ИС: Речь, № 270
ДТ: 2. 10. 1909

Недоразумение

(Ответ г. Батюшкову)


С неделю назад я читал в литературном обществе лекцию "О Всеволоде Гаршине". И вот теперь появилось в "Речи" об этой лекции "письмо" г. Батюшкова под заглавием "К современным приемам "переоценки" ценностей". Не живя в Петербурге, я, к сожалению, могу отозваться на это письмо лишь теперь.

У г. Батюшкова отношение к моей лекции двойственное. С одной стороны, она ему, очевидно, понравилась. "Г. Чуковский, - пишет он, - безусловно, нашел сказать кое-что новое и по поводу Гаршина обратил внимание на такие стороны его деятельности, на которые, сколько мне известно, не было еще указано"… Автор письма готов даже "приветствовать" "внимательное" с моей стороны "изучение" писательской техники Вс. Гаршина - он даже признает, что в своей работе я проявил будто бы "несомненную талантливость".

Чего, казалось бы, лучше! Но с другой стороны, почтенный критик чрезвычайно мной недоволен: зачем я изучал у Гаршина только технику, только манеру писания, только стиль, а души у него даже будто бы не заметил, душой не занялся, душой пренебрег? "Духа не угашайте, - призывает меня автор письма, - не угашайте дух, слишком исключительно привязываясь только к форме".

Я прочитал это и не поверил глазам. Г. Батюшков, очевидно, представляет себе, что где-то, в одном ящичке, есть "форма" художественного творения, а где-то в другом - "душа", и что в "форме" "душа" может, пожалуй, и не сказаться, может и не отразиться, что "форма" для "души" не показатель, а только придаток к душе, что стиль это нечто "наружное", а душа "внутреннее" - и, право же, все это невероятно со стороны человека, который уже столько лет занимается искусством.

Неужели г. Батюшков не знает, что от формы, от стиля не укроется, не утаится ни одна душевная особенность художника! Разница стилей Толстого и Достоевского, Репина и Ге - есть разница их душ, разница их жизнеотношений, и где подход к душе Репина, к душе Ге, к душе любого художника, если не через посредство их стиля! Я изучаю прозу Гоголя - какие смерчи, вихри, буруны! А вот проза Пушкина: ровные, прохладные струи! И эта противоположность стилей - о чем она говорит, как не о противоположности душ! "О стиль*, это такой предатель", - жаловался один великий поэт. - "Всегда он выдаст тебя с головой. Если ты похотлив, или если ты любишь, чтобы за стулом у тебя стоял лакей, или если ты болеешь нехорошей болезнью, ты можешь скрыть это от жены, от священника, но от стиля своего ты этого не скроешь".

И если г. Батюшкову кажется, что эти слова только эффектный софизм, - недорого будут стоить все его критические статьи! Но я верю, что когда г. Батюшков стоит пред созданием искусства, ему, как и мне, это софизмом не кажется.

Пусть г. Батюшков подумает: ведь "сюжет", "идею" художник может заимствовать извне. Самый неблагородный поэт может петь на благородную тему. Но как он будет петь, какие найдет для этой песни звуки, - в этом и только в этом скажется его душа. Здесь-то единственный, не обманный критерий для оценки души поэта. И во всех своих статьях я только этого критерия и держался. Пускай сапожник поэта составляет о нем мнение по его обуви, а любовница измеряет его - его ласками; мы же, критики, должны изучать только его "стиль", только его "искусство", и если г. Батюшков от этого всенародно отказывается, тем хуже для читателей г. Батюшкова.

Принимаясь писать о Гаршине, я тщательно, страница за страницей, заново, сам для себя исследовал его творения и увидел (именно из его стиля!), что у него был огромный талант эпического писателя, что лирика ему была чужда, что ни "порыв", ни "надрыв" ему как художнику не были свойственны, и что, напротив, спокойное приятие сущего, мерное дыхание бытия - здесь вся сила его дарования. И безо всякого "скачка", который почудился почему-то г. Батюшкову, я от стиля поэта перешел к его душе и всю его жизнь попытался изобразить как непрерывное, мучительное, патетическое отпрядывание от сужденного ему безумия, - и в этой моей работе мне помогло именно изучение того самого "стиля", который у Батюшкова презрительно называется "некоторыми техническими приемами творчества Гаршина".

Но не это угнетает меня больше всего. Меня поражает другое: как мог г. Батюшков утверждать, будто я во всем творчестве Гаршина увидел одну только "бездарность, антихудожественность, фальшь". Это совершенно неверно. Восхищаясь одними сторонами таланта Гаршина, я отрицательно отнесся к другим, но огульно утверждений не делал, и когда мой реферат будет напечатан, г. Батюшков увидит, как сильно он на его счет заблуждался.

К. Чуковский

* Стиль, конечно, не "слова", не "писательская техника", как думает мой оппонент, а все то интимное, несомненное, сложное, что составляет индивидуальность всякого художника, и является сущностью его произведений.

Яндекс цитирования