его надписью (My Father’s Court и Zlateh the Goat <«Злату, козу»>). До сих пор не знаю, получили-ль Вы их. Не знаю также, получили ли Вы “paperweight” <пресс-папье>, который я просила Фишера передать Вам. Он мне не звонил.

Надеюсь З[амятин] дойдет, и что Вы не слишком раскритикуете. Не знаю, насколько мне удался перевод, но вероятно больше кого-либо другого знаю, сколько потеряно в переводе. Одно могу сказать: работа была сделана с большой любовью. Очень жаль, что его нет в живых. Жаль тоже, что Людмила Николаевна <Замятина> не дождалась книги. Я с ней была в переписке - она произвела на меня милейшее впечатление. Во всяком случае, она успела порадоваться тому, что книга будет, и я успела ей переслать аванс. Надеюсь, что это несколько облегчило ее последние недели.

Недавно мне приятельница подарила Вашу пластинку («Мойдодыр», «Муха-Цокотуха» и т.д.). Слушаю и радуюсь. Очень благодарна, что мне привелось Вас узнать, хотя бы издалека.

Надеюсь, очень надеюсь, что Вы найдете минутку написать несколько слов. Всего Вам теплого и хорошего.

Ваша с любовью,
Мира

21.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
18 февраля, 1967
Почтовая карточка, датировано по штемпелю

Милая Мирра! Еще в декабре я послал Вам большое письмо, главным образом по поводу «Отцовского двора» и «Сказок» моего любимого Сингера. Так как я не догадался написать на конверте Air mail <Авиа>, вероятно, что письмо немного застряло в пути. Уверен, что Вы получите его непременно. Вы не сообщаете, понравилось ли Вам мое письмо против Мiriam Morton, считаете ли Вы эффективным и целесообразным. Желаю успеха Вашему З<амятину>. Я хотел бы получить экземпляр. Людмилу Николаевну я помню молодой и веселой. Она одно время дружила с Ахматовой. Я здоров. Кончил книжку о Чехове. Готовлю новое издание «Современников» и «Высокого искусства».

Целую Вас (если позволите)
Ваш К. Чуковский

22.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
10 марта, 1967
Черновик автографа, 3 страницы

Милый Корней Иванович,

Получила Ваше письмо и открытку. Спасибо. А также за приглашение написать о переводе с русского на английский. Когда Вам это нужно? Не знаю сумею ли написать что-нибудь интересное, но если это не нужно быстро, и если Вы считаете, что можно - особенно в виду сборника З[амятина] - я попытаюсь.

Сборник получил совершенно ошеломительные рецензии (пока). Его появление встречают как большое литературное событие. В NY Times напечатали огромную статью (автор - Patricia Blake83) на первой странице Book Review и еще одну рецензию на несколько дней позже. Статья Blake преимущественно политическая и недооценивает З[амятина] как художника. Некоторые ее сравнения, особенно в отношении «фантастических» рассказов по-моему нелепы. Но статья возбудила большой интерес. Вторая рецензия в Times уделяет больше внимания З[амятину] как художнику, но тоже многого не понимает84. Во всяком случае, книга привлекла внимание. Как она пойдет, трудно пока сказать. Надеюсь, что неплохо.

Посылаю Вам копии рецензий - думаю они Вам могут быть интересны.

Я уже получила запросы от большого издательства (Chicago University Press) насчет книги статей Замятина, а также, возможно, пьес. Не знаю еще, что из этого выйдет. Пока - суматоха, радость, и головокружение. Как жаль, как жаль, что его нет в живых. Вы не писали, как Вам понравился сборник. Жду Вашего суда с трепетом.

Ваше письмо в New Yorker великолепно написано, но боюсь, что это “voice in the wilderness <глас вопиющего в пустыне>. Ваша Mrs. Morton сейчас издала сборник рассказов Шолохова. Не видела его и не знаю хорошо ли. Я Шолоховым вообще не очень увлекаюсь. Хорошо, но... Между прочим, моя редакторша в Random House85, когда прочла Ваше письмо, решила, что это не иначе как остроумная сатира на переводчиков и никак не хотела поверить, что это действительно серьезно.

Надеюсь в скорости услышать от Вас. Сердечно приветствую, и целую (думаю, можно?)
Мира

23.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
15 апреля, 1967
Черновик автографа, 2 страницы

Дорогой Корней Иванович,

Читала в N[ew] Y[ork] Times об Ваших именинах86. Сердечно поздравляю и желаю Вам от души много хороших лет. Наш друг Сингер присоединяется и шлет теплый привет. Он сейчас много разъезжает, читает лекции и просто удивительно, когда он успевает писать. В поездах разве - он никогда не летает.

Месяца два тому назад я Вам послала сборник моего “Yevgeny”, как Вы его называете, а потом несколько рецензий в письме. Он получил совершенно поразительный прием - критики в один голос восторгаются. Был человек почти неизвестен - а теперь о нем знают и считают большим художником. Я счастлива, что мне удалось этого достигнуть.

От Вас - моего главного судьи - ни слова. Полагаю, что Вы недовольны, по той или иной причине, и пожалуй, не хотите меня огорчать.

Надеюсь, что Вы здоровы и счастливы. Люблю Вас как всегда. Когда «Чукоккала» выйдет? Всего Вам теплого и хорошего.

Ваша
Мира

24.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
1 мая, 1967
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Милая, дорогая Мирра,

Я внимательно сравнил с оригиналами Вашу “Cave” <«Пещеру»> и Вашу “Provincial Tale”<Провинциальную историю»> - и считаю, что триумфальные отзывы газет вполне заслужены Вами. Конечно, я солгал бы бессовестно, если бы стал уверять Вас, что нет никакой утечки художественной ценности оригинала. Утечка есть. «Заразноцветилось», «берегла-холила», «деревце любезное», «квелый», «чадушка», «съедобный бог» и т.д. - это для переводчика такие шлагбаумы, через которые трудно [зачеркнутое слово], даже невозможно перешагнуть переводчику. Но Вы сделали все, что может сделать чуткий, артистически-изощренный переводчик, блистательно знающий оба языка. Читаешь, и чувствуешь, что здесь нет ни грамма ремесленности. Переводчик на первой странице дает тебе понять, что подлинник лучше перевода, и что он (переводчик) всей душой стремится к тому, чтобы разрыв между оригиналом и подлинником был [зачеркнутое слово] сведен к минимуму. Это драгоценное стремление я ощущал и в Ваших переводах нашего любимого Исаака Башевиса. Поздравляю Вас с успехом и от души благодарю, что Вы помянули мое имя.

Мы никогда не были друзьями, но товарищами были близкими. Вместе с ним редактировали в разное время три журнала, редактировали тексты [зачеркнуто слово] русских переводов - я - Диккенса, Честертона - он Уэллса. На переплете Вашей книги он черный, а на самом деле он был русый, брови темноватые, усы бледно-русые. Жаль, что рецензенты так скупо говорят о Вашем переводе. Вообще необходимо, чтобы во всех рецензиях о переводных книгах, критики уделяли бы больше внимания к качеству перевода.

Сейчас в New Yorker’e переводчица моей книги «От двух до пяти» выступила против меня со лживыми обвинениями, будто я хвалил ее переводы в письмах - и неожиданно для нее выбранил ее в печати87. Между тем в своих письмах ко мне она писала: “I blushed with shame” <«Я сгораю от стыда»>. “I owe you an apology” <Конечно же я виновата перед Вами»>. “Of course, I have taken careful notice of your suggestions for a few(!) changes in the way I translated certain words and phrases and if should there be a paper-back edition of your book I shall certainly include these changes” - < «Конечно, я записала все Ваши пожелания по поводу отдельных замечаний относительно моего перевода некоторых слов и фраз. Я непременно вставлю эти изменения как только Ваша книжка будет переиздаваться в мягкой обложке»>.

The paper-back edition вышло, но никаких поправок она не внесла - а ошибки у нее чудовищные, стиль моей книжки она не чувствует и пользуется всяким случаем, чтобы сделать себе рекламу.

Над чем Вы сейчас работаете?

Приезжайте-ка в Переделкино. У меня и у моего соседа Федина огромные архивы, относящиеся к той эпохе, когда мы работали в Ленинграде вместе с Горьким, во Всемирной Литературе и в Доме Искусств.

Ваше счастье, что Вы так виртуозно владеете тремя языками!

Ваш К. Чуковский

25.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
10 июля, 1967
Черновик автографа, 4 страницы

Милый Корней Иванович,

Давно уже не писала Вам, и давно собираюсь. Переезд на новую квартиру и спешные работы отняли у меня массу времени. Мой новый адрес:

Mirra Ginsburg
150 West 96 St.
New York, 25, N.Y.

О Вас я читаю от времени до времени в Times и думаю о Вас часто. Месяца два тому назад встретила на вечере P.E.N. клуба Гранина, Розова и Фриду Лурье88. Было и приятно и интересно, хотя поговорить как следует не удалось. Особенно обрадовалась узнавши, что они с Вами лично знакомы. У меня было чувство, что и они мои друзья. Надеюсь, что Вам передали мой горячий привет.

Гранин мне очень понравился, хотя он и самый сдержанный (понравился, по правде сказать, больше своих произведений). Розов, на первый взгляд, как будто прямо из Гоголя. А когда разговорился за столом, совсем другой. А Фрида как фонтан энергии и очень дружелюбна - но чуть-чуть портит некоторая официальность мышления, некоторый шаблон. Опять-таки, это все впечатления на первый взгляд (второго, к сожалению, не было). Но было б лучше встретиться проще, как люди, а не как представители «нашей страны» и «вашей страны».

Я читала, что Вы редактируете сборник о библейских... ну, «персонажах», что ли. Это очень интересно. Когда книга выйдет?89

Ваша Mrs. Morton только что выпустила книгу “A Harvest of Russian Children’s Literature” (University of California Press) - «Урожай русской детской литературы», в которую по-видимому включены и Ваши вещи. Надеюсь, что в этот раз она с большим уважением отнеслась к материалу и к Вашим желаниям.

Когда выходит «Чукоккала»?

Спасибо Вам за доброе мнение о моей работе. Увы, утечка, конечно, есть - и слишком большая. Это меня мучило все время пока я работала. Люди хвалят перевод, но я-то знаю, сколько потеряно. Русский язык - такой как у Замятина - в английский не укладывается. Он как-то писал, что он так же легко может писать по-английски как по-русски. Я много раз пыталась - безуспешно - найти что-нибудь его по-английски. Было-б очень интересно.

Надеюсь, что Вы процветаете. Вы столько работаете, что мне стыдно, как я мало успеваю. Напишите когда у Вас будет время и желание. Меня Ваши письма всегда радуют. Очень хотела бы посетить Вас - пока не удается.

С самым теплым приветом,
Мира

26.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
Август 1, 1967
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Дорогая Мирра! Поздравляю Вас с новосельем! Напрасно Вы упрекаете себя в недостаточно точном переводе Z[amyatin]’a. Я не знаю другого переводчика, который передал бы этот трудный текст более художественно. Я сверил два поздних рассказа с Вашим переводом и увидел странную вещь: в подлиннике их труднее читать, чем в Вашем переводе. Здесь произошло то же, что и с Шекспиром: русскому читателю его тексты в переводе более понятны, чем английскому - подлинники. Как бы ни стилизовали свой перевод русские поэты-переводчики, все же они не утилизируют для этого русский язык XVI века с его «аще» и «дондеже». То же самое можно сказать и о Вашем переводе. Ведь Замятин был стилизатор: в его языке чувствовались и тамбовский диалект, и ужимки Ремизова и конвульсивные ритмы Андрея Белого. Вы убрали эти конвульсии и причуды - и текст стал доступен для рядового читателя.

На днях я получил письмо от мистера George Wood’а, редактирующего детский отдел “New York Times Book Review”. Он очень обрадовал меня, сообщив, что он считает лучшей детской книгой минувшего сезона «Козу» нашего друга Isaac’а B. Singer’а. Я с ним вполне согласен. Из всех его рассказов в этой книжке меня больше всего растрогал рассказ о Козе, я уже не говорю о мастерстве. В отдельных его сказках “folk material transmitted into literature” <«фольклор становится литературой»>, а здесь “literature transmitted into folklore” <«литература становится фольклором». Передайте ему, пожалуйста, низкий поклон от горячего поклонника.

Над чем Вы сейчас работаете? Хороша ли Ваша новая квартира? Не собираетесь ли в Москву? Сейчас я держу корректуру моей новой книжки «О Чехове»90. Я писал ее с таким ощущением, будто пишу никому неизвестное. Но случайно мне попалась моя древняя книжонка «От Чехова до наших дней», изданная в 1908 году. Книги этой я не перечитывал лет 40. Читаю в ней статью о Чехове - и вижу, что там высказаны все те мысли, какие я считал новыми в 1967 году!!! Странные вещи случаются со стариками - 85-летними.

Ну будьте счастливы!
Ваш К. Чуковский

27.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
21 сентября, 1967
Копия автографа, 6 страниц

Милый Корней Иванович!

То, что Вы пишете о сказках Сингера, совершенно так. И я согласна с Вами, что Zlateh the Goat - самая лучшая. Он сейчас еще несколько детских книг выпустил - обещал дать мне для посылки Вам.

На днях он был у меня и я прочла ему Ваше письмо. Он был очень тронут и просил передать Вам, что он благодарен, чтит и любит Вас. Мне недавно подарили книжку Ваших сказок. В ней много коротких вещей, которыс я раньше не знала. Прелесть. Сингер, хотя мало разбирается в русском, читал по слогам и восторгался. Особенно смеялись, читая о котятах и лягушатах и утятах, которые решили по-новому разговаривать.

Вы пишете, что только что закончили книгу о Чехове и нашли, что Вы и раньше те же мысли выражали. Сингер смеялся - у него тоже часто так случается. Я думаю, что у каждого как бы своя преемственность. Часто идеи будто исчезают, забываются и через много лет появляются опять как новые. И возможно, что действительно новые, в новом и обогащенном контексте.

Вы закончили книгу о Чехове, а меня одно издательство Pegasus, которое собирается переиздать многие вещи русских классиков в новом переводе, пригласило участвовать в этой работе, предлагая мне право выбора. У меня дух захватило: Достоевский, Толстой, Гоголь, Чехов. Я решила начать с рассказов Чехова и сейчас перечитываю его, чтобы составить сборник. Такое богатство, что теряюсь, хотя он часто и неровно писал. Чтобы Вы порекомендовали? После этого мне очень хочется Гоголя сборник составить. Немного (много) боюсь 19-ого века - там совсем особые стилистические проблемы, не знаю справлюсь ли.

С полгода тому назад мне издательство Grove Press поручило перевести совершенно замечательную книгу - «Мастер и Маргарита» моего любимого Булгакова. Это для меня был настоящий праздник. Книга уже готова - я Вам пошлю. К сожалению, здесь получилось несколько неприятное положение: оказывается, Harvill в Англии и Harper and Row в Америке тоже издало «Мастера» в другом переводе91. Кроме того они говорят, что получили от жены Булгакова и с одобрения комиссии, заведующей его архивом, две главы, которые в Советском Союзе не печатались. Странно. В то же время дали эти главы на проверку нeскольким «экспертам». Если они действительно и открыто получили эти главы от г-жи Булгаковой, зачем проверка? Много непонятного.

Сейчас я приступаю также к сборнику статей Замятина - для Chicago University Press. Кстати, я получила в связи с этой работой “grant” от “National Translattion Center”. Сумею уделить больше времени поискам новых материалов и надеюсь найду.

А вчера у меня была встреча с главной редакторшей детского отдела Grove Publishers. Очень милая женщина. Она вдруг о Вас заговорила, особенно о Вашей книге «От двух до пяти» с большим восторгом и благодарностью. Эта книга, она говорит, ей очень много дала и помогла. (Как видите, несмотря на недостатки перевода, ее очень ценят.) Когда я ей сказала, что мы переписываемся, она страшно обрадовалась, как будто это меня с ней каким-то образом сроднило. Просит спросить, не дали бы Вы что-нибудь для перевода, хотя я ей обьяснила, что Вы обычно отказываетесь. Если Вы все-таки решите мне поручить что-нибудь в прозе, я буду бесконечно рада (стихи я, к сожалению, совсем не умею переводить. Если б нашелся кто-нибудь с легким, свежим и остроумным пером и перевел бы Ваши стихотворные вещи, каким бы это было чудесным подарком для американских и английских детей!)

Кроме всего другого, у меня большое желание составить несколько сборников для детей и подростков: сборник русских сказок, сказок и легенд азиатско-русских и других народностей и, возможно, рассказов для детей. Буду благодарна, если порекомендуете что-нибудь из советских писателей. Вообще, я сказки очень люблю - у меня их масса, и переводить их было-б просто удовольствием.

Так что планов и работы сейчас масса. Я рада, что за последние годы я больше не должна принимать скучные работы. Это для переводчика редкое счастье. А вообще здесь в последнее время как-будто появляется интерес к русской литературе. Ну, заговорила Вас. Будьте здоровы. На днях вышлю Вам книжки Сингера и «Мастера».

Любящая Вас,
Мира

28.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
16 октября, 1967, дата установлена по почтовому штемпелю
Автограф, 4 страницы, с конвертом

Переделкино

Дорогая Мирра!

Наконец-то я могу взять перо, чтобы ответить Вам на Ваше чудесное письмо. Был головокружительно занят: продержал больше тысячи страниц корректуры для моего проклятого собрания сочинений, написал большую статью об Ахматовой для собрания ее стихов, которые выходят в Ленинграде. И о Бунине. И много другого.

Я в восторге от доброго суждения Сингера о моей безделушке-«Путанице». Его книги никогда не хранятся у меня на полке. Они всегда на руках у моих друзей, которые читают их с жадностью - особенно «Спинозу» и “Satan in Goray”. Пожалуйста, передайте ему мой сердечный привет. Честь и слава художнику Sendak’у92, который иллюстрировал «Zlateh the Goat». Мне он нравится больше Шагала: каждый его рисунок - концентрат еврейства. Сендак должен иллюстрировать все книги Сингера. Я рад, что именно Вы будете переводить Чехова. Побольше юмористических рассказов, а потом - «Анна на шее», «Скрипка Ротшильда», «В овраге». Мне кажется, что для американцев был бы интересен Гарин - прочтите о нем в той книжке «Современники», которуе я послал Вам - книжка, увы, очень сокращена, так как в ней много лишнего. National Translation Center - Натионал Транслатион Центер - хорошо сделал бы, если бы дал Вам grant для поездки в СССР, здесь Вы легко собрали бы нужные Вам материалы в библиотеке им. Ленина, в Центральном Архиве, в Пушкинском доме.

Я завел переписку с редактором детского Book Review при “N[ew]Y[ork]Times - мистером Woods’ом. Замечательный редактор, принципиальный, талантливый. Если бы у меня было время, я написал бы для него статью о бедном D-re Seuss’е93 - который давно уже весь исписался - и продолжает по инерции фабриковать свои книги, как робот.

Я опять с ужасом думаю о моей исковерканной (переводчицей Morton) книге “From Two to Five”. Также изгадили ее переводчики на немецкий, чешский и другие языки. Мне нравится единственный перевод - японский. Может быть, потому, что по-японски я не понимаю ни слова.

Друг мой, мне очень льстит Ваше доброе желание перевести что-нибудь мое прозаическое. Но ничего такого, что могло бы интересовать американскую публику - у меня нет. Мои книги почти все - best seller’ы. (Видите, я начинаю хвастаться). Началось это в 1907-1908 г.г., когда вышла моя первая книга «От Чехова до наших дней» и в короткий срок выдержала 3 издания в один сезон. Теперь уже лет десять происходит такое: чуть утром появится в магазинах моя книга - к вечеру уже ее нет. «Современники» разошлись в один день (100 000 экз.). «Живой как жизнь»94 - в один день (тоже 100 000). Был такой год, когда два издательства - в Киеве и в Москве напечатали «От двух до пяти» в 400 000 экз., - и книга разошлась в течение недели. О «Сказках» и говорить нечего. Но я сейчас правлю корректуры этих своих вещей - со скрежетом зубовным - я их ненавижу всей душой, и мне хочется все написать заново.

Начал я было писать о «Евгении Онегине» Набокова95 и о других «Онегиных» (Дейч, Арнт, Кенден и др.) Если кончу, пришлю Вам - не захотите ли Вы перевести этот опус - он кажется мне сенсацией ибо в нем неожиданная точка зрения, не совпадающая с мнением Edmund Wilson’а96, Ernest Simmons’а,97 Magarshan’a 98 и др.

Вы хотите составить несколько сборников для детей - из нашей советской прозы? Я буду рад рекомендовать Вам первоклассные вещи. А пока шлю Вам задушевный привет!

Ваш
К. Чуковский

29.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
31 октября, 1967
Черновик автографа, 9 страниц

Милый, чудесный Корней Иванович,

Получила Ваше письмо, как всегда замечательное и «Современники». Спасибо и спасибо. Прочесть книгу еще не успела, но вижу, что она содержит некоторые новые “essays”, которых в более раннем издании не было (Гарин, Ахматова). На днях прочту.

За последние две-три недели у меня отняли много времени и энергии некоторые неприятности в связи с появлением «Мастера и Маргариты» по-английски. Я Вам кажется писала, что одновременно с моим переводом появился перевод Michael Glenny (в изд[ательстве] Harper & Row)99. К сожалению, его издательство повело довольно неприличную кампанию против моего (Grove Press), и даже вовлекло мое имя в это в совершенно непозволительной форме. На основании политических страстей и праведного негодования на цензуру, они нас обвиняют чуть ли не в коллаборации с Советской цензурой, которой они приписывают устранение частей романа. Они добыли 23 тысячи слов, опущенных из напечатанного текста. Я прочла их только по-английски, в переводе Glenny. Конечно, трудно сказать с точностью, почему они были устранены, но на мой взгляд, большая часть этого материала действительно должна была быть устранена по чисто литературным соображениям. Эти места или повторяют уже сказанное, или же вообще слабей общего уровня романа. Мне кажется, что Булгаков сам вероятно опустил или изменил их, если бы готовил книгу к печати.

Кроме того, перевод никак не на уровне. Glenny совершенно не понял гротескно-сатирический тон романа, и перевел его серым, трафаретным языком, устраняя необычные образы и обороты речи и заменяя их клише и клише. Не понял игры и блеска Булгаковского юмора. Не понял, что история любви Мастера и Маргариты написана и тепло и с большой иронией (with tongue in cheek); не понял, что Булгаков усмехается за счет романтизма 19-го века (особенно романтизма на немецкий лад) - что особенно ясно из «идиллического» конца этой истории. Не понял он также вариаций в стиле и в отношении автора к разным действующим лицам. Не понял даже, что в библейских главах необходимо сохранить “Yershalayim” и “Bald Mountain” < «Лысая гора»>, а не изменить на знакомые“Jerusalem” и “Golgotha”.

Мало того, он по-видимому недостаточно знает русский язык, и почти каждая страница изобилует невероятными искажениями. Вот несколько из них - думаю, что Вам это будет интересно:

«невольно» - “unwillingly” - <«неохотно»>

«фигурально» - “numerically” - <«численно»>

«тонкая улыбка» - “thin smile” - <«слабая улыбка»>

«саркома легкого» - “a slight heart attack” - <«легкий сердечный приступ»>

«окропить здание» - “surround the building” - <«окружить здание»>

«барышники (театральные)» - “the leading lights of the Moscow theatre world” - <«звезды московского театрального мира»>

«стащили (голову мертвого редактора из гроба)» - “pulled off” - <«оторвали»>

«жидкость от паразитов» - “the juice of parasites” (это, между прочим, продается в лавочке. Интересно, что русские дикари, по мнению переводчика, делают с паразитовым соком)

«треснувшее» (пенсне) - “shaky” and “unsteady” - <«трясущееся пенсне»>.

А если таких шедевров еще недостаточно, он налепил изумительные отсебятины. Песню «Байкал» превратил в “Yo-heave-oh” <«Эй, ухнем»>, Соловки в “insane asylum” <«сумасшедший дом»>. Один из приспешников Сатаны говорит «К счастью, к счастью». Это превращено, совершенно возмутительным образом в “Mazel tov”!

И никто, совершенно никто из рецензентов не потрудился сравнить переводы, или сравнить их с русским текстом - даже те, которые знают язык. Patricia Blake в своей рецензии на первой странице New York Times Book Review негодует на цензуру, хвалит оба перевода как “excellent” <«великолепные»>, но рекомендует издание Harper как «полное», а кроме того передает содержание - не «Мастера и Маргариты», но опять-таки какой-то крайне трафаретной другой книги. Было б смешно, если б не было возмутительно100.

А сегодня - как нарочно - получила от знакомого Вашу статью о «Двух Королевах»101. Спасибо за совет! Действительно, может и не стоит волноваться. А все-таки стоит.

Прислал мне эту статью, между прочим, очень талантливый и интересный человек Stefan Congrat-Butlar - лингвист, страстный исследователь (у него нельзя ничего спрашивать, а то он просто утопит вас в потоке информации), и замечательный фотограф. Он как-то просидел дня два у Сингера, устроился в углу с бутылкой вина и книгой, и велел ему заниматься своей обычной работой и забыть о его присутствии. В результате - сотни великолепнейших фотографий Сингера за работой.

Сейчас мне пришла в голову мысль использовать часть этих фотографий для книги - «Портрет Сингера». В одном издательстве (Macmillan) выразили уже интерес к этой затее. Я думаю было бы хорошо совместить (как Вы делаете в «Современниках») портреты в фотографиях с несколькими хорошими статьями о творчестве Сингера. Если издательство примет этот план, нужно будет подумать о том, кого пригласить участвовать в этом. Было бы хорошо, если б скажем, Edmund Wilson, Вы и еще кое-кто приняли участие. Как бы Вы к этому отнеслись?102

Надеюсь, что Вы уже получили «Мастера и Маргариту» - я Вам послала несколько недель тому назад. Работа над переводом очень трудная и требовательная, была для меня сплошным праздником. Я влюблена в Булгакова вообще, а в эту книгу в частности.

С удовольствием переведу Вашу статью об Онегине. Я с радостью думаю о том, что Ваши книги расходятся в сотнях-тысячах экземпляров. Чудесно! Какой Вы богатый человек - и сколько и скольким Вы даете Ваши богатства! Не могу Вам сказать, как мне дороги Ваше внимание и Ваша дружба.

Благодарю и целую,
Мира

30.


Корней Чуковсский - Мирре Гинзбург
1967 Ноябрь
Переделкино
Автограф, 3 страницы, с конвертом

Дорогая Мирра!

Экая у Вас в США нелепая критика. О моей книжке “From Two to Five” написано двадцать две рецензии - и ни в одной ни слова не сказано, что книга переведена скандально, гнусно. То же самое и в случае с “M[aster] and M[argarita]”. Никто не захотел сравнить Ваш перевод с подлинником и с ремесленным и бездарным переводом Вашего конкурента, который до смешного невежествен. Что касается меня, я считаю Вас бесспорной победительницей и венчаю Вас лавровым венком. Вы до такой степени чувствуете духовное и стилевое своеобразие Булгакова, так перевоплотились в него, что я читал английский текст почти с тем же восхищением, что и русский. Конечно, есть в Вашем переводе свои (микроскопические) недочеты - но обьясняются они разницей двух языков, а не Вашей писательской немощью.

Ведь не виноваты же Вы, что слово «кургузый» Вам приходится переводить “much too short”, «стеклышки» - “windows”, а «бесповоротный факт» - “a fact”, а «свечечку» - “a candle”, а «рожу» - “face” (p.74), а «сильно пил? - “did he drink much?” - все же ернический и озорной тон вещи сохранен Вами полностью. Вы словно переселились в душу автора и пишете вместо него по-английски. И я воображаю, как счастлив был бы М[ихаил] А[фанасьевич], если бы дожил до Вашего перевода. Конечно, Вы были связаны сроком и второпях пропускали иногда второстепенные эпитеты: очки у Берлиоза были не просто в black frame, но в роговой черной оправе. Продавщица пива и вод не просто ответила покупателям in an offended tone, но почему-то обиделась и т.д., и т.д., и т.д. При всяком переводе бытовой вещи неизбежна утечка стилистического своеобразия, некоторое опреснение, обеднение речи, это произошло и в Вашем переводе, но в минимальной степени. Если считать, что в русском переводе Huckelberry Finn’a <«Геккельбери Финна»> - утрачено 90% оригинального стиля, о Вашем переводе можно сказать, что утрачено всего 3 и 4 %. Я проверял перевод «Записок из подполья» Достоевского в переводе Mrs. Constance Garnett 103 и нашел около 70 % нарушения стиля.

Знаете ли Вы профессора Эрнеста Симмонса (Dublin, New Hampshire, USA)? Он писал мне, что будет писать об обоих переводах «М[астер] Анд М[аргарита]». Если он еще не привел в исполнение своего намерения, пошлите ему, сославшись на меня, список чудовищных ошибок Харперовского издания.

Моя статья об Анне Ахм[атовой] в «Современниках» - написана очень бегло, схематично. После того, как она была напечатана, я по заказу «Ленгиза» написал другую, более подробную104. Все же я знал ее с 1912 года, и я не имею права отделываться от нее такой поверхностной статьей.

«Книга о Сингере» - великолепная затея. Если я буду здоров, я с большим удовольствием приму участие в этой книге - и сочту это большой для себя честью.

У меня к Вам большая просьба: не пишите мне пером, я с трудом разбираю Ваш почерк. Очевидно, у Вас нет русской машинки. Английская несомненно есть. Пишите по-английски на машинке.

Очень потрясли меня барышники в качестве “leading lights of the Moscow Theatre world” и «саркома легкого» в качестве “slight heart attack”.

Love,
Kornei Chukovsky

<С любовью, Корней Чуковский>
Привет глубокочтимому Сингеру!

31.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
13 января, 1968 (установлено по штемпелю на конверте)
Автограф, 1 страница, с конвертом

Дорогая Мирра!

Я получил от проф[ессора] Эрнеста Симмонса его статью о двух переводах Булгакова105. Из статьи явствует, что Ваш перевод гораздо лучше, чем перевод Майкла Гленна, и все же профессор готов примириться и с Майклом Гленном. Я написал ему о своем несогласии с ним - и выразил надежду, что Вам будет выдана поощрительная премия за Ваши блистательные переводы русских писателей.

Я с истинным наслаждением прочитал детскую книгу “Mazel and Shlimazel” <«Мазел и Шлимазел»>106. Нет сомнения, что когда дорогой Isaak Bashevis писал эту книгу, за спиной у него стоял Mazel. А мы знаем, что when Mazel stands behind a man, that man succeeds in everything! <когда за спиной человека стоит Мазел, значит повезет во всем!> И какие прелестные рисунки!

Желаю и Вам, чтобы в 1968 году Mazel не покидал Вас ни на минуту.

Наконец я увидел «Жатву детской советской литературы», состряпанную Miss Miriam Morton- неужели не найдется в USA ни одного критика, к[ото]рый указал бы на гнусность ее переводов? От ее бездарности пострадал больше всего я.

Ваш Корней Чуковский

32.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
20 января, 1968
Машинописная копия, 2 страницы

Милый, милый Корней Иванович,

Наконец-то я получила русскую машинку у знакомого и могу Вам ответить. Почерк у меня действительно невероятный, но мне он почему-то нравится.

Я счастлива, что Вам понравился мой перевод «Мастера и Маргариты» - я работала над этой книгой с большой любовью. К счастью, несмотря на все проблемы, связанные с одновременным выпуском двух переводов, особенно с тем, что у наших «конкурентов» более полный текст, книга расходится хорошо, особенно в дешевом издании - а раз люди читают, работа не была напрасной. Большое Вам также спасибо за то, что Вы писали обо мне Симмонсу. Я сама ему не писала, так как он член жюри ПЭН клуба107 по выдаче премий за переводы, и конечно, я не могла ему писать о плохом переводе Гленни. Но мне все-таки пришлось написать письмо в Нью-Йорк Таймс. Издательство Harper повело совершенно неприличную кампанию против нашего издания, и некоторые рецензенты, включая Патришу Блэйк, не потрудились даже прочесть книги, а просто описали материал, доставленный им этим издательством, невероятно перевирая и содержание книги и факты, относящиеся к ее изданию. Не знаю получаете ли Вы Таймс, посмотрите мое письмо и ответы Блейк и Гленни108. Я, быть может, не всецело права в одном из пунктов, но думаю, что частично права - здесь факты довольно путанные и не совсем понятные. Но все это конечно чепуха в сравнении с гораздо более важными происшествиями на Божьем свете в наши печальные дни.

Посылаю Вам также рассказ Сингера - по-моему, замечательный, и страничку из «Нового журнала» со стихотворением Вячеслава Иванова. Быть может, Вы его не знаете.

Я сейчас пытаюсь устроить книгу пьес очаровательного Евгения Шварца. Не знаю удастся ли. Его тут почти не знают, и издатель вряд ли может рассчитывать на «коммерческий» успех. Если удастся, я думаю перевести «Голый король», «Тень», «Дракон» и «Обыкновенное счастье»109.

Тем, что Вы согласились написать статью о Сингере, Вы нас очень обрадовали. Я сейчас записываю на ленте ряд интервью с ним. Мне кажется, что получится очень интересно. Несколько издательств выразило интерес к этой книге, но я еще не пыталась заключить договор. Я думаю, что затруднений не будет. Но важно получить достаточный аванс, чтоб прилично оплатить статьи о Сингере. Сейчас я Вам ничего конкретного не могу сказать в этом отношении, но мой агент считает, что Вашу статью несомненно можно будет поместить в одном из журналов, не дожидаясь книги, так что, если у Вас есть время написать статью, было б великолепно иметь ее заранее. Я, конечно, пришлю Вам перевод на проверку. Я позвонила в издательство с просьбой послать Вам последние книги Сингера - Вы их, вероятно, уже получили. Я дала ему перевод Ваших строк о «Мазл анд Шлимазл». Он невероятно обрадовался и просит передать Вам самый сердечный поклон. Я думаю, что поиски нужных букв на этой машинке, наверное, отразились на стиле моего довольно нескладного письма, но благодаря Вам я научусь писать на русской машинке.

Страшно хотелось бы повидаться с Вами. Может удастся как-нибудь. Стыдно признаться, но я боюсь летать - живу в сплошном средневековье. Одно утешает - Сингер тоже боится, и ездит по всей стране на лекции почти-что extinct <допотопным> путем сообщения - поездами. Еще хорошо, что не дилижансом. Лучше всего, пожалуй, было бы пешком. Но смотрите как далеко! И это во время, когда люди по воздушному пространству шагают и собираются на луну. Как перешагнуть столетия, когда живешь пятьсот лет тому назад?

Будьте здоровы. Желаю Вам всего, всего светлого.

Ваша
Мира

33.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
18 февраля, 1968
Автограф, 3 страницы, с конвертом

Милая, дорогая Миррочка. Я прочитал Вашу статью “Translations” <«Переводы»> и мне захотелось погладить Вас по голове своей огромной стариковской рукой. Вы не только отличный переводчик, но и талантливый, [зачеркнутое слово] сильный, неотразимый писатель. Я читал и думал: что же ответить Мирре, припертой к стене Гленни и Блэйк? Мне казалось, что они должны будут устыдиться и покаяться. Я был уверен, что им только и оставалось заявить публично:

«Да, мы бессовестно обманули читателей. М[ирра] Г[инзбург] права: мы литературные неряхи, халтурщики».

Но каково же было мое изумление, когда я увидел, что Вы имеете дело с мошенниками. Как ни в чем не бывало они нагло хитрят и виляют и вместо того, чтобы признать свою вину, обвиняют Вас. И им нисколько не стыдно, и Miss Blake будет и дальше давать свои лживые reviews в журналах, а Mr. Michael Glenny будет по-прежнему калечить русские шедевры своими невежественными переводами.

И я вспомнил свою историю с Miss Miriam Morton. Несмотря на мой протест в New Yorker’e, она вновь и вновь печатает свои пошлые переводы моих сказок, а на мои протесты ответила бессовестной ложью. И никто не вступился за меня; и за нею осталось последнее слово.

Могу Вас утешить одним: умные читатели все на Вашей стороне. Я получил из Сиэттла те же газетные вырезки (какие послали Вы мне) от одного старика, который пишет мне, не зная, что мы с Вами знакомы, что Ваше письмо very witty <очень остроумно>, а Ваши оппоненты - the pirates <пираты>. Не думаю, что они были pirates - они мелкая литературная мошкара. Я прочитал Ваш перевод в New Yorker’e - рассказ отличный110. I have more compassion than God Almighty - more, more! He is a cruel God, a Man of War, a God of Vengeance, etc. The whole world is slaughterhouse! < Во мне больше сострадания чем у Господа Всемогущего, - больше, больше! Он Бог Жестокий, Он Воин, он Бог Отмщения и т.д. Весь мир - это бойня!> - неужели иначе нужно быть сумасшедшим, чтобы думать также и чувствовать, как Y. Meir <Й. Мейер>. Вы отлично передаете напевность речи Singer’a, рассказ пронзительный, и я вспоминаю другой рассказ того же автора, кажется он называется “Blood” <«Кровь»>, где изображен веселый еврей, нравящийся женщинам, могучий и счастливый - садист. Пожалуйста, передайте сердечный привет Isaac Bashevis’u.

Хотел написать Вам большое письмо, но меня торопят. Мои домашние сейчас едут в Москву, чтобы опустить мою корреспонденцию в московский почтовый ящик. Так скорее дойдет. Переделкино - все же большая деревня, очень милая, с мягкой подмосковной погодой, но почта - далеко. Сейчас навалило снегу, на всех крышах около метра в глубину, деревья убраны серебряными хлопьями.

Сколько Вам лет? Откуда Вы так тонко знаете английский язык?

Мне кажется, что Вы слишком много работаете и что Вам нужно отдохнуть.

Ваш К. Чуковский

Прежде “Man of War” значило «корабль» - у Диккенса в «Домби и сыне».

34.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
12 мая, 1968
Машинописная копия, 1 страница

Милый, дорогой Корней Иванович,

Только что случайно узнала, что Вы нездоровы, и очень обеспокоена. Надеюсь, что ничего серьезного и что мое письмо застанет Вас вполне оправившимся.

Я начала Вам писать длинное письмо, но отложу его на второй раз. Сейчас только несколько слов - пожелать Вам быстрого выздоровления и поблагодарить за Ваше чудное, теплое письмо и за книгу о Чехове. Она его показывает - очень убедительно - совсем другим чем обычно читатель себе представляет.

Часто думаю о Вас и часто о Вас говорю. У Вас здесь много почитателей, гораздо больше, я думаю, чем Вы себе представляете. Недавно получила косвенный привет от Вас через владелицу здешнего магазина русских книг. Также через драматурга Алешина, который мне позвонил во время краткого пребывания в Нью-Йорке. К сожалению, не удалось с ним повидаться.

Я все мечтаю будущей весной посетить Советский Союз - и, главным образом, Вас. Выздоравливайте как можно быстрей. Напишите несколько слов, когда сумеете. Всего, всего Вам хорошего,

Любящая Вас,
Мира

35.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
4 июля, 1968 года
Машинописная копия, 3 страницы

Милый, дорогой Корней Иванович,

Все время слышу и читаю о Вас. Читала в Таймс статью Ольги Карлайл111 и завидовала ей, что она была у Вас. На днях услышала, что Вейнрейх112 была у Вас, и немедленно ей позвонила. (Я ее мало знаю, но иногда встречаю на еврейских лекциях или вечерах.) Она очень обрадовалась возможности поговорить с человеком, который с Вами в контакте. Она совершенно очарована Вами, и много мне рассказывала о своем посещении у Вас. Просила передать привет и сказать Вам, что пришлет фотографии как только они готовы будут.

Я рада, что Вы уже оправились после болезни - я очень беспокоилась о Вас. Мне стыдно, что я так редко пишу. В последнее время очень много работаю - этот год у меня трудный, слишком перегрузила себя. Такие вещи предлагались, что я никак не могла отказаться. Только что вышла небольшая книга Булгакова «Собачье сердце»113. К сожалению, повторилась та же история: ее одновременно перевел и Гленни. Надеюсь, что не будет повторения прежних неприятностей - пока все тихо. Если можно, я охотно пришлю Вам мою версию. Не знаю, послать ли г[оспо]же Б[улгаковой]. Я ей послала «Роковые яйца» и «Мастера», и написала ей. Это уже месяца два тому назад, но ответа от нее не получила. Послала я книги по просьбе Алешина. Он мне звонил, когда был в Нью-Йорке. Думали встретиться, но его повидимому так завертели разными официальными визитами, что не хватило времени. Жаль.

Я также перевела «Дневник Нины Костериной» - выйдет осенью114. Это, конечно, не литературное произведение, но, мне кажется, поможет читателю многое понять о том времени и о русской молодежи. Книга выходит в издании преимущественно для молодых читателей. Перевела по тексту «Нового Мира». Позже набрела на книжку и полюбопытствовала сравнить: в книге много опущено - некоторые имена, некоторые исторические факты, и все, относящееся к чувствам девочки по отношению к мужчинам. Как будто она росла каким-то воздушным, бестелесным существом. Для западного человека это так дико.

Сейчас работаю над сборником статей Замятина. Интересно, но трудно переводить. Вероятно выйдет в будущем году в издательстве Чикагского университета115. Возможно, что я для этого же издательства переведу его пьесы и второй сборник рассказов. Мне посчастливилось со статьями: Алекс Шейн, профессор Калифорнийского у-та, узнав, что я готовлю сборник, написал мне, что он вскорости издает биографию Замятина, и что у него есть полная или почти полная библиография и копии почти всего, что когда-либо печаталось. Предложил прислать все, чего я не сумела достать. Я, конечно, с благодарностью приняла предложение и получила много интересного - в частности, статьи, подписанные псевдонимом М[ихаила] Платонова. Есть еще несколько писателей, которых я бы очень хотела перевести. Пытаюсь, пока безуспешно, устроить кое-что Тынянова и Евгения Шварца. Авось в конце концов удастся. Наши издатели все ищут сенсаций. Вероятно, несбыточная мечта перевести что-нибудь Солженицына. Единственный, мне кажется, действительно большой русский писатель сейчас - и по размаху, и по психологической и моральной глубине, и по виртуозности стиля. Читать его - большое - и грустное - удовольствие. Мне кажется, что он и как человек должен быть замечательным - когда читаешь его вещи, невольно любишь и его. Так же как с Вашими вещами. Я думаю, не случайно, что Вы с ним друзья. Когда я прочла об этом в статье Карлайл, меня это страшно обрадовало, ну, просто согрело как-то.

Будьте здоровы, и пусть Вам будет хорошо и весело, если вообще можно сейчас где-нибудь веселиться. У нас это в данный момент трудновато - слишком много тяжелого и беспокойного. Странный и страшный год.

Напишите, если у Вас есть время и охота. Вы знаете, как я всегда радуюсь Вашим письмам.

Любящая Вас,
Мира

36.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
20 июля, 1968
Автограф, 2 страницы

Милая, золотая Мирра. Ваше письмо приласкало меня. Я так нуждаюсь теперь в дружеском рукопожатии, в добром слове. Я знал умершего116 таким энергичным и никогда не думал, что переживу его. Он был завзятый охотник, рыболов, пешеход. Как и все люди, верные голосу своей внутренней правды, он любил смеяться и смешить. Года полтора назад мы лежали с ним в одной больнице, в разных концах на одном и том же этаже. Больница была огромная, между нами было полкилометра, но когда меня донимала тоска, я совершал путешествие к нему по бесконечному коридору - развлечься, посмеяться. И хотя он задыхался от астмы, он все же торопился рассказать какой-нибудь смешной эпизод. Весь персонал больницы - няни, сестры, сиделки, врачи - были буквально влюблены в него...

Сейчас я работаю не меньше Вашего, а Вы в моем представлении величайшая труженица. В разных издательствах у меня 6 разных книг - и старых и новых.

Евгений Шварц одно время был моим секретарем - и писал мне деловые отчеты - в стихах. Он был блистательный собеседник, но мы долго считали его слабоватым писателем. И вдруг «Обыкновенное чудо», «Тень», «Дракон»! Лишь тогда - слишком поздно - мы поняли, что он классик. Читали Вы воспоминания о нем, написанные Л. Пантелеевым? Если нет, - я могу прислать. О Тынянове Вы должно быть читали у меня в «Современниках». Вам следовало бы перевести его «Поручика Киже». Пожалуйста передайте сердечный привет М-ру Сингеру.

Сейчас я получил от друзей и его Спинозу и его Гимпела. Это уже третий экз.

Madam Вейнрейх я знал еще девочкой - очень озорной и забавной. Ей повезло: у нее был замечательный отец, чудесная мать. У нее великолепный муж - и - все говорят - был ученый и глубокомысленный сын. Пожалуйста, кланяйтесь ей от меня! Целую Вас по-стариковски, без церемоний.

Ваш К. Чуковский

37.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
3 сентября, 1968
Машинописная копия, 2 страницы

Милый, дорогой Корней Иванович,

Спасибо за письмо - как всегда теплое и интересное. Нет, я не такая уж великая труженица - просто слишком навьючила себя в последний год. И, хотя я работу свою люблю (а это большое счастье), я часто предпочла бы просто сидеть у моря или под деревом на траве, смотреть, слушать, и раствориться. Это лето у меня слишком напряженное - и почти без отдыха. Сейчас тружусь (действительно) над сборником статей Замятина. Некоторые статьи написаны второпях, такие всегда трудней переводить. Кроме того, повторения аргументов, а иногда и образов. Думаю, что автор сам удалил бы их, если б готовил сборник. А вот имею ли я право это сделать, пока решить не могу. Склонна думать, что «да», так как важно подать читателю книгу в лучшем и законченном виде. Также, особенно в статье о Уэллсе (интересная статья) масса цитат, которые приходится отыскивать в десятках книг. И не всегда ясно из русского названия как книга называлась в оригинале. С двумя совсем теряюсь («Предвидения» и «Прозрения»). Ругаюсь, но не помогает. Громадная и непродуктивная трата времени. Надеюсь месяца через два закончить и перейти к чему-нибудь другому. Гораздо интересней бороться с проблемами стиля, слова, нюанса.

О Шварце я читала, и у Пантелеева, и в книге «Мы знали Евгения Шварца»117. Все еще надеюсь найти издателя. Также и с Тыняновым. Хотела бы перевести его три короткие вещи - о трех царях, включая Киже - чудесные, а также «Кюхля». Я думаю, что «Пушкин» и «Смерть Вазир Мухтара», пожалуй, слишком русские для американского читателя. О Тынянове тоже читала, и у Вас и в «Современниках» и в отдельной книжке о его творчестве.

Недавно взялась за переводы детских вещей - прелесть. Думаю составить сборник сказок не-русских народов, вроде сказочного путешествия по окраинам России. Хотела б также перевести кое-что из новых вещей для детей и подростков. Буду благодарна, если что-нибудь порекомендуете.

Вообще, в последнее время трудно работать. У нас тут в этом году слишком много дикого и страшного происходит. Погибают лучшие люди - те, которые больше всех могли бы помочь разрешению накопившихся невыносимых проблем, погибают нелепо и ненужно. Политический процесс недостаточно гибок, вопреки всяким теориям, и недостаточно отвечает воле общества и общественному мнению. Теперешняя предвыборная кампания и партийные сьезды ясней чем когда-либо это проявили. Нелепая война, нелепая, возмутительная война реакции и полиции с часто нелепым, но все же необходимым протестом... Тут, там, везде. Читаешь газеты, смотришь новости по телевидению, и только и хочешь кричать - Да сгинут сильные и власть имущие. Кроме отчаяния будто ничего не остается. В какое ж это мы время уродились? Иногда кажется, что родились мы, чтоб присутствовать при самом что ни на есть старомодном светопреставлении. А все-таки...

Простите, что пишу в таком духе и в таком настроении. Слишком как-то много накопилось, со всех сторон. Но настроения, как и исторические факты, проходят.

Сейчас, между прочим, читаю книгу о другом трудном периоде - «Серебряный голубь» Белого. По правде сказать, книга не нравится. Сделанная книга, не настоящая. Не искусство, а искусничанье. Читаешь с таким чувством, что Белому важней было удивить выкрутасами, произвести впечатление (на легко впечатляемых), чем то, что жило вне и независимо от Белого, и что должно поглотить настоящего писателя. Неужели он был таким эгоистом? Ведь в поэзии у него столько замечательного. Вообще, я люблю формальные эксперименты и в прозе и в поэзии. Ведь в них много игры, и воображения, и находчивости, и веселья, веселья творческой удачи. Но как раз всего этого в «Серебряном голубе» нет, а есть надуманность, и даже сентиментальность. Кроме того, без выкрутасов книга могла быть гораздо интересней. Мне говорили, что Джордж Риви118 ее переводит - интересно, что у него получится.

Слишком расписалась - пора кончать. Будьте здоровы. Целую Вас тепло и люблю Вас.
Ваша Мира

38.


Корней Чуковский и Елена Булгакова - Мирре Гинзбург
26 сентября, 1968 (датировано по штемпелю на конверте)
Автограф, 1 страница, с конвертом

Дорогая Миррочка!

На днях напишу Вам большое письмо, а сейчас могу похвастаться, что у меня в гостях в Переделкино сама Елена Сергеевна Булгакова, которая захотела написать Вам несколько дружеских слов. Предоставляю ей свое стило:

Вот как в жизни бывает: сегодня получила от Вас 2 книжки «Мастера» и две «Собачье сердце» - обрадовалась тому, что могу Вас тут же отблагодарить. Чем - скажете? Письмом Корнея Ивановича, к которому и я присоединилась.

Спасибо Вам за Вашу чудесную работу над вещами Михаила Афанасьевича!

Ваша Елена Булгакова

Жаль, что Вы не знакомы с Еленой Сергеевной! Приезжайте в СССР в Переделкино. Посылаю Вам книгу сказок - для взрослых - обработанных с большим мастерством - моим другом Тамарой Габбе119.

Целую
Ваш
К. Чуковский

39.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
<Декабрь 1968 - рукой М. Гинзбург>
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Милая Мира, от Вас ни слуху, ни духу. Около двух месяцев назад я послал Вам книгу русских сказок для взрослых - неужели не получили? Сейчас в новой книге I.B. Singer’a я прочитал Ваши переводы: “The Slaughterer” < «Резник>, the “Dead Fiddler” < «Мертвый скрипач»>, “Zeitl and Ricket” < «Зейтл и Рикет»>120 и мне захотелось поздравить Вас с Новым годом, с Новым счастьем и спросить Вас, как Вы живете, что читаете, что переводите.

Пожалуйста, не забывайте меня. Вскоре должна выйти в новом издании моя книга «Высокое искусство» - я буду рад послать ее Вам. Кроме того вышла под моей редакцией книга «Мастерство перевода» - не удивляйтесь, если получите ее. Я дал редактору издательства Ваш адрес. У нас роскошная мягкая многоснежная зима - бодрящая, ласковая. Я готовлю книгу «О Чехове, человеке и мастере», - очевидно, она выйдет посмертным изданием. От души приветствую Isaac’a Bashevis’a, восхищаюсь многогранностью его творчества, его юмором, его мастерством.

Вот пока и все - в наказание за то, что Вы прервали нашу переписку. Привет Mrs. Weinreich - которую я помню 12-летней девочкой.

Ваш Корней Чуковский

40.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
5 января, 1969 года
Машинописная копия, 2 стрaницы

Милый, чудесный Корней Иванович,

Простите, что так долго не писала - совершенно было повязла в сборнике статей «моего Евгения». Часами просиживала в библиотеках, разыскивая цитаты, биографические данные о множестве упомянутых писателей, о которых нужно было дать заметки, и тому подобное. Вчера, наконец, отослала рукопись в издательство и могу передохнуть.

Надеюсь, что Вы получили книги, которые я просила издательство послать Вам - «Собачье сердце», сборник Сингера, и дневник - по-моему, замечательный. Получает прекрасные отзывы; а кроме того, ассоциация школьных библиотек включила его в список 50-ти лучших книг, изданных в прошлом году.

Получила «Быль и небыль» - красавица книжка, и сказки чудесные, но мне кажется, что для американцев все это будет чуждо. Я еще не успела все прочесть, но уже получила большое удовольствие. Я заметила, что Ваша чудесная дочь принимала участие в составлении книги - поблагодарите и ее за меня, и пожелайте ей сил и успеха во всем за что берется. Мне посчастливилось найти также книгу пьес Тамары Габбе. Очень понравились. Мне кажется, что в стилевом отношении они, пожалуй, удачнее сказок, в которых иногда недостаточно напевности и поэтичности. Ведь сказка должна петь, в ней так же необходима музыка, как в поэзии.

Теперь об одной вещи я должна Вам рассказать, и очень надеюсь, что Вы не взыщете. Издательство «Гров Пресс» получило из Англии от некоего Ричард Коэ (Richard Koе) его версию Вашего бедного Крокодила. Меня попросили посмотреть и дать отзыв. Я начала читать, и в ужас и негодование пришла. То, что у Вас поет, и веселится, и танцует, у него как стопудовый грузовик, полный кирпичей. Вымученные образы, тридцать слов там, где у Вас пять, стиль самого худшего британского сорта - словом, ужас. И я приложила все усилия, чтоб издательство не повторило против Вас несправедливость английского издательстава, выпустившего такую безобразную версию. «Гров Пресс» книгу не приняло. Надеюсь, что Вы меня за это не выругаете - но мне действительно жаль было такого чудесного крокодила. Дело не в отсебятинах - это иногда необходимо в переводе стихов, но ведь нужно уловить особенности стиля, легкость, игру, а не загромождать какими-то чучелами.

Пишите, получаете ли Вы журнал «Делос»? Его издает Национальный центр по делам переводов, который организовался здесь года четыре тому назад. Журнал недурной - если Вы его не видели, я постараюсь достать и послать Вам.

А теперь самое чудесное: не знаю как Вас отблагодарить за Нину Михайловну121. Давно, давно уж не встречала таких сердечных, милых, замечательных людей. Она просто вся светится. Она ко мне домой пришла часа на три, а потом мы провели много часов вместе на собраниях сьезда славистов. Собрания, как обычно, были скучные, но там были знакомые, старые и новые, и как-то получилось весело. Был там Виктор Эрлих (сын Софьи Семеновны, которая когда-то работала у Горького, в редакции «Летописи», кажется); он преподает в Йельском университете. Был Алекс Шейн, который преподает русскую литературу в Калифорнийском университете и который недавно выпустил биографию Замятина. Я просила его послать Вам книгу. Он мне очень помог в составлении сборника, прислал мне обширную библиографию и тексты многих статей, которые очень трудно получить. Я его пригласила написать предисловие. Был литературовед Аркадий со славной женой (отчество и фамилию забыла)122, но он знает и высоко ценит Вашу работу. Особенно хорошо было с Ниной - мы много говорили - о Вас (она Вас очень любит, как и я), о литературе, о классиках, особенно, которых здесь у нас чтят и любят, об искусстве, о художниках, о скульпторах. У нее очень интересные альбомы из Европы, она мне показывала. Вообще было хорошо и весело, так что больно было распрощаться. Ей нужно было в Канаду ехать, и вряд ли удастся в скором будущем встретиться.

Видите, я не пишу, не пишу, а потом распишусь без удержу. Будьте здоровы и счастливы. Много, много Вам хорошего желаю на Новый год.

Целую тепло,
Мира

41.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
14 февраля, 1969
Машинописная копия, 2 страницы, перевод с английского

Мой дорогой, дорогой друг и учитель,

Сегодня я пишу по-английски, потому что пришлось вернуть одолженную машинку с русским шрифтом (надеюсь вскоре снова получить ее). Сегодня утром почтальон принес Вашу книгу («Высокое искусство»). Спасибо большущее, особенно за теплую надпись и за упоминание обо мне в книге (даже несмотря на то, что моя фамилия исковеркана до неузнаваемости). Мне особенно приятно было прочитать Ваши замечания по поводу «перевода» Коэ Вашего «Крокодила». Теперь мне не надо волноваться, что Вы могли бы сказать по поводу моего вмешательства в решение «Гров Пресс» не печатать этот перевод. Я писала Вам об этом в своем последнем письме - длинном-длинном- которое я Вам отправила в начале января. Надеюсь, что Вы уже получили его. Письмо это, надеюсь достаточно длинное, вполне достойно оправдать мое длительное молчание. Как говорил один из самых моих любимых поэтов (Джеймс Стивенс, ирландец, жил в начале 20 века)123: «Удел пера писать иль слишком коротко, иль слишком длинно...» Знаете ли Вы Стивенса? Он был одним из плеяды тех замечательных поэтов и драматургов, которые внезапно обьявились во время ирландского Ренессанса. Блестящий, утонченный и умный мастер, стихи которого сама чистота и музыка, часто не более двух-трех слов в строке. Проза его тоже хороша. Как странно быстро зарождающаяся посредственность успевает поглотить настоящее искусство. В его стране Стивенса знают всего лишь по одной книжке «Кувшин с золотом», великолепной и умной, но такие же прекрасные его остальные книги «Деидре», «Полубоги», «На земле молодости». В своих произведениях он много пользовался ирландским фольклором и легендами, очень удачно перерабатывая их.

Мне кажется, что религиозный момент- основа всех по-настоящему больших и значительных произведений. И здесь я не имею в виду «Господь на небесах, на земле все в порядке». Я имею в виду отношение к конечным целям, ощущение общности и энергии, которое движет всем этим. Отношение к самым глубочайшим основам человеческого или любого другого опыта (или отчаяние в связи с потерей оного). Все это можно проследить от примитивного мифа до настоящего времени - сейчас, к сожалению, слишком редко. Мне кажется, что это то основное, что делает значительными таких разных авторов как Камю и Сингер. И еще Сент-Экзюпери. Они слышат или слышали далеко за границами нормального слуха. Они слушали внутри и вне себя. Мне кажется, что английский автор Уильям Голдинг - тоже один из них. (Около года назад я послала Вам его «Наследников». Интересно, дошла ли книга до Вас, прочитали ли Вы ее, и если «да», то, что Вы о ней думаете). И Грэм Грин, лучшая книга которого, по-моему, это «Сила и слава», а еще может быть «Конец одного романа».

Я снова расписалась. Последнее время я с радостью занималась чтением и подборкой народных сказок для антологии, которую я готовлю. По форме это даже не антология в строгом понимании этого жанра, а скорее подборка сказок народов, живущих на границах России, своего рода путешествие по следам сказки приграничных народов. Я нашла множество сказок разных народностей, невероятно свежих и оригинальных, к тому же абсолютно неизвестных здесь. На следующей неделе я надеюсь подписать контракт на эти подборки с одним из моих издателей. Я с нетерпением жду этой работы.

А пока я вложила в это письмо небольшую сказку в своей переработке. Ее издадут как книжку-картинку для малышей этой осенью. Скажите мне, что Вы о ней думаете. Я с удовольствием приму любое Ваше замечание.

С самыми теплыми пожеланиями и с любовью, Мира

42.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
3 марта, 1969
Переделкино
Автограф, 1 страница, с конвертом

Дорогая Мирра!

Я с восторгом прочитал Ваш чудесный перевод русской сказки. Вы сохранили ее ритм и ее строгую структуру. Более художественного перевода этой сказки я и представить себе не могу. Оказалось, что Вы отлично владеете фольклорным стихом. Было бы отлично, если бы Вы могли поместить эту сказку в одном из американских детских журналов, которые еще не совсем погрязли в комиксах.

Мне хочется выяснить одно очень странное обстоятельство. Летом прошлого года я послал Вам редкостную книгу: сборник русских сказок, изданных в Новосибирске. Это был мой единственный экземпляр и я теперь даже не помню его заглавия. Книга изумительная, потому что она составлялась в течение многих лет очень квалифицированным мастером сказки и большим знатоком русского фольклора Тамарой Григорьевной Габбе. Так как Вы ни разу не упомянули о том, что получили эту книгу, я боюсь, что из-за моей оплошности я неточно указал на конверте Ваш адрес. Пожалуйста, сообщите мне, дошла ли до Вас эта книга. Если нет, я постараюсь разыскать для Вас другой экземпляр. И еще. Когда-то весною прошлого года я написал Вам письмо вместе с Еленой Сергеевной Булгаковой. Получили ли Вы?

Сердечный привет Сингеру. Недавно я читал его интервью во славу западного Нью-Йорка и без всякого удивления узнал, что он верит в демонологию и что его сказки зачастую для него истинной правдой.

Из названных Вами писателей я очень люблю Голдинга. Думаю, что нынче это один из самых сильных мастеров художественной прозы. Что касается ирландского возрождения, я в свое время перевел Джона Синга “Playboy”124, который шел в Худ[ожественном] Театре. Но Джемса Стивенса я, к сожалению, совсем не знаю.

Будьте здоровы, дорогой друг. Не знаю, читаете ли Вы в русских журналах полемику по поводу «Мастера и Маргариты»?

Письмо это я диктую, так как мне сегодня нездоровится.

Переделкино
Ваш К. Чуковский

43.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
21 марта, 1969
Машинописная копия, 3 страницы, по-английски

Мой дорогой и замечательный друг,

Сегодня первый день весны, и до того красивый - мягкий, солнечный и живой. А я должна сидеть дома и гнать и гнать работу, которую уже давно должна была закончить. Надеюсь, Вы окончательно выздоровели. Пожалуйста, не болейте - прошу. Сейчас я понимаю, почему Вы бранили меня за молчание. Судя по всему, какие-то мои письма до Вас не дошли. Боюсь, что наша почта работает не так хорошо, как должна бы. Конечно же я Вам написала, когда получила замечательную книжку Тамары Габбе. Она прекрасная и мне невероятно понравилась, потому что сами сказки там новые, не такие знакомые, как во всех обычных сборниках. Хотя я почувствовала, что стилистически они не такие музыкальные и поэтические, какими могли бы быть. Думаю, что больше всего мне понравились иллюстрации, особенно черно-белые, с изображением каких-то прекрасных фантастических существ. Они исполнены с невероятным остроумием и совсем без напряжения. Впрочем, мне всегда нравились сказочные существа.

Конечно же я ответила, получив письмо от Вас и г-жи Булгаковой. Обидно, что оно не дошло до Вас. Пожалуйста, передайте ей мой горячий привет. Сейчас я заканчиваю «Жизнь господина Мольера» и только что сдала сборник эссе Замятина 125 для издательства Чикагского университета. Он выйдет осенью, надеюсь с портретами Анненкова126 тех людей, о которых пишет Замятин. Я предложила эти иллюстрации и, может быть, кое какие из них подойдут. Многие из них включены в книгу Анненкова «Дневник моих встреч».127 Там есть один Ваш портрет, отличный, Вы, конечно же, знаете его. Еще Замятина, Блока (покойного - страшно), Горького и многих других. Вам знакома эта книга? Она, конечно же негативная ко многому, но очень интересная, хотя как мне сказали, не всегда достоверная. Если у Вас ее нет и Вы хотите посмотреть, я с удовольствием пришлю.

Еще я подробно писала Вам о конгрессе славистов, который был здесь месяца два-три назад. Я довольно много времени провела с Ниной Михайловной, которая передала мне Ваш привет. Сама она мне очень понравилась, было очень приятно с ней познакомиться.

Не говоря уже о том, что я была очень тронута, что Вам понравилась маленькая сказка, которую я перевела. Она выйдет этой осенью в виде книжки-картинки. Вообще, мне очень повезло с детскими книжками. На три я уже подписала контракт: на маленькую сказку, которую Вы видели, на сборник народных басен (прелестные!), и на первую книгу из серии сказок народов России, о которой я Вам уже писала - своего рода путешествие по окраинам России. Самая первая - сборник сказок народов Сибири. Мне очень все это приятно. Я люблю сказки, а переводить их доставляет мне особое удовольствие.

Что касается книг для взрослых, то большинство хороших уже переведено и не так уж много осталось тех, которые хотелось бы перевести. Я все еще пытаюсь найти издателя для Тынянова, одного из самых любимых моих авторов. Еще я собираюсь перевести несколько пьес Замятина и, наверное, еще один сборник рассказов для издательства Чикагского университета. Булгакова и Солженицина уже перевели или нельзя переводить. Вот никого больше и не остается...

Из всего моего любимого, что осталось, можно заняться или сказками или научной фантастикой, которая, как та маленькая девочка с маленьким локоном, хороша только тогда, когда по-настоящему хороша, а если не по-настоящему, тогда это ужасно. Еще я работаю над вторым сборником научной фантастики. Рассказы в нем остроумные, веселые, умные, легко и с выдумкой написанные. Порой бывает трудно применить подобные определения к современной литературе.

Наш друг Исаак шлет Вам свою любовь. Он очень обрадовался Вашему привету. Сейчас он много разьезжает с лекциями и похоже немного разбаловался. Он слишком уникален и далек от реальности, чтобы стать по-настоящему избалованным, но иногда мне кажется, что он начинает и сам верить в тот образ, который создали не самые умные его поклонники, не без его содействия, надо признаться. Этакий, добрый и безгрешный мудрец! Увы, он и не добр, и не безгрешен. Довольно часто мудрый - это да. И блестяще ироничный. На самом деле только ирония спасает его от того, чтобы не превратиться в этот созданный для него образ. Он прекрасно понимает, что он не такой и порой признается в этом с легкой хитринкой в глазах. Нигилист до мозга костей. Потому и его вера в демоническую силу, порой, проблематична, как и его столь декларируемая вера в Бога. Но он всегда разный, всегда как какой-то пучок противоречий и загадок, фантастический и великолепный. Но часто и невозможный. А как писатель - почти всегда великолепный, по крайней мере в своих рассказах.

Я шлю Вам свою любовь. Надеюсь, что это письмо дойдет до Вас. Пожалуйста, ответьте побыстрее и будьте очень, очень здоровы.

Ваша Мира

44.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
<Апрель 1969 - рукой Мирры Гинзбург>
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Дорогая Мирра. Какая Вы талантливая. Вы так верно изобразили характер милого Исаака Башевиса, что я порадовался Вашей художественной [зачеркнутое слово] проницательности. Недавно я прочитал в «Нью-Йоркере» его рассказ «В кафетерии» и подумал о нем то самое, что Вы изобразили в письме. То есть почувствовал самую суть его отношений к самому себе и к людям.

Вы перечисляете столько работ, скопившихся у Вас на столе, что я буквально возблагоговел перед Вами. Я сейчас нахожусь в больнице и уже третий месяц ничего не делаю - первый раз за все семьдесят лет моей литературной работы. Больница прелестная. У меня отдельная палата в две комнатки, персонал изумительно тренированный, все - и профессора, и сестры, и няни - работают самоотверженно, огромная больница - 8 этажей, в отличном парке, который, увы, я могу видеть только из окна.

В этой больнице в прошлом году вылечили мою дочь - у которой был туберкулез железы (горла), а в этом году всячески пытаются омолодить мои 87-летние кости.

Жаль, что наша переписка происходит с такими большими антрактами. Это письмо - не в счет, так как врачи не позволяют мне писать длинные письма.

Не кажется ли Вам, что настала пора попросить Вас прислать мне свой портрет?

Ваш К. Чуковский

45.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
11 апреля, 1969
Копия автографа, 1 страница

Милый Корней Иванович,

Посылаю Вам маленький подарочек. Эта книжка мне доставила большое удовольствие. Надеюсь, что и Вы улыбнетесь, читая ее128.

Надеюсь, что Вы уже получили мое длинное письмо (по-английски). Сегодня пришло письмо от Нины Михайловны из Австралии. Какой это сердечный человек! Еще раз спасибо за нее. Передайте теплый привет от меня Елене Сергеевне. А Вас целую и люблю.

Мира

46.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
10 июня, 1969
Машинописная копия, 3 страницы

Милый, дорогой Корней Иванович,

Последнее Ваше письмо (коротенькое) было из «прелестной» больницы (кто же кроме Вас назовет больницу прелестной?). Я очень была обеспокоена, но вскоре узнала, из письма Виктора - не ко мне, а к общему знакомому в Йельском университете - что Вы поправились и готовы были выписаться из больницы. Но с тех пор от Вас ничего. А я Вам тем временем писала и послала маленький подарочек - крохотную детскую книжку о «Маленькой меховой семье». Книжечка очаровательная, и ее долго невозможно было получить. Неужели она пропала в пути?

Как Вы себя чувствуете? Надеюсь, что лучше, и что уже можете работать. И очень надеюсь получить от Вас вскорости письмо.

Я понемногу стараюсь разгрузиться - слишком напряженно работала последние несколько лет, хотя и очень рада тому, что успела. Мне на редкость повезло - столько вещей и любимых писателей!

Сборник статей Е[вгения] З[амятина] выйдет, надеюсь, в январе - и с двенадцатью портретами Анненкова, включая Ваш. Это меня очень радует. Вдобавок, мне удалось выторговать приличную сумму для Анненкова, а американские издательства вообще щедростью не отличаются. И книга, судя по тому, что мне редактор говорил, вероятно будет красиво издана. Все это, конечно, доставляет большое удовольствие. Вдобавок, Чикагское издательство, возможно, примет книгу Анненкова, если не всю, так избранные части, но это еще не решено. Если примут, я вряд ли возьмусь ее переводить. Мне сейчас хочется больше беллетристикой заниматься и детскими книгами.

Только что закончила две работы: вторую антологию советской фантастики129 и сборник народных басен для детей130. Обе книги прелесть, особенно басни. Мне удалось подобрать много замечательно остроумных, а кроме того, здесь неизвестных басен и перевод, или пересказ, мне кажется удался. Показывала знакомым, а они читают и все время улыбаются и смеются, таким веселым беззаботным смехом. Хороший знак.

Сейчас заканчиваю Булгаковского Мольера (биографию)131, а «Бег»132 выйдет через неделю или две. Когда будет книга, конечно, Вам пошлю.

А в течение будущего года у меня опять будут интересные работы: «Мы»133, сборник пьес Замятина (хотя мне кажется, что его пьесы слабей рассказов и слабей пьес Булгакова - вот если б что-нибудь новое из его пьес получить!

Сомнительно.), и сборники народных сказок, чудесных. Кроме того, возможно, что мне в конце концов удалось заинтересовать одно издательство в Тынянове. Это будет замечательно134.

От двух работ, очень заманчивых, мне пришлось отказаться: новый перевод «Бесов» (по-моему, одна из лучших вещей Достоевского), и биография Горького. Первая требует по крайней мере год или полтора абсолютной концентрации, так что пришлось бы отложить все мои другие планы. Кроме того, я не уверена, что могла бы справиться с прозой 19-го столетия, особенно насыщенной и трудной у Достоевского. А вторая, если это сделать действительно как следует, означает биографию последней трети прошлого и первой трети настоящего столетия в России. Колоссальный труд, масса проблем. Чем больше я об этом думаю, тем больше мне жаль отказаться, но целый ряд обстоятельств, внутренних и внешних, говорит «нет». Жаль.

В связи с моим планом серии сборников из сказок русских народностей, у меня возникла проблема, и я была бы очень благодарна, если бы Вы мне смогли помочь (но только без лишних беспокойств для Вас). Для того, чтобы составить сборники сказок групп народов разных областей, мне нужно достать несколько хороших карт: карту народов Советского Союза, экономическую карту и топографическую. Имея их, я смогла бы легко составить понятия, кто где живет, в какого рода местности и климате, и кто чем занимается. А это все, конечно, нужно для того, чтоб лучше понять характер местного фольклора (хоть я и не считаю, что внешние обстоятельства всецело определяют характер народа и его творчества), и для того, чтобы написать приличные введения к сборникам, так что материал будет ясней и понятней для читателя. Конечно, придется, читать обо всем этом тоже (уверена, что будет очень интересно), но карты необходимы, а я всюду пыталась их раздобыть, и без успеха. Писала даже Фриде Лурье, не желая Вас беспокоить, но ответа не получила. Если есть такие карты (должны же они быть!) или атлас Советского Союза, я была бы Вам предельно благодарна, если бы Вы как-нибудь распорядились, чтобы мне их послали. Но, пожалуйста, не делайте ничего, если это сопряжено с каким-либо беспокойством для Вас.

На днях я получила чудесное письмо от Нины Михайловны, в котором она пишет о Вас с большим теплом и радуется, что получила от Вас письмо. Анненков мне тоже писал, что он с Вами переписывается, и поэтому он как-то и мне ближе стал. Его рисунки - портреты - я очень люблю. Мне говорили, что ему нелегко живется. Больно - за очень многих. (Я как-то - довольно нахально - сказала нашему другу Сингеру, что я жене его не завидую, ей не очень хорошо живется. А он на меня посмотрел задумчиво, помолчал, и сказал: «А кому хорошо?» И мы оба рассмеялись. Но это, конечно, другого рода «нехорошо».)

Надеюсь, что Вы себя чувствуете хорошо. Не теряю надежду, что я наконец справлюсь с боязнью летать - какая-то примитивная, языческая болезнь - и сумею Вас посетить. Какой бы это был для меня праздник. Буду молиться моим языческим богам. Целую Вас и желаю всего, всего лучшего.

Любящая Вас,
Мира

47.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
23 июня, 1969
Переделкино
Автограф, 2 страницы, с конвертом

Милая Мирра! Раньше всего: спасибо за медвежонка. Он утешал меня в самые трудные дни моей болезни. Каждому приходящему ко мне посетителю я позволял достать эту книжку из футляра и каждый приходил от нее в восторг. А одна моя приятельница - женщина отнюдь не экспансивная - вернулась ко мне в палату (уже после того, как попрощалась со мной и ушла), - чтобы еще раз погладить медвежонка. И текст, и рисунки - прелестны. Книжка стала любимицей моей правнучки Марины (3 лет). И конечно, я думаю: чем бы мне одарить мою милую Мирру, талантливую Мирру, трудолюбивую Мирру? И до сих пор ничего придумать не могу. Вы хотите, чтобы я послал Вам ландкарты СССР, чтобы Вы могли яснее представить те районы, в которых создана [неразборчиво] сказка. Я не знаю, разрешено ли это законом. Если «да», непременно пришлю.

Булгаковский «Мольер» кажется мне малоудачным. Вещь поверхностная и небрежная. Не дело Булгакова писать биографии. Замятинское «Мы» - по воспоминаниям моим тоже не первоклассная вещь. С ней у меня связан курьезный эпизод. Я приехал к Максу Волошину в Коктебель в 1923 или 4 году, и вечером на его знаменитой башне Евгений Иванович читал свою пьесу. Читал он монотонно, невдалеке монотонно шумело море - меня сморило, и я заснул. Крепким молодым непробудным сном. Как мы были молоды тогда. Я жил с ним в одной комнате, он напускал на себя в ту пору «англицизм», носил английский пробор, курил трубку и даже сплевывал по-английски. Но когда мы купались и он выходил из воды - было ясно, что он тамбовский парень, сын деревенского попа: море изменило прическу и смыло с него всю Англию.

Конечно, «Бесы» трудны для перевода, но заманчиво, я когда-то прочитал о них целый курс публичных лекций. Очень трудны первые страницы - о Степане Трофимовиче - восторженно-иронические, издевательские. Дальше - легче. Нужно только, чтобы какой-нибудь сильный поэт перевел стишки Лебядкина.

Жил на свете Таракан
и т.д.

Достоевский ужасно переведен на английский язык. Добродетельная Констанс Гарнетт бесчеловечно исказила его. Ваша самолетобоязнь мне непонятна. Я впервые летал в 1916 году - во Франции, во время войны. И теперь не признаю другого транспорта. Прилетайте, душенька!

Предприимчивая мисс Мириам Мортон (переведшая мою книгу «От двух до пяти») была здесь. Я не принял ее. Она стала распространять слухи, будто за эту книгу мне следует получить с издательства 2000 долларов. Издательство “The California University Press”. Разве это возможно? Если Вы помните, я выступил в “New Yorker’e” с критикой ее перевода. Она отвечала мне в непристойном тоне, подтасовывая факты. Но она - труженица, намерения у нее были благие, и я желаю ей всяческого добра. Она говорила, что нуждается, это заставляет меня сожалеть, что я так резко восстал против ее переводческих ляпсусов. Но ляпсусы были громадные.

У нас в Переделкино Сингеромания. Нашлись у И[саака] Б[ашевиса] ярые почитатели. Берут у меня его детские книги, его рассказы и «Сатану» и читают с восхищением. Привет ему самый искренний.

Пришлите свое фото. Сколько Вам лет? 60? 65?

Ваш Чуковский (88)

Кстати о картах. Неплохие карты есть в Большой Советской Энциклопедии.

48.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
4 августа, 1969 - рукой М. Гинзбург
Автограф, 3 стрaницы, с конвертом

Милая Мирра!

Получил Ваш перевод пьески Булгакова135. Чудесный перевод. Я никогда не читал подлинника - времени не было - и теперь в один присест прочитал по-английски. И всякий раз повторял: молодец! Перевод прозрачный и изящный. Переводите ли Вы русские народные сказки? Мне кажется, Вам следовало бы приехать сюда и обратиться к нашим лучшим фольклористам, да побывать в старорусских городках.

Сейчас мне принесли журнал «Америка» (я редко вижу его), там биография Башевиса, его портрет и отличный перевод его рассказа «Пожар». Читатели в восторге от этого рассказа, хотя я не считаю его самым лучшим. У меня другие фавориты: «Резник» не тот, что в New Yorker’е, а тот, что в книге. «Злата, коза», «Сатана».

У меня большая неудача: California University Press выпустила 4м изданием мою книгу «От двух до пяти» - в переводе ловкой спекулянтки Mrs. Morton. Книга ходкая, у нас она выходит 21м изданием, переведена на японский, немецкий, болгарский и многие другие языки, и я не знаю, как повлиять на издателей, чтобы они не выпускали моей книжки в таком дрянном переводе.

У нас в Переделкине отличная погода. У меня гостит внук с женой и с двумя детьми - моими правнуками.

Право, приезжайте в СССР. Сентябрь будет хороший месяц.

Ваш Корней Чуковский
v
49.


Мирра Гинзбург - Корнею Чуковскому
6 сентября, 1969
Машинописная копия, 3 страницы

Здравствуйте, Солнечный Человек!

Теперь я знаю, кто Вы (немножко знаю). Так же как Сингер вышел и забрел сюда из чего-то черного, так Вы вышли из чего-то светлого. Ему нужно притворяться, что он человек, а Вам ничего не нужно притворяться. Куда Вы посмотрите, становится светло. Кто ни говорит о Вас, всегда с теплом. А я приветы получаю.

Так вот. Ваши два письма прелесть. Мысленно, я двадцать раз отвечала, но только сейчас села за машинку, выбирать букву за буквой. Рассмешили Вы меня рассказом как заснули под рокот моря и монотонное чтение Замятина. И, конечно, тем, как море смывало с него всю Англию. Такие забавные претензии - душка! А насчет пьес я немного обеспокоена - должна их еще раз прочесть и решить нужно ли их переводить, хотя контракт с издательством уже подписан. Если решу, что пьесы недостаточно хороши - для сегодня - я предложу вместо них второй сборник рассказов.

А Ваше второе письмо послало меня прямо под потолок. Страшно рада, что Вам перевод понравился. Первые отзывы здесь тоже хорошие - на пьесу, а это самое главное. Когда пишут, что у автора абсолютный слух к диалогу, это уже значит, что мне удалось уловить и передать его тон и его намеренье. А работала я над этой пьесой с громадным удовольствием и любовью, как обычно со всем, что Булгаков писал и что мне привелось перевести.

Только что закончила его биографию Мольера, которая больше чем два лишних месяца взяла, из-за того, что пришлось разыскивать массу французских названий - местностей, городов, пьес и массу имен. И все это в русской транслитерации ничего общего не имеет с французским правописанием, так что это действительно была пытка. И отчасти из-за этого я не могла никуда уехать.

Но знаете, я с Вами не согласна, что эта вещь «небрежно и поверхностно» написана. Наоборот, мне кажется, что она написана очень стильно и остроумно, и с большим вниманием и теплом.

Это не просто биография Мольера, это книга именно Булгакова о Мольере, с которым у него по-видимому было большое чувство родства. Он ведь так много о себе сказал в этой книге, и никак не переступал в фамильярность или эгоцентризм. Здесь все на месте, ничего не внесено постороннего, и все же слышишь все время голос автора, поставленный с исключительным вкусом и тактом. А последняя фраза меня просто потрясла: «И я, которому никогда не суждено его увидеть, посылаю ему свой прощальный привет.» Что может быть сильней?

Единственное, в чем я с Вами в этом отношении соглашусь, это то, что язык Булгаков по-видимому недостаточно шлифовал. Попадаются нечеткости - а они, конечно, особенно видны переводчику. Но несмотря на это - в частностях - общий стиль и тон замечательно выдержаны.

Несогласна также, что «Мы» скучная вещь. Это вещь, написанная умом, но она так интегрально связана с автором, что она также из нутра. Ее нужно было написать. Есть недостатки, но вещь сильная и значительная. Одна из немногих в этом жанре нескучных.

Сейчас я заканчиваю сборник сказок сибирских народов136. (Евреи, в отличие от некоторых сборников, не включены. Мы все же не оленеводы и на собаках не катаемся). Сказки чудесные! В сборнике шестнадцать сказок. Представлены чукчи, кеты, нивхи, долганы, нанайцы, эвенки, коряки, селькупы, якуты, буряты, и т.д. Сейчас я беспокоюсь насчет иллюстраций. У нас нет Овчинниковых. Бог знает, что издательство разыщет. Во всяком случае, у меня по контракту право забраковать неподходящего, но это проблему не решает.

В сборнике народных басен будут рисунки некой Аниты Лобел.137 Она считается одной из самый лучших и самых популярных, так что моя редакторша была счастлива получить ее согласие, и потрясена, когда я сказала, что она мне не нравится. Знаете ли Вы ее работу? У нее миллион крохотных деталей, нарисованных тоненькими линиями. Теряешься в них. А басни вещи быстрые, четкие, острые. Для них, по-моему, нужен рисунок смелый и остроумный. Беда.

Я написала Анненкову, спросила, согласился бы он иллюстрировать один из сборников. Он ответил, что очень охотно. Сейчас ожидаю от него несколько рисунков - показать в издательствах. Не знаю, как он с детскими вещами работает. И все же, издали трудно.

Знаете ли Вы работу Лионни и Фраскони?138 Чудесные. Но, пожалуй, не детские. И не для моего материала. Очень и очень жаль, что не сумела организоваться так, чтобы все-таки поехать к Вам и в Европу (страх полета попыталась бы или с собой взять или где-нибудь сбросить). Авось, если будем живы-здоровы (God willing, как Сингер говорит), удастся к весне. А пока я себя развьючиваю. Не хочу больше так напряженно работать, как в последние два-три года. А этот год был трудный, и в личном отношении и в работе.

Мне звонила Ольга Ланге139 передать привет. Я ее на этой неделе верно увижу и заставлю все о Вас рассказать. Как сейчас Ваше здоровье? Надеюсь, лучше.

Вы все спрашиваете, сколько мне лет, а я также упорно отмалчиваюсь. Немного моложе чем Вы предполагаете, но все же вышла из арифметики и пребываю в иксах и игреках. Противно для женщины переходить в высшую математику.
v Да, насчет карты не беспокойтесь. Мне удалось раздобыть несколько школьных атласов, которые мне существенно помогли в составлении сборников. Кроме того, читала кое что о сибирских народах. Да и сказки сами по себе ярко отражают жизнь. Но карта и закон - сопоставление дикое для нас. До каких абсурдов доходим! Скажите, кому на земле жить хорошо? Будьте здоровы. Целую Вас и люблю,

50.


Корней Чуковский - Мирре Гинзбург
19 сентября, 1969
Автограф, 4 страницы, с конвертом

Миррочка-душенька. Я не писал Вам, т. к. до меня дошли слухи, будто Вы собираетесь в Москву. Мне очень хотелось, чтобы Вы оторвались от своей монотонной поденщины и совершили бы полет в Москву, и мы наговорились бы с Вами всласть. Первые строки Вашего письма (в высшей степени сумасшедшие), за которые я крепко целую Вашу талантливую руку, - огорчили меня Вашим отношением к Сингеру, - несправедливым и жестоким. Дитя мое, я всю жизнь провел среди знаменитых людей, и знаю, что у каждого есть свое черное: тот скаред, тот эротоман, тот завистлив, тот мелочен - но все это испепелялось их талантом. Сингер талантлив, а это значит: гуманен, простодушен и благостен, если не в биографии, то в книгах, что в тысячу раз дороже, чем если бы было наоборот. Нет, прилетайте в СССР, пока я еще не стал рамоли и гага, покуда свежа моя память, и я могу рассказать Вам очень много поучительного и интересного (ей богу!) не хвастаю.

Если бы я вздумал хвастать, я бы сообщил Вам, что моя книжка «Мойдодыр», вышедшая в 1922 году, выдержала по 1ое июля с. г. 135 изданий, общим тиражом 19 миллионов 487 тысяч. А вообще тираж всех моих книг 90 миллионов 535 тысяч!!! Об этом я сейчас получил сведения из «Книжной Палаты», где работают лучшие библиографы страны.

Сейчас моя книжка «Муха Цокотуха» вышла тиражом 450 тысяч экземпляров и распродана в 2-3 дня.

Если бы мне не было 88 лет, у меня закружилась бы голова.

Вы надеетесь на нынешнего Анненкова? Он был отличным художником в России в 20х годах. Его «Портреты» замечательная книга. В 1921 году он сделал забавные иллюстрации к моему «Мойдодыру», которые и сейчас ценятся знатоками. Но сохранил ли он свое дарование за рубежом? Не знаю.

Вы переводите сказки сибирских народов? Могу себе представить, какая это прелесть. Но конечно, 3/4 успеха зависит от рисунков. У нас теперь выдвинулись два иллюстратора: Май Митурич140 и Виктор Пивоваров141. Митурич (племянник Хлебникова) недавно выпустил книгу со своими рисунками Заполярья. Я достану и пошлю ее Вам. I took the liberty to send you some of my last books with new illustrations of the youngest artists. <Я осмелился послать Вам кое-какие из моих последних книг с новыми иллюстрациами молодых художников.

Знаете ли Вы Mr’а Woods’а of the Book Review (for Children)?

Я состою в переписке с ним. Он кажется мне милым и талантливым. (У него, кстати сказать, 13 человек детей.) Он просит меня написать что-нибудь для ближайшего issue <номера>. Я стал писать и проклял свой нищенский английский язык. Так и не сочинил ничего. Странно: читаю я по-английски так же свободно, как по-русски, а пишу бездарно и коряво. Будьте счастливы!

Love, <С любовью>
Kornei

1. Абрам Ярмолинский (1890-1975), американский литературовед и переводчик. С 1918 по 1955 год заведовал Славянским отделом Нью-Йоркской публичной библиотеки.
2. Одно из старейших британских издательств, основано братьями Даниэлом и Александром Макмиллан в 1843 году. В настоящее время имеет филиалы в 41 стране мира.
3. «Роковые яйца и другие сатирические произведения». New York: Macmillan, 1965.
4. Корней Чуковский. «Высокое искусство». М., «Художественная литература», 1941. Здесь речь идет, по-видимому, о втором, дополненном издании 1964 года, вышедшем в издательстве «Искусство».
5. Исаак Башевис Сингер (Зингер), 1904-1991. Американский писатель польского происхождения, в Соединенных Штатах Америки с 1935 года. Лауреат Нобелевской премии 1978 года по литературе, писал и переводил на идищ. Произведения для детей публиковал под псевдонимом Исаак Варшовский.
6. К. И. Чуковский. «О стихах Х.Бялика», газета «Давар», 1965, 30 июля.
7. «Тайбеле и ее демон», «Большой и маленький», «Пост» - рассказы И. Б. Зингера из сборника Short Friday, and Other Stories. New York: Farrar, Straus, 1964.
8. Сол Беллоу (1915-2005), известный американский писатель, сын русского иммигранта, родился и вырос в Канаде, позже переехал в Соединенные Штаты Америки. Лауреат Нобелевской премии 1976 года по литературе. Первый переводчик Исаака Б. Зингера, в 1952 году перевел с идиш на английский рассказ Зингера «Гимпел-дурак» (опубликован в журнале “Partisan Review”). Сборник «Гимпел-дурак и другие рассказы» появился в 1957 году в нью-йоркском издательстве “Noonday Press”.
9. Джейкоб Слоан (1918-2004), американский писатель и переводчик с идиш на английский.
10. Элэйн Готтлиб, американская писательница и переводчица с идиш на английский.
11. Марта Гликберг, американская писательница и переводчица с идиш на английский.
12. Имеется в виду Михаил Михайлович Зощенко (1894-1958).
13. Бернард Г. Гуэрни (1894-1979), переводчик, редактор и владелец книжного магазина в Нью-Йорке, выходец из России.
14. Баббетт Дейч (1895-1982), американская переводчица с русского на английский, жена Абрама Ярмолинского.
15. Издательство при Наркомпроссе, организованное в 1919 году по инициативе и при участии М. Горького. Заведовал издательством А.Н. Тихонов, активно участвовали К. Чуковский, Е. Замятин, А. Волынский, Н. Гумилев и другие.
16. Имеется в виду петроградский литературно-художественный журнал «Дом искусств» под редакцией М. Горького, Н. Чуковского, М. Добужинского, Е. Замятина, Н. Радлова. Было выпущено всего два номера в 1921 году.
17. Литературно-художественный журнал, выходил в Ленинграде в частном издательстве «Марагам». Ответственным редактором был А.Н. Тихонов. Всего вышло 4 номера в 1924 году.
18. Соня Гордон, персонаж эпистолярной мистификации, затеянной Романом Гринбергом (1893-1969), редактором-издателем эмигрантских литературно-художественных альманахов «Опыты» (1953-1954) и «Воздушные пути» (1960-1967).
19. По-видимому, имеется в виду второе, дополненное издание сборника литературных портретов «Современники».
20. «Сатана из Горая», повесть Исаака Б. Зингера, впервые опубликована в Польше в 1932 году. В английском переводе вышла в издательстве “Noonday Press” в 1955 году.
21. «Дом учения», место, где изучают Тору и талмуд.
22. См. примечание 3.
23. Имеется в виду Давид Магаршак, американский славист, переводчик с русского на английский.
24. См. примечание 13.
25. Рональд Фрэнсис Хингли (1920-), профессор Оксфордского университета (Великобритания), переводчик с русского и автор многочисленных работ по теории русского языка и литературы.
26. «Из воспоминаний: Корней Чуковский о Борисе Пастернаке», «Юность», 1965, #8, стр. 66-70.
27. Сборник Евгения Замятина «Нечестивые рассказы» вышел в 1927 году в издательстве «Круг» и был сразу же запрещен Главлитом.
28. К. Чуковский. «Современники: Портреты и этюды». М., Молодая гвардия, 1962.
29. Предисловие к публикации стихотворений А. Ахматовой. «Юность», 1965, #7, стр. 56.
30. Элиза Ожешко (1841-1910), польская писательница и общественная деятельница.
31. Клеменс Юноша, псевдоним польского писателя Клеменса Шанявского (1849-1898).
32. Николай Георгиевич Гарин-Михайловский (1852-1906).
33. Давид Яковлевич Айзман (1869-1922), русско-еврейский прозаик и драматург.
34. Семен Соломонович Юшкевич (1868-1927), русско-еврейский писатель и драматург.
35. Герой одноименной пьесы Готхольда Эфраима Лессинга (1729-1781).
36. Имеется в виду «Современный Запад», литературно-художественный журнал, который выходил в Москве в 1922-1924 годах. Всего было выпущено 10 номеров.
37. см. примечание 16.
38. см примечание 17.
39. см. примечание 26.
40. Гюнтер Штулман.
41. «Мой Уитмен: Очерки о жизни и творчества. Избранные переводы из «Листьев травы». М., Прогресс, 1966.
42. «Адамовы дети». Один из трех новых циклов издания «Листьев травы» 1860 года. Первоначальное название “Enfants d’Adam”. “Calamus” - цикл стихотворений Уитмена, навеянных древнегреческим мифом.
43. Отрывок из стихотворения Анны Ахматовой, опубликованном в сборнике «Белая стая», 1917.
44. «Отрывки из Дневника Мафусаила», одна из глав «Писем с Земли» Марка Твена.
45. Озеро Киннерет, ивритское название Галлилейского моря. Сведений о книге найти не удалось.
46. Мириам Мортон (1918-1985), американская детская писательница и переводчица с французского (Ги де Мопассан) и русского (А. Чехов, Л. Толстой, К. Чуковский). Составитель и автор предисловия сборника «Голоса из Франции: 10 рассказов французских авторов, лауреатов Нобелевской премии» (1969).
47. Возможно, речь идет о двухтомнике К. Паустовского A Story of My Life, вышедшем в издательстве Random House в 1964 году. Перевел с русского Джозеф Барнс (1907-1970).
48. Организованная весной 1919 года по инициативе Максима Горького в Петрограде «Секция исторических картин» ставила целью создание цикла исторических пьес о разных временах и народах.
49. В 1966 году прокомментирован К.И. Чуковским и подготовлен к печати издательством «Искусство». В 1973 году набор был рассыпан. Впервые появился в печати с купюрами в 1979 году.
50. «Жертва», роман Сола Беллоу, впервые опубликованный в 1947 году нью-йоркским издательством “Vanguard”.
51. В дословном переводе «житель Новой Англии», региона, который обьединяет шесть штатов (Коннектикут, Массачусеттс, Мэйн, Род-Айлэнд, Вермонт, Нью-Хэмпшир), расположенных на Восточном побережье США. Неофициальной столицей Новой Англии считается г. Бостон. В данном контексте имеется в виду, что населяющие этот регион потомки пиллигримов, первых переселенцев из Англии, в большинстве своем представителей англо-саксонского протестантского населения, всегда отличались своего рода интеллектуальным снобизмом.
52. Генри Дэвид Торо (1817-1862), американский писатель, представитель идеалистической школы трансценденталистов, основателем которой считается философ и поэт Ралф Уолдо Эмерсон (1803-1882). И Торо и Эмерсон жили в небольшом городке Конкорд, расположенном неподалеку от Бостона.
53. S.L. Shneiderman. Visit to Peredelkino. January 30, 1966.
54. Рухел Эрлих (1908-1991), жена профессора Александра Эрлиха.
55. Александр Эрлих (1912-1985), американский политолог, профессор Колумбийского университета в Нью-Йорке.
56. Русская поэтесса и общественная деятельница (1885-1986). Дочь известного еврейского историка Семена Марковича Дубнова (1860-1941), жена видного деятеля Бунда Генриха Эрлиха (1882-1942). Интересны ее воспоминания, опубликованные сыном Виктором уже после смерти матери, «Хлеб и маца». Ст. П., Максима, 1994.
57. Виктор Эрлих (1914 - ), американский славист, профессор эмеритус Йельского университета. Живет в городе Нью-Хэвен, штат Коннектикут.
58. Речь идет о С. Л. Шнейдермане и его статье «Визит в Переделкино».
59. Постановка пьесы была осуществлена дважды - в 1966 году постановочной труппой «Алдана», режиссер Алдо Бруццичелли, и в 1972 году в бруклинском центре «Челси», режиссер Роберт Калфер.
60. Составитель, автор предисловия и переводчик The Last Door to Aiya: Anthology of Soviet Science Fiction.
<“Последняя дверь в Айю: Антология советской научной фантастики»>. S.G. Philips, 1968.
61. Юрий Фишер, американский славист.
62. Сол Беллоу. The Adventures of Angie March <“Приключения Оджи Марча»>. New York: Viking, 1953.
63. Cол Беллоу. Herzog < «Герцог»>. New York: Viking, 1964.
64. Грэм Грин (1904-1991), английский писатель.
65. Уильям Голдинг (1911-1993), английский писатель, лауреат Нобелевской премии 1983 года по литературе, ставший кумиром английской молодежи после выхода в свет романа “Повелитель мух», 1964.
66. Настоящее имя Джон Берджес Уилсон (1917-1993), английский писатель.
67. Исраэль Джошуа Зингер (1893-1944), журналист и писатель, старший брат Исаака Башевиса Зингера.
68. Лиллиан Росс (1927 - ), американская журналистка, постоянный автор журнала “Нью-Йоркер».
69. Псевдоним Хелен Колодный Голдфранк (1912- ), американской детской писательницы.
70. Вероятно, речь идет о статье Элиотa Фремонта: Eliot Fremont.” The Uses of Pornography” (March 2, 1966), в которой обсуждается нашумевший роман французской писательницы Полин Рейдж «История О» (1954). В последних строчках говорится о «снятии табу на запрещенные темы в искусстве и о нашей реакции на это: ведь кое для кого эта тенденция неприемлема. Однако поскольку от снятия запретов выигрывает искусство, это значит, что в конечном итоге выигрывает и искусство и читатели».
71. Речь идет о Гарвардском университете, расположенном в г. Кембридж, штат Массачусеттс, США.
72. Stanley Kauffmann. “'Sad' Interpretation of Play Misses Mark”. New York Times, May 13, 1966.
73. «Три истории для детей». Морис Сендак (1928 -), театральный художник и иллюстратор детских книг, первый американец, удостоившийся международной премии им. Ганса Х. Андерсена.
74. Рассказ из сборника Исаака Б. Сингера “Отцовский двор». New York: Farrar, Strauss, 1966. В то же время Бет дин в буквальном переводе с иврита означает «равинатский суд».
75. К сожалению, письмо К. Чуковского в New York Times Book Review найти не удалось.
76. «Мы знали Евгения Шварца». Л., Искусство, 1966.
77. The Craft and Context of Translation, a symposium. Austin: University of Texas Press, [1961].
78. Сидней Монас (1924 - ), американский славист, профессор эмеритус Государственного университета в Остине, штат Техас. В сборнике The Craft and Context of Translation опубликована его статья “Boian i Iaroslavna: Some Lirical Assumptions in Russian Literature”.
79. «Лучшие советские рассказы». New York: Dell, 1963. Франклин Дольер Рив (1928 -), американский славист, поэт и прозаик.
80. Вероятно, речь идет о Николае Кузьмиче Овчинникове.
81. По-видимому, Гинзбург упоминает рассказы из сборника «Мертвый скрипач», которые были позже опубликованы в «Нью-Йоркере» (25 мая 1968 года).
82. Речь идет о письме Чуковского к редакторам журнала «Нью-Йоркер», написанном 21 декабря 1966 года. “Department of Amplification”. New Yorker, 21 January 1967, стр. 81.
83. Патриция Блэйк (1933 - ), американская журналистка и писательница, редактор нескольких сборников переводов с русского. Ее рецензия “Literature as a Lash” на сборник рассказов Замятина The Dragon: Fifteen Stories by Evgeny Zamyatin появилась в New York Times Book Review 26 февраля 1967 года.
84. Речь идет о рецензии Томаса Ласка: Tomas Lask. “The Times Change but Not the Man”. New York Times Book Review, March 1, 1967.
85. Рэндом Хаус, одно из самых крупных американских издательств. Основано в 1927 году Беннетом Серфом и Доннальдом Клопфером. По-видимиму, имеется в виду редактор Берениц Хоффман.
86. New York Times Book Review, April 9, 1967.
87. «Нью-Йоркер», 8 апреля 1967 года, стр. 166-171.
88. Фрида Анатольевна Лурье, переводчица с английского, консультант Иностранной Комиссии Союза писателей СССР.
89. В этот период Чуковский работал над библейскими преданиями, которые были опубликованы после его смерти. «Вавилонская башня и другие библейские предания», под общей редакцией Корнея Чуковского, рисунки А. Агина, составление, подготовка текста Е. Чуковской. М., Художественная литература, 1992.
90. К. Чуковский. «О Чехове». М., Художественная литературе, 1967.
91. “Мастер и Маргарита» были изданы одновременно и в Англии и в Америке в переводе Майкла Валентина Гленни (1927-1990). “The Master and Margarita”. London: Collins and Harvill, 1967; New York: Harper and Row, 1967.
92. См. примечание 72.
93. Теодор Сьюз Гейзел (1904-1991), известный американский детский писатель. Чуковский дважды писал о нем: «Познакомьтесь с доктором Сьюзом». «Учительская газета», 1966, 13 августа. «Детская литература», 1966, #12.
94. К. Чуковский. «Живой как жизнь: Разговор о русском языке». М., Молодая гвардия, 1962.
95. Имеется в виду четырехтомный труд Владимира Владимировича Набокова. Alexander Pushkin, Eugene Onegin: A Novel in Verse. Bollingen, 1964. Набоков был не только редактором этого издания, но и автором комментариев. Чуковский начал работу над статьей о переводе «Евгения Онегина» на английский осенью 1965 года. Статья не была закончена. Опубликована посмертно под названием «Онегин на чужбине» в журнале «Дружба народов», 1988, #4, стр. 246-257.
96. Эдмунд Уилсон (1895-1972), известный американский поэт и литературный критик.
97. Эрнст Джозеф Симмонс (1902-1972), американский славист.
98. См. примечание 23.
99. См. примечание 91.
100. Рецензия Патриции Блэйк «Сделка с дьяволом» <”A Bargain with the Devil”> была опубликована 22 октября 1967 года. 101. «Две королевы: страницы воспоминаний». «Литературная Россия», 1 сентября 1967.
102. Этот проект так никогда и не осуществился. Фотографии Сингера, сделанные Стефаном Конгратом-Бутларом (1914-1979) хранятся в личном фонде Мирры Гинзбург в Бахметевском архиве Колумбийского университета.
103. Констанс Гарнетт (1861-1946), английская переводчица русской литературы. Первая перевела на английский Достоевского и Чехова в 1893 году.
104. Имеется в виду вступительная статья Чуковского для сборника “Стихи и проза» Анны Ахматовой. По цензурным соображениям выпуск был приостановлен. Книга вышла в 1976 году с предисловием главного редактора Лениздата Д. Хренкова. 105. Ernest J. Simmons. “Out of the Drawer, Into the Light”. Saturday review, November 11, 1967.
106. Mazel and Shlimazel; or, The Milk of a Lioness, illustrated by Margot Zemach. New York: Harper, 1966.
107. Международная организация писателей, прообразом которой был писательский клуб “To-morrow” в Лондоне. Датой основания считается 1923 год.
108. Речь идет о письме Мирры Гинзбург к редактору The New York Times Book Review, опубликованном 14 января 1968 года под заголовком Translations, там же помещены ответы Патриции Блэйк и Майкла Гленни.
109. Нужно «Обыкновенное чудо». Мирре Гинзбург так и не удалось осуществить этот проект.
110. Рассказ Исаака Б. Сингера «Резник», опубликованный в сентябре 1967 года в журнале «Нью-Йоркер».
111. Ольга Карлайл (1930 - ), журналистка, внучка Леонида Андреева, в настоящее время живет в Калифорнии, США.
112. Спросить у Жени в Москве.
113. Mikhail Bulgakov. Heart of a Dog. New York: Grove Press, 1968.
114. The Diary of Nina Kosterina. New York: Crown Publishers, 1968.
115. A Soviet Heretic: Essays by Yevgeny Zamyatin. University of Chicago Press, 1970.
116. Имеется в виду, по-видимому, К. Г. Паустовский. — Примеч. М. Гинзбург.
117. Корней Иванович прислал Мирре книгу “Мы знали Шварца» в 1966 году. См. примечание 75.
118. Джордж Риви (1907-1976), ирландский поэт, издатель, переводчик с русского. В его переводе «Серебряный голубь» был выпущен издательством Grove Press в 1974 году.
119. Тамара Григорьевна Габбе (1903-1960), детская писательница, драматург и переводчица. Ближайшая подруга Л.Г. Чуковской, вместе с которой работала в детском отделе Госиздата, которым руководил С.Я. Маршак. Речь идет о книге Т. Габбе «Быль и небыль: русские народные сказки, легенды, притчи». Западно-Сибирское книжное издательство, 1968.
120. The Seance, and Other Stories. Translation by Ruth Whitman, Roger H. Klein, and others. New York: Farrar, Straus, 1968.
121. Имеется в виду знакомая К. Чуковского, австралийская славистка, профессор Мельбурнского университета Нина Михайловна Кристесен.
122. Вероятно, имеется в виду Аркадий Викторович Белинков (1921-1970), советский писатель и литературный критик, и его жена Наталья Александровна Белинкова-Яблокова (1931-), с которыми Корней Иванович часто виделся в Переделкино. В 1968 году эмигрировали в США.
123. Джеймс Стивенс (1882-1950), ирландский поэт и новеллист.
124. Речь идет о пьесе Джона Синга «Герой», к которой Чуковский также написал вступительную статью. М., Государственное издательство, 1923.
125. См. примечание 115.
126. Юрий Павлович Анненков (1889-1974), русский художник, с 1924 года жил в эмиграции.
127. «Дневник моих встреч: Цикл трагедий». В двух томах. Нью-Йорк, 1966.
128. Вероятно, имеется в виду «Маленькая меховая семья». К сожалению, нам не удалось найти выходные данные этой книги.
129. The Ultimate Threshold: Anthology of Soviet Science Fiction. New York: Holt, 1970.
130. Three Rolls and One Doughnut: Fables from Russia, illustrations by Anita Lobel. New York: Dial, 1970.
131. Mikhail Bulgakov. The Life of Monsieur de Moliere. New York: Funk and Wagnalls, 1970.
132. Mikhail Bulgakov. Flight. New York: Grove Press, 1969.
133. Yevgeny Zamyatin. We. New York: Viking, 1972.
134. Мирре удалось опубликовать Тынянова только в 1991 году. Yurii Tynyanov. Lieutenant Kije/Young Vitushishnikov. New York: Eridanos/Marsilio, 1991.
135. «Бег» - Flight. — Примеч. М. Гинзбург.
136. The Master of the Winds: Folk Tales from Siberia. New York: Crown Publishers, 1970.
137. Анита Лобел (1934 - ), современная американская детская художница. Родилась незaдoлго до второй мировой войны в Кракове (Польша), случайно уцелела в лагере Равенсбрук. После войны встретилась с родителями в Стокгольме, в США с 1952 года.
138. Леонард Лионни (1910-1999), американский художник, выходец из Италии; Антонио Фраскони (1919 - ), американский художник, выходец из Аргентины.
139. По-видимому, речь идет о знакомой Мирры Гинзбург . Ольгa Ланг (1897-198?), профессор Колумбийского университета, специалист по китайскому языку и литературе.
140. Май Митурич-Хлебников (1924 - ), известный русский художник, иллюстратор детских книг.
141. Виктор Пивоваров (1937 - ), русский художник, один из основателей концептуального течения в советском искусстве.

Яндекс цитирования