Печатается по собранию
сочинений К.И. Чуковского
в 15 томах, т. 2,
М.: ТЕРРА - Книжный клуб,
2001

Наброски



Травля моих сказок достигла размеров чудовищных. Самое имя мое сделалось ругательным словом. Редактор одного журнала, возвращая авторам рукописи, пишет на них: это чуковщина. И хотя авторы уверяют меня, что они польщены, но я отнюдь не разделяю их чувств. Каждый детский писатель есть по своему душевному складу ребенок. А ребенок нуждается в ласке. Чтобы творить детским писателям нужна атмосфера любви и сочувствия, та самая, которая окружала когда-то наших гениальных предшественников, Эдварда Лира, Льюиза Кэрролла, а теперь окружает А.Милна и Лофтинга. Видя же вокруг себя только злые глаза и кулаки, детский писатель заглушает в себе свои сказки и песни. Враги чуковщины добились своего: Чуковский давно уже бросил писать для детей, - и за целые три года не писал ни строки. Победить чуковщину оказалось очень легко, так как она беспомощна и вполне беззащитна. Со стороны даже странно смотреть, зачем это враги чуковщины тратят понапрасну столько сил на ее сокрушение. Она и так давно сокрушена.

(Если бы вместо того, чтобы бороться с двумя-тремя детскими сказочниками, эти люди направили свою могучую боевую энергию против детской проституции, детского пьянства, детских венерических болезней - Москва, я уверен, совершенно избавилась бы от омерзительного наследия прошлой эпохи. Но они предпочитают бороться с чуковщиной, ибо это значительно легче.)

Детский писатель не может творить под аккомпанемент злобы, ругательства, так как самая основа его творчества нежность.

И теперь, когда чуковщина сокрушена, убита, да позволено будет сказать о ней надгробное слово.

Я думаю, что у нее были и добрые качества.

Во 1-х, она была основана на любовном изучении детей.

Во 2-х, ей была присуща известная доля новаторства, ибо "Крокодил" не подражал никому, я сам изобрел и прием, и язык своих книг. После него стало значительно легче. Он проторил дорогу молодежи. И что бы вы ни говорили, большинство нынешних поэм для детей, суть внуки "Крокодила".

В 3-х, чуковщина - честная работа над своим материалом. Автор "Мойдодыра" всегда сознавал свои малые литературные силы и старался восполнить недостаток таланта старательной и кропотливой работой. Какова бы ни была чуковщина, в ней никогда не бывало ни одного грамма халтуры. А по нынешним временам это - как вы знаете, редкость.

Есть у чуковщины и 4-ое качество. Она литературна. Лундберг - в своем тонком и едком вступительном слове к нашим разговорам о чуковщине очень язвительно сказал, что, если меня любят дети, это вовсе не значит что мои книги имеют какое бы то ни было достоинство. Лундберг, конечно, прав. Все помнят, как девочки-школьницы боготворили свою обожаемую Лидию Чарскую. В тот день, когда в газете появилась моя статья против Чарской, дочь нашего лавочника отказалась продать мне коробочку спичек и свечку. А между тем ее писания были антилитературная рухлядь. Можно ли сказать это про мои стихи для детей? Их любят не только дети, но и писатели.

Когда в начале минувшего года детская комиссия Гуса внезапно запретила почти все мои книги, Федерация писателей заявила протест против такой непонятной свирепости, а группа писателей в числе около ста человек подала в Наркомпрос заявление об отмене этой решительной меры. В этом заявлении писателям было угодно назвать меня "оригинальным художником слова". Я уверен, что я не заслужил этого почетного звания и что оно дано мне сгоряча. Но меня радует мысль, что чуковщину ругают лишь те, кто далеки от литературных кругов, кто даже представления не имеет о том, что такое произведение искусства, а сами литераторы в огромном своем большинстве за меня. Под заявлением в Наркомпрос есть такие имена, как Лидия Сейфуллина, Вяч. Шишков, Александр Яковлев, Константин Федин, Ефим Зозуля, Борис Пильняк, Алексей Толстой, Ольга Форш, Мих. Герасимов, Кириллов, Сергей Семенов, Николай Никитин, Мих. Зощенко, Елизавета Полонская, Юрий Тынянов, Борис Эйхенбаум, академик Тарле, акад. Ольденбург - и другие. Так что когда Е. Лундберг в своей тонкой и язвительной речи попытался изобразить меня кем-то вроде Чарской в штанах - то есть любимцем только одних малышей, которые ведь не знают, что хорошо и что плохо, он забыл, что Чарскую, никто, кроме детей и не любил, что мы, писатели, считали ее внелитературы, чего в данном случае нет.

* * *

Как до сих пор велась борьба с Чуковщиной? Простыми, но вряд ли достойными уважения способами. Меня призывали и спрашивали:

- Почему в "Мухе Цокотухе" паук находится так близко к своей мухе. Это может вызвать у детей эротические мысли. Почему у комарика гусарский мундир? Дети, увидев комарика в гусарском мундире, немедленно затоскуют о монархическом строе? Почему мальчик в "Мойдодыре" побежал к Таврическому Саду? Ведь в Таврическом Саду была Государственная дума. Почему героя "Крокодила" зовут Ваня Васильчиков? Не родственник ли он какого-то князя Васильчикова, который, кажется, при Александре П занимал какой-то важный пост. И не есть ли вообще Крокодил переодетый Деникин? Да, да, это высказывалось вслух, это даже порою печаталось - и на таких основаниях мои книги запрещались, изымались из обращения, урезывались. Сейчас запрещено "Чудо-дерево" как раз на таком основании.

"Чудо-дерево" я написал в утешение себе самому. Как многосемейный отец я всегда чрезвычайно остро ощущал покупку башмаков для детей. Каждый месяц кому-нибудь непременно нужны то туфли, то калоши, то ботинки. И вот я придумал утопию о башмаках, растущих на деревьях.

Лапти созрели,
Валенки поспели.
Что же вы зеваете?
Их не обрываете?

Пусть всякий, кто знает советских ребят, скажет по совести, могут ли эти стишки ввести кого-нибудь из них в заблуждение. Конечно, нет, ибо каждый советский ребенок чуть не с четырехлетнего возраста на собственном опыте знает, как трудно достается его обувь отцу. Как отец ходит по лавкам, как он торгуется, какое это вообще большое событие - покупать башмаки. Прочитать советским детям эту книжку - это значит вызвать у них дружный, недоверчивый смех. - Врешь, заливаешь! - кричат они мне, когда я читаю им "Чудо-дерево" и сами начинают разговор о том, как производится обувь. Нет ни одного малыша, который не понимал бы, что стихи написаны в шутку, для смеха, из желания позабавить их нелепицей.

К. Чуковский